Записки одного человека

"Осенняя песня" П. И. Чайковский

Давным-давно была у меня одна привычка. Каждую осень я выходил на улицу, шел в ближайший парк, садился на скамейку и читал газету, выпущенную прошлым днем. Это была незабываемая пора: рано пожелтевшие листья на деревьях, теплая погода, воздух с душистым ароматом цветов, все ещё зелёная трава, подметенные чистые тропинки, по краям которых чётко одна за другой расположены тёмные лавочки с такими округлыми перилами. Корпус у них металлический, а сидение деревянное, поэтому, когда погода становилась холодной, лучше было не облокачиваться. Это самое прекрасное время и место, чтобы задуматься о своей жизни, о проблемах. Знаете, ходила там девушка одна. Такая же как осень - рыжая-рыжая, красивая, с такими еще юными и чистыми глазами. Одевалась просто: белые непрактичные ботинки, розовая курточка и коричневая большая сумка - такую носят студентки. Она каждый раз проходила около скамьи, на которой я сидел, и с тёплой улыбкой встречала меня, голос её был тихим, но несмотря на это, каждый раз я слышал и видел, как она приветствует меня, как, словно стесняясь, отводит глаза и быстро уходит. Бывало, шла она с подружками. Шумные, визгливые девчонки, все в модных вещичках. Они все время подбивали её на что-то: - Эй, рыжая, ты сегодня сразу домой? - говорила одна из них. - Да, куда мне еще? - А пойдем с нами? Там парни придут, весело будет! - Откажусь, пожалуй. - скромно проговаривала моя осенняя подруга, пытаясь отбиться от назойливых предложений своих знакомых. Каждый день начинался с того, что я вставал, покупал вчерашнюю газету, шёл в парк и ждал её прихода. Мы обменивались приветствиями, я какое-то время смотрел на неё и тоже шёл домой. Смешно, конечно, что, хоть мы и виделись так часто, только на вторую неделю нашего знакомства во мне появились силы сказать в ответ: "Здравствуй". Идя по жёлтой дорожке, она либо напевала какую-то мелодию, либо пританцовывала. Бывало, иногда быстро-быстро пролетала около меня, видимо, опаздывала на встречу или просто настроение было таким: бежать куда-то, не зная куда, не оглядываясь, словно тянет куда-то, будто если ты не сделаешь этого, то больше никогда не сможешь. Обычно, в такие дни, она не здоровалась со мной, а если и слышал её "Здравствуйте", то очень быстрое и невнятное, такое, что она даже посмотреть на меня не успевала. Признаюсь честно, в какой-то момент я понял, что она для меня не просто осенняя подруга. Ее жизнь была для меня загадкой, да что тут таить, она сама для меня была чем-то непонятным, отличным от других, кого я жаждал понять больше всех на свете; с кем я желал проводить свои дни, встречаться, говорить. Я всё ждал подходящего момента признаться ей, спросить ее имя, возраст, почему она бегает по этой дороге или почему напевает разные мелодии - всё это я хотел узнать о ней, расспрашивать до глубокой ночи. Но, честно, я не мог сделать такую, казалось бы, простую вещь, как прокричать ей "Постой!" целых три года. Всё ждал чего-то особенного, даже не понимая значение этого "особенного". Тянул, пока не смогу подойти к ней и сказать всё, что на душе. Я начал меняться, чтобы у неё сложилось обо мне лучшее мнение, чем просто ежедневного осеннего прохожего, сидящего в сером пальто и черных перчатках да еще и читающего вчерашнюю газету. Будто следуя мне, девушка изменилась: стала носить чёрное, ее улыбка медленно угасала и уже вместо скромного и такого сладкого “Здравствуйте”, я не слышал ничего - она просто проходила мимо, и если оглядывалась, то быстро-быстро, что я не успевал насытиться этим мигом. Вместо недавно светлой и нежной девчонки, вдруг появилась отчужденная, незнакомая мне, непонятная. И погода, будто внемля ей, так же менялась. Белые облака на голубом небе с ярким жёлтым пятном превратились в серые, покрытые чёрными крапинками тучи. Она всё проходила мимо меня и всё больше и больше укутывалась в слои одежды: сначала просто обернулась шарфом, затем надела шапку, теплые ботинки, очки, перчатки. Она даже носила с собой зонтик, хотя осень в нашем регионе никогда не отличалась дождливостью. Моя рыжая подруга прятала руки в карманы, она больше не бегала по этой желтой дороге, ни пела, ни танцевала и не улыбалась. Она смотрела только вниз и ходила такими мелкими, но быстрыми шагами чётко по прямой линии. Она надела на себя столько вещей, что создавалось впечатление, будто бы сейчас январь, а не октябрь! Будто… Будто её что-то затягивало, сковывало и заставляло принять какую-то одну, неприятную и неподходящую для неё форму. В один день она взяла с собой зонт и раскрыла его, представляете, просто шла с открытым! Не было ни дождя, ни тем более снега. Отчего она так сильно хотела защититься? Отчего не смотрела по сторонам? Почему укутывалась в одежду, не давая даже возможности разглядеть её пол. Наконец-то настал тот момент, когда я смог бы завязать с ней разговор, спросить то, чего желал. Она шла по своему строго намеченному маршруту и, вдруг, обронила небольшой розовенький кошелек. Я, конечно же, заметил это, встал и крикнул ей вслед: - Девушка! Вы тут потеряли, - она не обратила ни малейшего внимания на меня и пошла дальше. Я побежал за ней. - Извините…, - дотронулся до ее плеча, - вы кошелек…, - я не смог произнести ничего больше. Я просто… Я увидел ее глаза. Куда делись те радостные, некогда сияющие глаза, - С вами все порядке?, - тихо задаю вопрос, но не слышу ответа. Моя осенняя подруга быстро выхватила кошелёк из моих ослабленных рук и скрылась из виду. Вот бы мне добежать до нее! Вот бы.. Но я не смог сделать ни шагу. Я был потрясен тем, насколько сильно изменилась эта девушка, некогда дающая мечты, надежды, дарящая солнце, свет, добро, забирающая тревоги и печаль. На следующий день я опять виделся с ней. Она, также вся закутанная, шла по этой усыпанной желтыми листьями асфальтированной дороге. И неожиданно посмотрела в мою сторону. Она медленно подошла ко мне и тихим, таким слабым и дрожащим голосом сказала: “Здравствуйте. Это… Спасибо за вчера. Спасибо за все. Извините. Извините, простите меня”. И ушла. - Постойте! - кричал я ей вслед, сам не в силах покинуть свое тёплое место. Она ушла. Я думал: "Ладно, всё хорошо. Я скажу ей все завтра! Не буду больше ждать нужного момента. Не буду больше стоять в стороне, я все у неё спрошу. Может быть… Она мне, как своему осеннему знакомому, поведает, что с ней стало, что случилось. И, может быть, я смогу ей как-нибудь помочь!" Но завтра она не пришла. И послезавтра. И через неделю. И через месяц. Только в конце ноября, посмотрев на пестрый заголовок черно-белой газеты, прочёл: “Девушка совершила самоубийство в парке N”. Что-то подсказывало мне, что это она, какое-то щемящее чувство больно давило на моё сердце. Я осознал. Я понял ее и… Не ходил я больше в тот парк каждый осенний день. Только иногда, в сложные времена, я оставлял осенний букет на той лавочке, где раньше сидел, пинал собранные кем-то кучки облетевших жёлтых листьев, и с мыслями о том, что, возможно, кто-то также где-то сидит и ждет подходящий момент заговорить со мной, я подавлял свои тревоги и шёл навстречу будущему, не забывая смотреть на деревья и шататься из стороны в сторону.