Спасение утопающих

      Дождь барабанил по крышам домов, вовсю соперничая по уровню шума с гулом проносящихся мимо машин. По затянутому чёрным тучами небу определить время суток было невозможно: лило уже не первый час, и парень, сидящий в наглухо закрытом автомобиле, потерял времени счёт. Сквозь стеклянную крышу изредка пробивался едкий, поддёрнутый желтоватой дымкой свет и с наслаждением скользил по закрытым векам. Густые ресницы дрогнули от вспышки, но не позволили глазам открыться, и молодой человек едва ли отреагировал на внешний мир. Он перестал его замечать вот уже три недели с тех пор, как исчез Он.       По рукам пробежали незаметные импульсы, мгновенно сковавшие кончики пальцев. Такое ощущение всегда сопровождало панические атаки. С тех пор, как Он ушёл, они возобновились с новой силой. Эмоции наполняли его вены, скользили по артериям и нервным окончаниям скользкими змеями, пережимая важные связки, благодаря чему он нередко забывал, что такое — чувствовать собственное тело. Боль сковывала движения, заставляла просыпаться по ночам в холодном поту, останавливала на ходу во время движения и заползала в альвеолы, стискивая лёгкие железными ледяными цепями. Он часто задыхался, не в силах сопротивляться этому чувству, и в который раз проклинал всё на свете: Его, Тему и их первую встречу, которая разделила его мир на «до» и «после».       Парень открыл глаза и, не глядя, протянул руку на соседнее сиденье, стискивая в ладони пачку сигарет. Он никогда не курил даже в моменты полного отчаяния, но сейчас ярое желание и накопившаяся боль как нельзя кстати пересилили все устои и принципы, сформировавшиеся в его голове. Завалявшаяся в бардачке зажигалка с громким щелчком дрогнула в дрожащих пальцах, вспыхивая маленьким разноцветным огнём на самом кончике фитиля. Он поднёс сигарету к пламени и поджёг её, наблюдая за исчезающим на глазах табаком.       За окном четвёртый час барабанил дождь.       Тёмный кожаный браслет на левой руке мерно дрожал в унисон тонкому запястью вот уже три недели. Дрожь не проходила. Браслет не исчезал.       Молодой человек с неприятным свистом втянул носом воздух, открыл окно, выбросил едва опалённую сигарету и вцепился в застёжку пальцами. Желание отбросить дурацкий символ принадлежности человеку, которого нет, вспыхнуло подобно тому огоньку на кончике фитиля. Он больше не существует, так зачем привязываться к «мертвецам», особенно таким идиотским способом? На этот вопрос не существовало ответа. Парень закрыл глаза и расслабил руку, позволяя пальцам скользить по мягкой коже ремешка и опасть на колени. Прошло двадцать три чёртовых дня с того момента, как он последний раз слышал щелчок крепления на собственном запястье. Он пытался снять его неоднократно, но каждый раз не мог. Каждый раз его накрывала волна, уносящаяся остатки разума, и он просто безвольно опускал руки. Потому что, если Он вернётся, на нём не останется живого места. Потому что, когда Доминант тебя клеймит и отдаёт приказ, ему не подчиниться нельзя.       Парень с хриплым вздохом откинулся на подголовник и провёл рукой по волосам. Просидев так то ли десять минут, то ли все полчаса, он наконец отпер дверь. Ливень только усилился и нещадно бил по распахнутой створке, заливая чёрную кожу обивки. Парень опустил ногу на бордюр и, оттолкнувшись, поднялся с сиденья. Вода стеной обрушилась на плечи, сминая ткань тонкой белоснежной рубашки и мгновенно пропитывая её собой. Волосы облепили лицо, некрасивыми прядями превращаясь в сосульки. Но на это было наплевать, главное, чтобы дождь хоть как-то мог остудить горячее сердце. Хотя он искренне верил в то, что оно уже давным-давно мертво.       По телу внезапно прошла волна дрожи, но он слишком поздно понял, что это не холод: до костей пробрала очередная стадия дропа. Еле дыша, он облокотился о столб и до боли стиснул зубы, лишь бы унять дрожь и мерзопакостное чувство напряжения в каждом мускуле. Голова в считанные секунды помутнела, заставляя Сабмиссива концентрироваться на единственном ощущении, которое сковало его тело: страх. Маленький внутренний мир разбился, и внешние силы охватили сердце, заставляя сокращаться на порядок чаще, чем оно было минуту назад. Лёгкие наполнились водой, и дышать стало в разы труднее, словно дождь вокруг выкачал весь воздух. Парень зажмурился.       Вот же дерьмо, только не сейчас.       В голове роем полетели мысли: эмоциональные, негативные, чужие. Пытаясь совладать с собственными ощущениями, он до боли натянул полоску кожи на руке, пережимая вены, пока пальцы не начали неметь. Он всё ещё Саб. Его Саб. Даже после ухода, потому что поклялся навсегда, хотя никогда никому не давал клятвы в течение своей жизни. Он обещал самому себе держаться до последнего и не дохнуть, обещал пройти этот этап, потому что иначе все их старания пошли бы псу под хвост. Он дойдёт до конца, с Ним или без Него, и не даст ублюдкам выйти из игры победителем.       — Даттебайо.       Так или иначе, именно это слово его успокаивало. Когда с их губ впервые сорвались оскорбления, и они использовали странные и только им привычные слова, он уже тогда знал, что они станут их особенными. Отличительными знаками, которыми дозволено обходиться только им. Примерно схожие по содержанию, разные по звучанию и одинаково трогающие сердце. Он помнил, как однажды при Нём «Сакура-чан» посмела неумело вставить оскорбление в Его адрес. Это было ошибкой. Он в считанные секунды довёл её до домдропа, потому что при всей её доминантной сущности против Его Доминанта она не смогла сделать ровным счётом ничего.       Молодой человек с трудом поднял голову, пытаясь отдышаться. Район, где он припарковался, не предвещал ничего хорошего. Его это не волновало: пустой душе уже было некуда умирать. Тёмные коридоры улочек вели его глубже и глубже, сквозь сети паутин из проводов, обрамляющих чёрное тучное небо над головой. Красные вывески одна за одной многозначительно намекали на всё более знакомые места, и спустя пару минут он вышел на перекрёсток, на котором был тысячи раз. Парень окинул взглядом пустые улицы, на которые не сунется ни один находящийся в здравом рассудке человек.       Когда в затылок уткнулся холодный тяжёлый пистолет, а чужая рука со спины сжала горло, он понял, что, может быть и не зря сюда пришёл. И даже если это тот, о ком он думает, он позволит ему поиграть с ним в кошки-мышки. Недолго.       Это дело нужно было распутать как можно скорее.

Полгода назад

      — Саске!         Сакура рухнула на подушки и блаженно прикрыла глаза.         — Пошла вон из моей постели, — Саске бросил подобранное с пола неприлично короткое платье ей в лицо и слез с огромной кровати, натягивая штаны. Из-под ткани послышался тихий смех.         — Эй, Саске-кун, ну что ты, ведь у нас только что был такой прекрасный секс, и теперь ты уже выгоняешь даму? — Сакура игриво провела кончиком языка по припухшим губам и сжала хрустящее белоснежное одеяло.         Саске церемониться с ней не собирался.         — Мне нужно повторить ещё раз? Ты шлюха, а не дама, выметайся из моего дома, — он отвернулся к окну.         Сакура притворно-тяжело вздохнула и натянула через голову платье прямо на голое тело. Саске только слышал, как шелестели влажные простыни, а босые ноги мягко сминали ворс дорогого ковра под собой. Сакура бесстыдно схватила бледные пальцы и нежно опустила на своё бедро, задирая ими подол. Саске начинало это бесить. Учиха в мгновение ока развернулся и вцепился в нежную кожу, царапая короткими ногтями покрасневшие ягодицы. Сакура ахнула и прикусила губу. В зелёных глазах играли чертята, помирающие под холодным огнём стального взгляда напротив.         — У тебя плохо со слухом?         — Ох, нет, я всего лишь хотела попросить об одолжении, — бархатный шёпот резал уши до крови. Саске еле сдерживался, чтобы не ударить идиотку. Жаль, что ей это только понравится.         Сакура провела пальчиком по обнажённому плечу и томно опустила глаза.         — Ещё один день с тобой в пятнадцатом номере. Ты же знаешь, как мне это нужно.         Блять. Саске был почти наверняка уверен, что она попросит именно это, хотя больше ставил на продолжение вечера. Эта стерва была настолько падка на секс, что порой Учихе не составляло труда вытащить её из любого клуба почти что на плечах, чтобы довезти до собственного дома. Сакуре нравилось, Саске пользовался этим, и никто не был против таких отношений. Он знал обо всех её слабостях, о каждом шаге, который она совершала за пределами его территорий, о любовнике, которого она обожала пороть на террасе своей виллы до тех пор, пока все птицы не разлетятся в радиусе одного километра. Он обладал этой девушкой от её кончиков бледно-розовых волос и до последнего пальчика изящных ножек и мог бы, будь его воля, женить на себе и держать на кровати привязанной неделями, ублажая до потери сознания.         — Пошла. Вон.         Мог бы, если бы не трахал при этом пять мальчишек: каждого в определённый день недели кроме среды и воскресенья. Среда оставалась за Сакурой. Так выражалась его свобода.         Саске схватил девушку за волосы на затылке и потащил к двери. Харуно шипела и извивалась, но точно не была против. В коридоре было пусто, поэтому звук шлёпнувшихся каблуков на пол никто не услышал. Саске хмуро проводил заигрывающую с ним девушку взглядом и громко хлопнул дверью, наконец оставаясь в долгожданной тишине.         В квартире пахло сексом, сигаретами, которые курила Сакура, кофе и чем-то кислым, отчего хотелось распахнуть окна настежь. Саске протопал босыми ногами по ковру и, прихватив по дороге со стола бокал с чем-то ядрёным, подошёл к панорамному окну. Перед ним за толстым бронированным окном шумел Токио. Город, в котором таким, как Саске, спрятаться у всех на виду не составляло труда. По ту сторону здания в окне отражались неоновые вывески, призывно манящие купить очередной крем для бритья, сеть проводов, связавших город своим серебром, огни небоскрёбов и дома, дома, дома. Что творилось в каждом из них, никто не считал нужным интересоваться, ведь у всего есть глаза и уши: узнаешь лишнего и будешь ночевать с оторванной головой на помойке. В доме у Саске, например, полчаса назад на кровати творился хаос, и, если бы кто-то увидел, какие способности имеет тело Харуно в порыве страсти, он однозначно бы лишился сознания от переизбытка чувств.         После двух глотков алкоголь неплохо ударил в голову. Саске ненавидел пить, но ещё больше ненавидел приезжать в отель трезвым. В обычном состоянии его мутило, хотелось развернуться и сбежать в любой клуб, но любезная рука отца останавливала его при каждом удобном случае. Саске ненавидел этот бизнес, без него он бы справился сам и часто порывался сбежать от наследства Фугаку, но каждый раз находил причины, чтобы остаться.         Саске тряхнул головой и отставил стакан на пол. После душа голова немного приобрела ясность, но Саске не собирался это так оставлять. Его ждал отель, отец и перед этим неплохо было бы залить в себя хоть немного сакэ.       Он ненавидел сакэ.  

***

      — Смотрите, кто пришёл, — Кисамэ довольно присвистнул и облокотился о стойку, ухмыляясь.         Саске закатил глаза и отдёрнул лацкан пиджака, коротко смотря на себя в зеркале. Сегодня его вид ему нравился: чёрный распахнутый пиджак, белоснежная рубашка с поднятым воротом и обтягивающие штаны. Ни одного следа встречи с Сакурой: он под страхом смерти запретил девушке оставлять на нём какие-либо метки, равно как и всем остальным своим любовникам и иным партнёрам «на одну ночь». А вот прихвостень брата почему-то выглядел непривычно: на нём было мужское кимоно, подвязанное шёлковым поясом. Кажется, он в очередной раз удалил письмо о важной вечеринке в традиционном стиле.         — Не говори отцу.         Кисамэ пожал плечами и хмыкнул, поднимая руку с телефоном.         — Прости, малыш, уже.         — Саске, ты опоздал. Через полчаса начнётся открытая сессия с уважаемым членом правительства. Он потребовал нашего присутствия.         Саске обернулся. По спине пробежала толпа мурашек, когда их взгляды встретились. Кажется, сакэ было недостаточно: его снова начало мутить. Учиха Фугаку оценивающе прошёлся взглядом по внешнему виду своего сына и спокойно сложил руки на груди, засовывая их в рукава чёрного шёлкового хаори.       — Надеюсь, он также ловко управляет своим членом, как людьми в правительстве, иначе я разочаруюсь.       Фугаку вцепился пальцами в подбородок Саске, сжимая до боли. Учиха-младший в ответ мотнул головой и оттолкнул руку. Фугаку брезгливо вытер пальцы о край ткани, кривясь так, будто только что съел целый лимон.         — Ты снова пьян. Наш бизнес делается только на трезвую голову.         Саске сделал шаг вперёд и холодно заглянул отцу в глаза:         — Боишься, что совершу промашку? Я прошёл экзамен шесть лет назад и больше никогда не ошибаюсь.         Саске был прав: за всё это время он ни разу не допустил осечки, и отец об этом прекрасно знал. Однако, это не мешало ему по-прежнему цепляться за каждый изъян своего младшего сына. Фугаку сцепил зубы и прошипел:         — Надеюсь, ты меня не разочаруешь.       Саске уже был готов вцепиться в его лицо и как следует приложить о стену, но Кисаме вовремя подхватил его под руку и развернул за плечо. Саске краем уха слышал удаляющиеся шаги и изо всех сил подавил в себе неконтролируемую жгучую злость, распалённую алкоголем. Перед глазами плыло, что его снова мутило. Всегда, когда он приходил в отель один.       — Где Итачи? — Учиха дёрнул плечом, вырываясь из захвата мужчины, и направился по коридору в сторону бара. Телефон в руках завибрировал, оповещая об очередном смс.       — Должен прибыть с минуты на минуту.       Саске опустил глаза в телефон и цокнул языком. На ярком экране чёрными буквами высветилось: «Буду через пять минут. Не смей пить». Как будто это сможет его остановить. Саске раздражённо толкнул тяжёлые двери из красного дерева и окинул взглядом зал.       Вечеринка была в самом разгаре. Большая комната, уставленная по всему периметру чёрными столиками и кушетками, обитыми кроваво-красным бархатом, была заполнена до отказа. Саске, не обращая внимания на мимолётные взгляды, обогнул центральный стол с растянутым на нём парнем и сел на барный стул в самом отдалении. Кисаме, более заинтересованный в происходящем, жадно впился глазами в бледного высокого мужчину, скользящего по бёдрам своего партнёра снизу. Он не понимал, как при такой концентрации секса в одном помещении Саске умудрялся оставаться хладнокровным. Поначалу ему казалось, что всему виной его привычка появляться тут в нетрезвом состоянии, но, однажды увидев ту же реакцию абсолютно вменяемого младшего Учихи на открытую сессию, на которую силой его затащил Фугаку-сан, Кисаме понял, что причина зарыта где-то глубоко внутри. Он пытался узнать об этом у Итачи, но тот деликатно попросил не совать свой нос куда не следует, и Хошигаки заткнулся.       Саске устало уронил голову на подставленную ладонь и лениво скользнул пальцем по экрану, листая ленту очередной социальной сети. Вокруг раздавались крики и стоны, аплодисменты после оргазма очередной девицы, шум обсуждений личных дел, бизнеса и происходящего в отеле. Саске был словно в вакууме. Голова гудела от малого количества алкоголя и не расслаблялась, и, только когда на плечо легла знакомая ладонь, он позволил себе наконец выдохнуть.       — Я же сказал не пить.       — Я не сказал, что буду тебя слушаться, — Саске поднял взгляд на брата и фыркнул. — Ты мне не Дом. Я сам решаю, что буду делать.       Итачи закатил глаза и сел на соседний стул, оценивающе рассматривая толпу.       — Неужели решил наконец удовлетворить желание отца?       Саске дёрнулся от колкой фразы и сжал губы в тонкую нить. Алкоголь начал постепенно выветриваться из организма, проясняя голову. Конечно, брат делал это не со зла, но Саске всё равно не собирался терпеть подколки в свой адрес.       — Не смей.       — Извини, — Итачи просто пожал плечами и сделал глоток из своего стакана, печатая что-то в телефоне.       Кисаме ухмыльнулся. Тандем двух братьев нравился ему больше любой девицы, кричащей за его спиной. Они, несмотря на свои далеко несахарные характеры, понимали друг друга с полуслова и не боялись обсуждать секреты на глазах у всех. Это его восхищало.       — Мне нужен пятнадцатый номер через неделю.       Итачи удивлённо приподнял брови и посмотрел на хмурого брата:       — Третью неделю подряд? Как ты предлагаешь мне извиняться перед моим клиентом, который по средам приезжает в Токио из Сэндая?       Чёртова Сакура с её требованиями.       — Твой клиент может удовлетворить свои хотелки в соседнем номере. Он всегда пустеет.       — Саске, ты прекрасно знаешь преимущества пятнадцатого. Мой клиент хочет того же, чего и твоя розоволосая пассия, — Саске поморщился от того, насколько нежно произнёс последние два слова Итачи. — Она даже не платит нам. А ты её не учишь.       Саске потёр переносицу.       — Мне надо.       — Не тебе, а ей.       Саске поднял голову и уставился сквозь дымку и полумрак в тёмные глаза напротив. Старший брат даже не собирался отводить взгляд и с вызовом принял очередную игру младшего. Конечно, Саске мог даже не тащиться сюда через пол города, а просто написать или позвонить, но зрительный контакт всегда был у него в приоритете. Рядом с Итачи его пусть и на пару минут, но отпускало. Даже если он и не уступит ему номер, Саске не жалел ни о выпитом алкоголе, ни о дороге, ни о шуме вокруг.       — Мне нужен пятнадцатый номер через неделю.       — Через две недели, — Итачи был непреклонен. — Она переживёт. Пошли, нас ждёт весёлая вечеринка.       Когда он произнёс слово «весёлая», Саске всего передёрнуло. Даже умудрившись заехать на разговор с братом, он в очередной раз попался на удочку. Итачи поднялся со стула и, бросив пару слов Кисаме, направился в его сопровождении к выходу. Саске ничего не оставалось кроме как последовать за ними.

***

      — Учиха-сан… Боже…       Саске силой вжал в стену парня и захлопнул входную дверь. Прохлада пустой квартиры пробежалась по разгорячённой спине Учихи. Саске с наслаждением вцепился зубами в шею и провёл языком по пульсирующей венке. Мальчишка извивался в руках и цеплялся за его руки словно за спасательный круг, едва держась на ногах. Воздух в мгновение накалился от жара тел и стонов, заполняющих огромное помещение. Саске дрожащими руками избавился от одежды и сжал пальцы на шее, притягивая к себе. Мальчишка потянулся губами к его губам целоваться, но Учиха ему этого не позволил, оттягивая за волосы голову назад.       — Но…       — Нет.       Саске провёл языком по плечу и втянул кожу губами, вырывая ещё один стон. Багровое пятно расползлось на груди, отливая чёрным в свете красного неона за окном. Отец часто говорил, что из него выйдет отличный Топ, ведь Саске умел жёстко держать в узде других, не позволял никому им манипулировать и знал абсолютно всё о подчинении. А когда он сумел приструнить Сакуру, Фугаку впервые его похвалил. Иллюзии отца о счастливом будущем разбились о реальность жизни его сына, когда на следующий день он уже позволял себя целовать какому-то очередному мальчишке. Саске не давал себя воспитывать никому, даже отцу.       — Я хочу вас…       Резкий толчок бедром отрезвил мысли. Саске громко выдохнул и вжал парня в стену, прижимаясь тесно всем телом. Мальчишка заскулил от ощущения чужого члена, упирающегося в его живот. Саске видел, как в его глазах мелькают фантазии: он разворачивает его к себе спиной и, желанно скользя органом между ягодиц, наконец вставляет его внутрь. Желание плескалось в тёмно-зелёных глазах, таких же, как у Харуно в момент высшего возбуждения. Но Саске заниматься сексом у стены не собирался. Ему нужно было расслабиться после утомительного дня.       На вечеринке он откровенно скучал. «Член правительства» — Саске имени его не знал и не спрашивал, на то существовали меры предосторожности — понятия не имел о том, как правильно держать плеть, и под конец сессии стёр до красноты себе пальцы. Хорошо, что не свой вставший от возбуждения орган, иначе пришлось бы вызвать скорую. Отец откровенно наслаждался обществом, Итачи делал вид, что ему очень интересно, а Саске порывался достать телефон и позвонить мальчишке, который неплохо крутил задницей перед ним в клубе две недели назад. Собственно говоря, это ему удалось сделать по смс, но вырваться из комнаты он смог только час спустя. Нерадивому анониму пришлось провести урок по управлению Нижними. Фугаку заработал на этом приличную сумму, Саске — ещё одну травму в виде общения с идиотом, который считает, что он умнее всех.       После такого первым делом хотелось забыться, но первое правило — не пить перед сексом ради ощущений — пересилило, и Саске поспешил забрать свой долгожданный отдых. Они чуть не закончили всё в машине, но Учиха во время себя остановил и утащил парня наверх. Он не желал делать всё быстро и как минимум планировал после крепко выспаться в чужих объятиях. С этой мыслью Саске повалил его на постель и наконец вошёл в податливое разомлевшее тело, счастливо выдыхая. Громкий стон наполнил помещение, вызывая на губах Саске улыбку. Вот он — чистый кайф. За окном барабанил дождь, вокруг не было ни души, а под ним тот, кто даст ему желанный отдых.       — Са-Саске-… сан…       Саске открыл глаза. Дождь барабанил по деревянным доскам, словно по крыше, эхом разносясь по всей комнате. По изолированной комнате, в которой не было слышно ни единого шума внешнего мира. Саске обернулся к окну. Огни города горели ярко, перекрывая своим светом полную луну, сияющую на безоблачном чёрном небе.       — Саске-сан.       — Да замолчи ты.       — Оно льёт с потолка.       Саске резко обернулся и поднял голову. На потолке в тени расплывалось огромное пятно — такое же, как багровый засос на груди мальчишки. Саске на ощупь бахнул рукой по пульту регулировки света и распахнул глаза. Капли сочились сквозь белоснежный гипс, падая на лоб и плечи дрожащего любовника. В комнате стоял такой гул, будто ливень шёл у него в квартире.       — Блять.       Саске готов был убить всех: проектировщика комнаты, архитектора, отца, любовника в постели и самого главного зачинщика беспорядка — соседа сверху. Кто бы там ни был, будь то старушка с фамильными драгоценностями стоимостью в пол Японии, глава корпорации с многомиллионными фондами или избалованный богач-подросток, решивший «просто поиграть», он никому не спустит это с рук. Саске поднял с пола брюки и рубашку, наспех одеваясь и попутно набирая номер Итачи. Все контакты наверняка сохранились у брата, хотя больше в этой ситуации помог бы пистолет.       — Возьми трубку, твою мать.       Саске быстро сунул ноги в ботинки и немедленно распахнул дверь, чтобы выйти в коридор, но вовремя затормозил. В проёме стоял незнакомый мокрый с ног до головы блондин. Саске опешил, но сразу сообразил, кто перед ним.       — О, эй, привет! Прости, то есть, я хотел сказать, что я, эээ, кажется я тебя затопил! Я возмещу все убытки, только, пожалуйста, не сообщай обо мне никому. Правда, извини, я всё сделаю! Видишь ли, у меня прорвало трубу, и вода как хлынет на всю квартиру! Я думал, я там утону, честно, кошмар какой-то.       Саске понял, что, если он не остановит поток слов из его рта, то сейчас тот затопит их всех.       — Заткнись.       Блондин неловко рассмеялся и почесал щёку.       — Могу я зайти? Мне всё равно ждать приезд службы, заодно и твой потолок покажем. Или ты не один?       Саске передёрнуло. Какого чёрта его интересует, с кем он проводит время? Это что, допрос? И какой, нахрен, службы?       — Нет, нельзя.       В голубых глазах напротив мелькнуло удивление. Парень неожиданно широко улыбнулся, всматриваясь во что-то позади Саске, и поднял руки в извиняющемся жесте. Учиха закатил глаза. Чёрт бы побрал этих двух придурков.       — Оу, понял. Прости, что прервал… эм… таким странным образом. Я зайду позже, наверное. Кстати, меня Наруто зовут. Наруто Узумаки.       Саске захлопнул дверь перед его носом.