Будем вместе?

Заскочив домой и приняв душ (благо хоть воду дали - спасибо и на этом), я засобирался к отцу. - Алло, бать, я выезжаю, давай выходи тогда, чтобы мне не крутиться во дворе, - выскакивая из подъезда, позвонил я ему. - Хорошо. Только в магазин надо заехать, Росс. - Договорились. Через двадцать минут я стоял на кольцевой дороге, рядом с домом СССР. Взглянув на себя в зеркало заднего вида, я обнаружил, что чертовски плохо выгляжу. Усталый взгляд, под глазами тёмные круги. М-да... надо бы с этим что-то делать. Надо завязывать с самобичеванием и найти, наконец, себе парня. Пока размышлял и разглядывал себя в зеркале, не заметил, как к машине подошел отец. *** Ехать до магазина было недалеко, и папа всю дорогу рассказывал какую-то нелепую историю, произошедшую с Рейхом. Я рассеянно кивал, пытаясь сосредоточить своё внимание на дороге, отгоняя мысли о своей жизни, параллельно думая о том что из отца и Рейха вышла бы неплохая парочка. Только вот если он узнает об этом, то не сомневаюсь, убьёт меня. Сходив в магазин и набрав кучу продуктов, мы выдвинулись по направлению к даче. В магнитоле играла какая-то мелодичная композиция, и, сам того не замечая, я опять начал загоняться о том, насколько одинок. - О чём задумался, Россия? - спросил СССР, выводя меня из ступора. - Да так, ни о чём, - попытался я увести разговор от такой скользкой темы. - Ну я же вижу, сынок, твой озабоченный вид. У тебя что-то случилось? - Немного грустно, вот и всё, - снова попытался я уйти от разговора. - Россия, ты меня прости, пожалуйста, может, я не в своё дело лезу, но... что у тебя на личном фронте? - отец ласково и в то же время озабоченно посмотрел на меня. Ну вот что? Что мне ответить отцу? Сказать ему правду: «Папа, у меня всё отлично, но вот такой у тебя сын несчастный, что у него нет отношений, потому что он гей и единственный по кому он сохнет это Америка»? Бред! Конечно, нужно бы всё рассказать отцу, но не здесь и не сейчас. Чтобы больше не доводить себя, я выключил магнитолу, и мы продолжили свой путь в абсолютной тишине. Отец, чувствуя возникшую неловкость, понял и отстал от меня с расспросами. А мне совсем не хотелось разговаривать и поддерживать разговор даже на отвлечённые темы.