Измена

У внебрачных связей свой тип страсти. Смесь из тайны, моральных мучений, чувства вины, преступления, опасности, риска, ревности очень взрывоопасна, прямо как коктейль Молотова, и создает вероятность эротического взрыва, слишком разрушительного для семьи. Эстер Перель

      Просто ему казалось, что он привыкнет. Скалл никогда не страдал мазохизмом, откровенно говоря у него даже сохранилась старая детская травма в виде боязни этого чувства. Тем не менее оставить такого дотошного в своей любви к причинению боли Реборна, он все равно не мог.       Поэтому он уверил себя в этой глупой оговорке, которая испортила ему едва ли не всю жизнь. Потому что с Реборном строить отношения до невозможности проигрышный номер, все твои потуги будут в любом случае обращаться в провал. В особенности если ты такой же нуждающийся в поддержке человек, совершенно не готовый к тому, что твою поддержку будут отвергать.       Скалл думал, что это будет легко, бегать за ним подобно преданной собачонке. Увы, реальность оказалась куда более беспощадной. Это абсолютно точно нелегкое дело.       По скромному и явно настрадавшемуся мнению каскадера, с Реборном вообще ничего не бывает легко. Тому обязательно надо проехаться по чужой самооценке, унизить, смешать едва ли не с жалкой грязью, и черт-его-подери навечно привязать к себе своими редкими случаями внимания.       Возможно он все-таки мазохист.       По крайне мере в начале терпеть язвительные шуточки в свою сторону и разновидные подколы было не так уж и ужасно. Ведь как искоренить из дьявола то, во что он попросту возложен? Подстраивать под себя Реборна грешно разрывом легких, которые он мог мастерски порезать тем же канцелярским ножом, да и ему самому этого не хотелось.       Ведь Череп принимал его именно таким каким он был. Со своей дурной привычкой принимать кофе за воду, употребляя оный при любом удобном случае, остроумными разговорами, которые пускай и не обходились без пары язвительных комментариев, но все же отличались своим интересом, и приевшимися ухмылками, которые порой могли изменить себе и стать простой теплой усмешкой.       И не сказать, что вскоре у них что-либо изменилось, просто в один момент он понял, что больше не может принимать одну вещь в натуре киллера. Измены были частыми и явно какой-то особой отдушиной для Реборна, потому что самому Скаллу приходилось заставать их с завидной регулярностью.       Девушка или парень, пол был не особо важен, как и типаж впрочем, на Реборна вешались многие, так что это было даже неудивительно, однако кое-что оставалось неизменным. Киллер всячески показывал с кем и как ему изменяет, если это можно так назвать.       Случайно оставленный след красной помады на воротнике рубашки, очевидные засосы на шее и явно смешанные незнакомым парфюмом запах от него. Скалл честно не понимал для чего это, в конце концов Реборн был киллером известным, да и стал им не за красивую внешность, так что скрыть такие «улики» ему бы не составило труда.       Хотя вполне может быть, что ему доставляло это своеобразное удовольствие, но странное выражение ожидания на его лице действительно заставляло против воли напрячься. Он уже понял, что от него ждут действий, вот только каких оставалось загадкой.       Ревности? Так ведь Череп не какая-нибудь мечтательная девчушка, чтобы ее устраивать. Они вообще никогда ее не показывали, будто бы им было даже все равно. Будто бы их ничего не держит вместе. Да что там, сам Скалл тоже не раз думал в таком ключе, но изменять что-либо не спешил. Его кажется все устраивало.       Расставания? Он определенно имел все основания на разрыв таких непонятных отношений, но Реборн был для него сродни привычки, от которой избавиться будет уже излишне проблематично, поэтому нет. Когда это было надо, Череп всегда был упрямым.       Обвинений? Даже звучит смешно, потому что где-то на затворах сознания Скалл понимал, что ему несколько все равно. По крайне мере было до одного момента, значит не так уж и мимо. Но, обвинять киллера ему как-то не очень хотелось, он не боялся, просто не видел в этом очевидного смысла.       У Реборна нет перед ним никаких обязательств и если Скалл вдруг начал испытывать крайне неоднозначные чувства к своему партнеру, это уже его проблемы, с которыми разбираться также придется ему самому.       Походка у Черепа довольно расслабленная, его взгляд туманно блуждает по переполненному клубу, пока он всеми силами старается заткнуть нежданно проснувшуюся совесть.       Почему-то из всех существующих вариантов, каскадер в его лице решил, что ему просто не хватает постельных утех, желательно с кем-то кто похож на Реборна, но не является им самим.       Желающих к счастью было много, очень скоро по телу Скалла начали блуждать незнакомые руки, а ремень на брюках плавно перекочевал к его запястьям. Ночь обещала быть жаркой, вот только удовольствие от этого, он совершенно не получал.       Парня кажется звали «Льюис», единственным что он смог запомнить от личности своего искусного любовника так это тот факт, что у того были до неприличия ловкие пальцы и длинный язык. А остальное в принципе было не так уж и важно.       На утро Скалл устало стонет в подушку от боли в висках, обещает себе, что это последний раз и не отводя томительного взора от равнодушной фигуры у окна, мрачно интересуется одним: — Зачем?       Реборн задумчиво оглядывается на него через плечо, поправляя свои мокрые пряди волос, светлая краска на их концах еще не сошла, выдавая странную на вкус правду еще с порога: — Чтобы не так совестно было. Ты ведь все-таки мне изменил. — И как? — Возможно нам стоит попробовать все сначала.