вечность вороньего короля

В тихом омуте даже чертей не водится, Только птицы — вечный «за упокой». Под вороним крылом воронью не молятся, Выноси всех святых и бросай в огонь. Ксения Вега. «В тихом омуте».

Разочарование на языке оседает, горчит неприятно, обжигает чувствительно нёбо и зубы с уже истёршейся эмалью безвкусным кофе, что не бодрит больше, вот совершенно. Хочется просто немного передохнуть — доиграть сезон, а потом завершить карьеру. Хоть и говорил, что не собирается, что поиграет ещё, однако брака в последнее время слишком много, слишком ошибки остро ощущаются, слишком горько осознавать очередной проигрыш. И вроде бы победили в среду, вроде бы в себя верили, к воротам соперника подступали почти постоянно, но… Это определённо не их день, и абсолютно понятно, что не его игра. Вороны кружатся над своим королём, садятся на руки, подставляют тёмные головы под пальцы, что обжигают холодом. Морозное сердце всё ещё отдаётся гулким эхом где-то внутри, всё ещё гонит кровь, что в венах будто застывает осколками стекла, колется при каждом движении, всё ещё заставляет жить. Он иррационально успокаивается. В конце концов знал ведь — стая воронов предвещает беду. Невозможно убегать от чего-то вечно, то что должно случиться накроет в любом случае. И хорошо если никого больше не затронет. У вороньего короля есть свои привилегии. Вот только и расплата за них соответствующая. Игорь усмехается и выходит из-под покрова ночи. На его радужке бликами оседают неоновые огни ночного клуба, в ушах звенит от громкой музыки, но конкретно сейчас это не раздражает. Он скользит по улицам, скрываясь в тенях, за ним по пятам следуют птицы, просящие своего короля о помиловании. Вот только он самолично зачитывает приказ об истреблении. Под ногами хрустят кости павших воронов. Они все полегли сражаясь за своего короля, они все всего лишь жалкие пешки, погибшие в заранее проигранной борьбе. Теперь отрицать очевидное больше не нужно. Он ускоряет шаг, переходит на бег… — Игорь! …и просыпается в холодном поту, чувствуя горячие пальцы на собственных плечах. Сухая ладонь ложится на лоб. Сердце в груди успокаивается не сразу, но стоит только выцепить из мрака комнаты склонившийся над ним силуэт, стоит рассмотреть кудри и услышать еле-еле заметный акцент, как сразу замирает в миг. Хочется сказать какую-нибудь несусветную глупость, или хотя бы поблагодарить за то, что помог выбраться из цепких лап сна, но он лишь растерянно улыбается и ведёт плечами. Тонкая футболка липнет к вспотевшей спине. — Вороны, — рассеянно пожимает плечами Акинфеев и выбирается из-под удушающего плена тёплого одеяла. Пора бы уже сменить его на более лёгкое, да руки всё никак не доходят. Марио не понимает. Марио хмурится. Марио ладошками своими тёплыми со спины обхватывает, в спину дышит шумно. И Игорь сглатывает моментально, поворачивается, легко наклоняясь к уху и чуть-чуть задевая губами мочку, шепчет: — Просто снились птицы, ты же знаешь что это значит?.. Фернандес доверчивый очень. Он жмётся к груди моментально, кудряшками своими щекочет, когда головой мотает. Игорь усмехается, вызывая толпу мурашек, бегущую вниз по позвоночнику, и проговаривает, почти что на грани инстинкта, почти даже губами не шевеля, так, что Марио еле-еле понимает, какими-то отдельными гранями сознания: — Увидеть ворона — счастливый знак. Марио выдыхает зачарованно, отстраняется и улыбкой своей сверкает, говорит, что принесёт чай. Акинфеев не протестует, сидит на постели, совершенно отбросив одеяло, скрестив ноги и лишь иногда вздрагивает, когда на улице раздаются слишком громкие или резкие звуки. Вороны в голове бьются о черепную коробку, пытаясь вырваться, или хотя бы достучаться до разума короля, попросить приказ о помиловании подписать… Игорь не выдерживает и сам выходит на кухню. По ногам тут же холодом веет, тут же будит слегка, остатки сна реалистичного прогоняет. Марио растрёпанный, раскрасневшийся с кружками в руках. Он улыбается и спрашивает чего он встал, а Игорь глаз отвести не может, каждую чёрточку-морщинку-царапинку замечает. Мечется, не знает совершенно что и ответить. Мыслей будто нет — их все выклевали птицы. — Просто ты, чудо, красивый, — выдыхает наконец, — не мог больше тебя не видеть. А Фернандес улыбается, кружки обратно на стол ставит и на шаг ближе подступает, осторожно пальцами скулы очерчивает. Игорь лицо его в ладони берёт и ближе притягивает. Так, чтобы дыхание тёплое почувствовать, так, чтобы кожа к коже. У Марио губы мягкие, ласковые, податливые и очень-очень осторожные. Марио жмётся неловко, не знает куда руки деть и в итоге, обхватывает Игоря где-то под лопатками, тот всё ещё лицо его держит, в глубину глаз вглядывается. У Фернандеса глаза карие — шоколад растёкшийся, тёплые и затягивающие. Яркие, блестящие, живые. И настолько чувственные, что и слов не нужно, и голоса. Ничего вообще не нужно, только дыхания, что сбивается и пропадает разом. — Просто, некоторые люди — птицы, — улыбается Игорь, когда отстраняется и лбом ко лбу прижимается, глаза закрывает. — Ты о чём это, Игорь? — Марио спину гладит, под футболку мокрую забирается, осторожно пальцами вдоль позвоночника выпирающего ведёт. — Ты тоже, Марио. И я — тоже. Они оба — всего лишь чёртовы птицы, что радости не несут на самом деле, что с давних времён на крыльях только беду разносят. Они оба — вороны. Вот только Игорь — король, а кто для него Марио ещё предстоит разобраться. Нет, он не влюблён. — Всё хорошо, Игорь?.. — Марио волнуется, подступает ещё ближе, ладони к бокам прижимает, ухом — к сердцу. То бьётся ровно, чуть быстрее обычного, разносит кровь горячую по клеточкам, а вместе с ней и чувства, которых не знал до этого, которые пугают и воронов в голове кричать громче заставляют. — Со мной всё в порядке, — Акинфеев голову откидывает, открывая доступ полноправный к шее собственной, кадыку выпирающему. — Остальное побочные эффекты. — Ты пугаешь меня, Игорь. — Марио осторожно покрывает шею невесомыми почти, ласковыми чрезмерно, поцелуями и шепчет заполошно. А Акинфеев лишь улыбается легко и чудо своё к груди жмёт, теплом его насыщается. …но определённо что-то чувствует. Они в постель возвращаются, забывая про чай совершенно, обнимаются, переплетаются ногами и ладонями. Игорь дыхание спокойное чувствует, слушает и сам под него подстраивается. Ему хорошо сейчас и вороны в голове тоже затихают на время. У вороньего короля есть привилегии, расплата за которые слишком жёсткая, уничтожающая. Игорь — король воронов и его расплата — его мортальный выбор — заключается в том, чтобы не претендовать. Слава богу этот воронёнок необычной окраски, сам примкнул к его стаи, попавшись в пелену его глаз…