Into You

— Как ты думаешь, что бы звёзды сказали, если бы могли говорить? — глаза Тэхена мерцают в полутьме, освещаемой только светом луны и розовым неоном вывески мотеля, лицо на удивление серьезное.  — Не знаю… Наверное, сказали бы, что люди глупые…- без улыбки, задумчиво тянет Чонгук. — И что ты красивее всех звёзд вместе взятых.  — Дурак, — хихикает довольно, пока пальцы их рук переплетаются между собой. Тэ ставит подбородок на грудь Чона и опускает веки, выдыхая в унисон. Они так счастливы. В этом дурацком мотеле с ужасной мебелью и кучей круглых аквариумов в самой глуши страны. Играют в карты на желание, и Чонгук каждый раз проигрывает (поддаётся, потому что ему так нравиться довольная улыбка Тэхена и поцелуи, которые тот требует за выигрыш), запивают мармеладных червячков шампанским Moet & Chandon, разговаривают о звёздах и всякой чуши, шутливо дерутся и опрокидывают столик в номере. Так счастливы, пока Тэхен запускает руки в волосы Чонгука, прижимаясь теснее, а Чонгук оставляет отпечатки пальцев на его бёдрах. Тэхен поёт песни девчачих групп, танцуя в одной футболке Чона до самого утра, пока его глаза превращаются в полумесяцы от улыбки. И они смеются, смеются, смеются. Так хорошо. Вспышки ослепляют даже через закрытые веки, приводя Тэхена в себя из потоков картинок, всплывающих самовольно в памяти. Он борется с желанием потереть глаза, чтоб не испортить макияж, и тяжело вздыхает, готовится выйти в клетку с тиграми, где он самый известный, но и самый уставший. Уверенная походка, хитрая ухмылка, несколько взмахов ресницами, — не слишком большая цена за хор криков фанаток и шелест затворов камер. Тэхен так привык, что даже не волнуется, как было сначала, когда приходилось каждый шаг контролировать. Сейчас легче. Ему хочется думать так. Ким Тэхеном он себя зовёт только в мыслях — сейчас он Ви. Кто бы мог подумать еще пять лет назад, что после дебюта всё пройдет так стремительно, перевернет мир с ног на голову, сделает самым знаменитым певцом Кореи, позволит содержать родителей, путешествовать по миру, видеть тысячи и тысячи новых лиц каждый день. Кто бы мог подумать, что после каминг-аута, который больше не было сил задерживать, всё это не закончится. Тэхен чувствует себя настоящим счастливчиком в дорогом костюме, блестящих туфлях и с идеальной укладкой. Рядом, обнимая за талию, но не нарушая никаких границ (, а как же иначе, эта страна никогда не изменится) стоит такой же статный, красивый, холёный парень. Его парень. Только уверенности никакой не вселяет, а бесконечную усталость. Фальшивая улыбка, фальшивое счастье, фальшивые отношения. Тэ сдерживает маску невозмутимости на лице, чудом не морщась в отвращении. Это вечер, приуроченный выходу его альбома, детища последнего года жизни, записанного на чистых чувствах, грубых и неограненных, которые рвались из него на бумагу. Когда на переговорах с его компанией Тэ соглашался с любыми условиями, лишь бы избавиться от ошейника, запрещающего любить того, кого хочешь, он не учёл одну вещь. Что всё всегда идет не так, как он того хочет. Ким улыбается и теснее прижимается к парню сбоку. Не то. Не тот. Вечер безнадёжно испорчен. Чонгук ни на секунду не прикрывает глаза, даже когда вспышки раздражают чувствительные глаза. Держит спокойное, невозмутимо уверенное лицо, к которому привык за столько лет. Ходит твердо, безо всяких сомнений следует каждому шагу. Внушительная поза, классический черный костюм и такая же рубашка, рельефные руки за спиной, в ухе сережка, черная и простая, ничего лишнего и вычурного. Пять лет. Ровно столько он знаком с Ким Тэхеном, теперь уже Ви. Они познакомились, когда Тэ едва вступил на опасную дорожку шоу-бизнеса, а Чонгук был уже довольно уважаемым в своем деле, хоть и одним из самых молодых. Чон был наповал сражён огромными блестящими глазами, такими по-детски наивными, не знавшими всех ужасных сторон выбранной профессии. Они искрились, излучали свет, которому позавидует даже самая огромная звезда. И он поклялся самому себе, что защитит этот свет во что бы то ни стало. Так Чонгук стал начальником личной охраны Ким Тэхена. Особенность профессии обязывала проводить вместе почти все время, чему никто не был против. Каким-то образом они сошлись характерами, такие разные и непохожие: молчаливый Чон раскрылся и не переставал болтать, не боясь показаться инфантильным и игривым. Тэхен же не боялся быть открытым и уязвимым, честным с самим собой, не пряча душу за маской беззаботного весельчака. Когда они влюбились — никто не помнит. Окрыленные чувствами, нежными и трепетными, страстными и яркими, не похожими ни на одну вещь, которою они уже переживали. Целовались в каждом темном уголке, каждая ночь в гостиницах всех городов, где проходили концерты, была их ночью. Натягивали маски и капюшоны в купе с очками, сбегали в три часа ночи на берег реки, любовались огнями, которые отражались от темной глади, держались за руки и шепотом говорили о музыке, писателях, искусстве… А днем притворялись почти чужими, не пересекая черту отношений звезда\охранник. Чонгук с горестью вспоминает первые переговоры с менеджерами, когда им сказали, что их любовь абсолютно не нужная, что им придется либо скрывать все до скончания времен, либо порвать и не мучить друг друга. Конечно, они не смогли расстаться — даже день порознь казался адом. Поэтому приходилось прятаться, терпеть фальшивых девушек, а потом парней. Приходилось выделять лишь один день в пару месяцев только для них двоих, чтобы доказывать свою любовь самим себе в старом мотеле с розовой неоновой вывеской за сотню километров от Сеула. Чон моргает, вытягивая себя из воспоминаний, оставляющих тяжелый осадок в сердце. Глупая мышца ни в чем не виновата, говорит он себе, но все равно злится. Он осматривает профессиональным взглядом помещение, не находя ни одной опасности для Ви. Что же, хорошо. В этом шумном клубе, хоть и самом престижном и дорогом, может произойти все, что угодно. Потому Чон сдерживает отголоски злости, когда вспоминает чужие руки на его Тэ-Тэ. Это только игра, он знает, но легче почему-то не становится. Он возвращает взгляд на место, где сидел Тэхен, но его там больше нет. Глупое сердце пропускает удар. Чон опять осматривает комнату. И опять ничего. Теперь сердце начинает ускорять ритм, не на шутку перепуганный Чонгук молча убегает в сторону туалетов, надеясь найти Кима там, только поиск не дает результатов. В ушах стучит пульс, пока Чон пробирается к черному входу, расталкивая танцующих людей и охрану. Те возмущенно кричат в ответ, но он их не слышит. В голове гремит куча ужасных мыслей, спутываясь в страшный клубок. Он не может поверить своим глазам, когда видит Тэхена возле своего мотоцикла, грустного и заплаканного. Ни следа от уверенного и чужого Тэхена, которым он был еще час назад. Чонгук хмурит густые брови, когда подлетает к нему, заключая в обьятия и прижимая к себе как можно крепче. Ким заикается от рыданий, такой маленький и уязвимый в его руках. Чон гладит ладонями знакомую до каждой родинки спину, все еще не способный отойти от пережитого ужаса, когда Тэ мягко отстраняется.  — Ч-чонгук, пожалуйста, забери меня отсюда, — смотрит проникновенно, нежно охватывая его лицо руками. — П-пожалуйста, увези меня куда-нибуть, я не могу, Гуки, я больше не могу! Чон глядит в те самые родные глаза, видит, что тот свет, который он должен охранять, уже не такой яркий, как прежде. Стирает большими пальцами дорожки от слез и поочередно целует любимые веки.  — Конечно, милый. На сердце удивительно спокойно, когда Чонгук сажает Тэхена на мотоцикл, застебывает шлем на нем, запрыгивает сам и продумывает маршрут к их любимому мотелю. Тому самому, где они могут не прятаться. Того, где они счастливы. Им плевать, что на них будут потом орать менеджеры компании. Они точно знают, что не будут больше скрываться и молчать о своей любви, как бы наивно это не было.Они будут бороться. Ведь есть за что. А пока… Чонгук довольно ухмыляется, когда стрелка спидометра доходит до двухсот. Тэхен поднимает руки над головой, ветер играет с его волосами, забирается под белоснежную рубашку, оглаживая кожу. Свобода бежит по венах вместе с адреналином. Черный блестящий Харлей несется по пустынной трассе, вокруг ни души. Чувство восторга затапливает с головой, залечивает раны и стирает слезы. Тэ зажмуривается, жмется теснее к Чонгуку. Ким Тэхен так счастлив. Так счастлив. И он смеётся, смеётся и смеётся.