Я твой самый отвратительный секрет

      Мягкие губы прикоснулись к моим. Дыхание остановилось, а весь мир сузился до этого легкого прикосновения. Я чувствовала, как они изогнулись в легкой улыбке и снова накрыли мои, только с большим жаром. Не ответить на этого поцелуй у меня просто не было права, и я жадно хваталась за них. Невыносимо приятная дрожь пробежала по позвоночнику и остановилась где-то внизу живота, когда он не сильно прикусил мою губу.        — Ах, — выдохнула я, желая возмутиться, но меня остановил тихий смех. Мне хотелось еще, жар внутри не давал покоя, но смех не останавливался, становясь все громче. И я распахнула глаза.        Щеки горели, в висках отдавались удары сердца, колотившегося с такой силой, что казалось еще чуть-чуть, и оно выпрыгнет из груди. Смех все еще звучал в ушах, но, немного придя в себя, я поняла, что это мама громко смеется за стенкой. Боже, мне действительно приснилось, как Егор целовал меня?        Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Кажется, я до сих пор чувствовала, как его губы скользят по моим, его жаркое дыхание и нежные прикосновения. Настолько реальные сны мне никогда не снились или же это просто сны, так сильно желавшие стать реальностью? Я бросила взгляд на толстовку, которая так и осталась лежать рядом с кроватью и улыбнулась.        Мамин смех не прекращался, поэтому я решила встать и посмотреть, что же так ее развеселило. Женщина сидела на кухне, повернувшись спиной ко входу, и разговаривала по телефону.        -… нет, она, наверное ничего и не заметила, — хохотала мама в трубку. — Да-да, мне тоже очень понравилось. — я встала в дверном проеме, прислонившись к косяку, и слушала ее. — Не знаю, может быть, получится на праздниках выбраться. — неразборчивая речь в трубке. — Хорошо, я тоже буду рада. — она вздохнула. — Целую.        — И кто же это был? — улыбнулась я, проходя к столу мимо встрепенувшейся родительницы.        — Аня! — воскликнула она. — Ты меня напугала!        — Ты тоже, — я забралась на стул вместе с ногами. — Мне кажется, все соседи проснулись от вашего смеха, мадам.        — Соседи и так уже давно проснулись, — укоризненно посмотрела на меня женщина. — Второй час дня!        — У меня каникулы, — ответила я. — Но ты не уходи от ответа.        — Ну, — протянула мама. Я ясно видела по ее глазам, что она хочет мне соврать. Даже смешно, как мы поменялись ролями. Она вдруг стала подростком, который оправдывается перед родителем. — Тебя просто вчера не было, и я решила прогуляться…        — Мааам, — перебила я ее, закатив глаза, — ну хватит, я же прекрасно понимаю, что у тебя… отношения.        — Вот как, — улыбнулась женщина и присела рядом со мной.        — Да, — кивнула я. — Если ты скрываешь это все только из-за меня, то не надо. Не надо снова что-то делать из-за меня. Я переживу.        — Хорошо, — она погладила меня по голове, — и когда ты успела так вырасти?        — Пока вы придумывали очередной способ меня провести, — улыбнулась я ей.        — Так, — мама встала и начала ставить тарелки на стол. — А что-то я давно не интересовалась твоей личной жизнью.        — Да было бы чем интересоваться, — фыркнула я, но щеки предательски покраснели.        — Значит та черная кофта, в которой ты вчера пришла твоей подруге принадлежит? — хитро посмотрела на меня женщина.        — Нет, — нервный смешок, — это просто парень дал, чтобы я не замерзла.        — Просто парень?        — Да, — пожала я плечами, а в голове тут же проснулись саркастичные мысли. «Просто» — это было самое неподходящее слово, чтобы охарактеризовать Тарасова.        — Ну пусть так, — улыбнулась мама.        — Расскажи мне лучше нормально про своего таинственного кавалера, — перевела я тему. — А то только и знаю, что он твой коллега.        — Его зовут Александр, — она немного стушевалась, но продолжила. — Он тоже разведен, правда, детей у него нет. Мы работали в одном проекте с самого начала, он помогал мне освоиться, а потом это все вышло рамки работы.        — Звучит неплохо, — улыбнулась я. — Надеюсь, он не считает меня маленьким монстром из-за того сорванного ужина?        — Нет, что ты, — тут же воскликнула мама. — Он очень хочет с тобой познакомиться.        — Может, тебе стоит пригласить его к нам на новый год?        И она пригласила. Тогда эта, может быть, сказанная больше для приличия фраза, вышла для меня еще каким боком. Хоть я и правда не была против этого знакомства, я не задумывалась о том, насколько ответственно мама подойдет к этому. Все три дня до нового года превратились в одно большую процессию подготовки. Мы нарядили елку, украсили квартиру, пришлось строгать бесконечные салаты, будто бы к нам придет не один мужчина, а целая толпа. Но, когда я опустилась на диван, оглядывая плоды трудов, пришло какое-то удовлетворение. Мне было хорошо от того, что я предложила это. Это было важно для нее, а значит и для меня.        На улице пошел снег. Огромные хлопья летели с неба, наконец-то закрывая замершую землю белым одеялом. Мне нравился снег, он всегда приносил в жизнь какую-то новизну, будто бы до весны мы можем забыть все наши печали, зарыть их под этим белым покрывалом и разобраться потом, когда весеннее солнышко раскроет все наши осенние проделки весной. И пусть это будет не новая книга, а, может быть, всего лишь лист, который пришел в наш дом на припорошенной снегом шапке мужчины, которому так нежно улыбнулась мама, но мне было радостно, что это случилось.        — Урааа! — заголосили в унисон мама и Александр. Он, конечно, попросил меня называть его дядя Саша, но у меня язык не поворачивался. Мы чокнулись бокалами, когда куранты пробили последний раз, и я, зажмурившись выпила все шампанское.        — Ты загадала желание? — улыбнулась мне мама.        — Да, — соврала я.        — С новым годом! — улыбнулся мужчина мне. — У меня же есть подарки!        — Ой, ты что, не стоило! — воскликнула мама, но по ее раскрасневшимся щекам было понятно насколько ей приятно.        — Аня, это тебе, — Александр протянул мне коробку, перевязанную бантом.        — Спасибо, — я улыбнулась и взяла коробку в руки.        — А это тебе, — мужчина повернулся к маме вручая ей небольшую коробочку, в которой явно лежало какое-то ювелирное украшение.        — Какая красота! — мама тут же ее открыла и стояла, рассматривая браслет.        — Нравится? — улыбнулся Александр, приобняв ее за плечи.        — Конечно! — ответила женщина, обнимая его в ответ.        Я улыбалась, следя за ними, но где-то глубоко внутри себя не могла подавить нараставшее чувство одиночества. Вдруг я почувствовала, как вибрирует телефон в заднем кармане джинс, которые мама заставила меня натянуть вместо домашних треников. «Наверное, бабушка» — пронеслось в голове, но, когда я увидела надпись на экране, то руки похолодели. Дрожащими пальцами я нажала на кнопку «принять вызов»        — Анечка, с новым годом, — раздался в трубке знакомый мужской голос, пока я уходила в свою комнату, закрывая за собой все двери.        — С новым годом, пап, — тихо ответила я. Мне не верилось, что я слышу его голос. Знакомый, родной, любимый. Может быть, я должна была злиться за этот звонок, злиться за долгое молчание, злиться за его уход. Наверное, стоило бы возмущаться, кричать, устраивать истерику, но внутри было только одно чувство. Дурацкое и подлое, сидевшее все это время во мне, раздирая мое сердце.        — Аня, я… — голос оборвался на полу слове.        — Папа, я так по тебе скучаю, — с рыданием вырвались слова. — Я так скучаю по тебе.        — Я тоже, — тут же ответил он. — Прости меня. прости, что я так долго не звонил тебе. Я совершенно не знал, что тебе сказать, и, наверное, просто боялся.        — Чего боялся? — всхлипнула я.        — Что ты не захочешь поговорить со мной, — послышалось из трубки. На секунду я зависла, не зная, что ответить.        — Мне казалось, что ты больше не хочешь говорить со мной, — сказала я, вытирая слезы с щек.        — Хочу, конечно, хочу, — я слушала его голос и будто бы наяву видела, как он нервно потирает виски и хватается за манжету рубашки. Он всегда делал так, когда волновался. — Но я так сильно предал тебя. Тебя и маму…        — Она рассказала мне все, — прервала его я.        — Что?        — Рассказала, что вы оставались вместе только из-за меня, — я слышала, как из трубки доносятся какие-то голоса, звон бокалов и песни. Почему-то это укололо меня.        — О, — выдохнул отец.        — Но я не злюсь, точнее я не могу злиться на вас, ведь вы это делали ради меня, — продолжила я.        — Не знаю даже, было ли это правильным решением, — задумчиво произнес он.        — Вы уже это сделали, поэтому поздно что-то менять, — усмехнулась я.        — Я просто хочу, чтобы ты знала, что несмотря ни на что, что бы ни случилось, я люблю тебя, — послышалось из трубки, и по моим щекам вновь потекли слезы.        — Я знаю, — прошептала я.        — Это все не должно сказываться на твоей жизни. Это наши неправильные решения. — сказал папа.        — Вы тоже в праве ошибиться, — ответила я, снова всхлипнув.        — Перестань плакать, — нежно сказал отец. — Ты ведь у меня не плакса.        — Еще какая, — усмехнулась я.        — Расскажи мне, как твои дела? — попросил папа.        — Все хорошо, — вздохнула я. — У меня новый институт, и вроде бы даже появились друзья.        — Я встретил на днях маму Кристины, она сказала, что ты не звонишь никому из вашей компании, — сказал он.        — Да, — протянула я. — Это… как-то так получилось…        — Не скучаешь по ним?        — Да, может быть, — я задумалась и вдруг поняла, что слишком давно не вспоминала про своих старых друзей. — Сначала даже очень сильно, но вся эта дружба на расстоянии…        — Ведь ты можешь приезжать сюда, — ответил отец. — Я не говорю о том, чтобы остаться, но приехать погостить на выходные.        — Не хочу, — честно ответила я.        — Совсем? — кажется, расстроился он.        — Нет-нет, — быстро поправила я себя, — я могла бы приехать к тебе, но не из-за друзей.        — Правда могла бы? — его голос тут же повеселел.        — Думаю, да, — улыбнулась я. Мысль о том, чтобы увидеть его мгновенно высушила слезы на глазах.        — Я буду очень рад, — ответил он. — А бабушка передала тебе мой подарок на день рождения?        — Да, — выдохнула я, оглянувшись на шкаф.        — Тебе понравилось?        — Я не смогла его открыть, — спустя мгновение призналась я.        — О, — протянул отец. — Почему?        — Знаешь, — я собиралась с силами, чтобы объяснить ему. Мне не хотелось врать, да и это было бессмысленно. — Мне было страшно. Страшно увидеть там что-то, что напомнит мне о времени, когда мы были… семьей.        — Аня… — его голос затух. — вспомни, как мы ходили с тобой в мой любимый музыкальный магазин. Помнишь?        — Да        — Однажды, я потащил тебя туда прямо после твоего экзамена. Ты жутко на меня злилась, потому что хотела успеть переодеться перед тем, как пойти в кино, — рассказывал он, и я потихоньку вспоминала тот день. Был июль, я сдавала историю и, получив пятерку, сразу позвонила ему, чтобы похвалиться, а он сказал, что может довести меня домой. — А помнишь там напротив был магазинчик со всякими антикварными штуками?        — Помню, — улыбнулась я, вспоминая, как мне нравилось рассматривать все эти замысловатые фигуры на витрине, пока отец в очередной раз перебирает пластинки.        — Ты тогда зависла там намного дольше, чем я, — вспоминал отец. — Хороший был день?        — Да, хороший, — ответила я, предавшись воспоминаниям. Из его уст все звучало как-то просто и незамысловато, будто бы не было на этом всем налета грусти по ушедшему.        — А теперь можешь открыть мой подарок? — попросил отец. — Ты ведь не выкинула его?        — Нееет, — усмехнулась я и, поднявшись на ноги, поплелась к шкафу.       Выудив оттуда коробку, мне пришлось повозиться с упаковкой, но отец терпеливо ждал и слушал шуршание бумаги. Я поддела крышку ногтем и открыла ее. Там, в упаковочной бумаге, пряталась небольшая карусель. Она заводилась ключом, и, когда я повернула его, лошадки с фигурными детьми на них начали крутиться. Эта карусель стояла в витрине того магазина антиквариата, сколько я себя помнила. Мне всегда нравилось на нее смотреть. Бывали дни, когда удача благоволила, и сотрудники заводили ее, чтобы привлечь клиентов. Красивая золотая крыша отражала всевозможные цвета стоящих рядом фигур, и я была заворожена эти зрелищем. Но никогда и никому не говорила, как сильно мне нравится эта вещица.        — Боже мой, — прошептала я.        — Нравится? — усмехнулся отец.        — Еще спрашиваешь? — воскликнула я. — Мне хотелось заполучить ее лет с шести или, когда ты начал ходить в тот музыкальный магазин?        — Наверное, как раз тогда, — подтвердил он.        — Невероятно, — еще раз восхитилась я.        — Вот видишь, — тихо проговорил отец. — Это не страшно. Помни хорошее и дорожи тем, что это было в твоей жизни.        — Угу, — смущенно ответила я. — Я рада, что ты позвонил мне.        — Я тоже, — мне показалось, что он тоже смутился. — Наверное, тебе нужно вернуться к празднованию.        — И тебе тоже, — тихо сказала я. — Звони мне почаще.        — Обязательно, — ответил он. — Отдохни хорошенько в праздники!        — Хорошо, пап, — мы попрощались, и я, отключившись, устало опустилась на пол. Карусель все еще кружилась, заставляя меня улыбнуться. Вдруг теплые руки обняли меня за плечи. Я вздрогнула от неожиданности, но потом расслабилась. Мама опустилась на пол рядом со мной, рассматривая карусель.        — Красивая вещица, — улыбнулась она.        — Правда, — ответила я.        — Вернешься к нам? — спросила мама.        — Да, через секунду, — кивнула я ей. Женщина еще раз обняла меня и вышла.        Разговор с отцом заполнил пустоту внутри, которая все никак не давала мне покоя, заставляя чувствовать себя одинокой. А мне всего-то было нужно знать, что он любит меня, все так же любит, как и раньше. Несмотря ни на что. Я вдруг усмехнулась, потому что мысли неожиданно унеслись далеко от разговора с отцом к разговорам под пристальным взглядом голубых глаз, которые были так правы в том, что сказали мне тогда. И будто бы, услышав мои мысли, телефон тут же просигналил о новом сообщении.        «С новым годом! Позаботься о моей толстовке, пожалуйста, пока она у тебя в гостях»