Будем вместе?

Остаток вечера четверга и практически всю пятницу мы с Белкой и США ходили по магазинам, закупаясь продуктами. Украина, как всегда, отмазался от похода по магазинам и свалил всё это на наши хрупкие плечи. Америка просто возил за нами тележку, и я несколько раз ловил на себе его взгляд. Перехватив в очередной раз его взгляд, я ему улыбнулся, а в ответ получил самую красивую и замечательную улыбку на свете... Так! Стоп! Нельзя! Снова будет больно! А этот засранец с невозмутимым видом продефилировал вперёд нас, везя впереди себя тележку и, как мне показалось, немного повиливая бёдрами. Вот, блять, что он творит?! Я развернулся и пошёл в отдел со спиртным, чтобы не смотреть на этого совратителя. Мне ещё не хватало, чтобы у меня встал на него посреди магазина. Закупив продукты, я вышел на улицу, закуривая сигарету. Беларусь, как и полагается любой даме, застряла где-то в магазине, выбирая себе очередную шмотку, а Америка шёл за мной следом, толкая вперёд тележку с продуктами. Открыв багажник, мы стали укладывать в него продукты. США, насвистывая какую-то песенку, поднял пакет, тот, по закону подлости, порвался, и бутылка газировки шмякнулась мне на ногу! Приятного мало, я вам скажу. Ну всё! Испарилась последняя капля терпения, и я сорвался... Знаю, у меня есть эта черта, когда стоит промолчать, но у меня срывает тормоза, и тогда разбегайтесь все. - Блять, пендос! Ты что, пакет не можешь нормально достать из тележки и поставить в багажник? Неуклюжий! И тут случилось то, от чего у меня отвисла челюсть. Америка развернулся ко мне всем корпусом, швырнул пакет на землю, упёр руки в бока и выпалил: - Хватит, блять, на меня орать! Нахрена набивать было пакеты под завязку, неужели нельзя было разложить всё нормально, а не запихивать всё в пакеты так, что они не выдерживают! Сами виноваты, а я опять у вас крайний! Достали! С этими словами США развернулся и пошёл от машины в другую сторону. Я стоял и, хватая ртом воздух, как рыба, никак не мог понять, что только что было. Потом, когда до меня дошло произошедшее, переварив сказанное, я кинулся за США, догнал его, рванул на себя, посмотрел ему в глаза и увидел там слёзы. Блять, ну что со мной? Обидел снова страну, которая мне реально нравится, которая для меня всё. - Мурик, ты это... прости меня, что я сорвался, - я прижал его к себе, а он уткнулся мне в ключицу и расплакался. Из его всхлипов я понял только то, что он всё это делает не специально, что он по жизни неуклюжий и ему не место рядом с другими. Он плакал, а мне хотелось самому разрыдаться от того, что это моя вина, что этот зайка сейчас плачет, что я его довёл и что, наверное, правильно, что он меня бросил, мне нельзя быть с кем-то... Я погладил Америку по голове, посмотрел в его заплаканные глаза и вытер их своей ладонью. - Прости меня, пожалуйста, я бываю невыносим иногда. Пойдём догружаться? Америка лишь кивнул мне, и мы пошли. Как назло, на пендоса напала икота, и я, дабы ему помочь, поднял с пола эту злосчастную бутылку и стал её открывать. В следующее мгновение мы стояли с ним все в этой газированной воде, так как она после падения вся вспенилась и обильно так орошала нас с ним. Мгновение - и уже по всей стоянке разносится хохот двух стран, мы стоим и ржём как кони, все облитые газировкой, а со стороны на всю эту картину, улыбаясь, смотрит Беларусь. - Парни, а чего это вы тут газировкой поливаетесь? А?! - спрашивает Бульба, а мы не можем остановиться, а немного успокоившись от хохота, снова начинаем ржать. - Оооо, ну тут, я вижу, случай клинический, - говорит Белка, а сама, подхихикивая, закидывает остальные продукты в багажник. Отхохотавшись, я достаю из машины полотенце и начинаю вытирать им лицо США за что получаю снова его милую улыбку.