WTF жизнь?

Struggle Jennings - The struggle is real       Граница. Всегда наступает момент, когда мы пересекаем границу. Как этого не избегай, как далеко от нее не уходи, ты все равно рано или поздно поднимешь ногу и переступишь ее. Возможно тебе там так понравится, что ты не захочешь возвращаться. Жизнь за гранью. Но кто нарисовал границу? Мы? Другие люди? Мир? Но разве мир — это не люди?       И если это сделали люди, то получается, что ты перешел ИХ границу. И тогда вообще не должны возникнуть проблемы. Но если это граница твоя? И которую ты сам начертил и боялся ее пересечь? Но вот твои страхи были не беспочвенны. И ты ее перешел. Что остается делать? Или принять. Принять себя. Или же вернуться и снова бояться слишком близко приблизиться к ней.       Чимин стоит на том же втором этаже, откуда только недавно за ним наблюдал Мин, и затягивается сигаретой. Когда-то он курил, но такое впечатление будто это было в другой жизни. Он мог и не подходить к ним снова. Но это было нужно ему. Он затягивается и вспоминает, что он только недавно делал. Смотрит на свои руки, которые только недавно держали нож, которые только недавно были в крови.       Но смывается ли кровь с рук, из сердца? Возможно руки навсегда останутся в крови? Пак смотрит на руки и видит, как они дрожат. Он сжимает их в кулаки и делает еще одну тягу, успокаиваясь. Пришло время разобраться в себе окончательно. Что он за человек, кем он хочет быть, и на что готов пойти чтобы остаться здесь, возле Мина.       Пришло время решить, хочет ли он оставаться за чертой, или же вернуться назад. Но есть ли путь назад? И действительно ли он хочет возвращаться? Чимин вспоминает, как эти самые руки резали, пытали, вспоминает, что чувствовал при этом. Радость. Возбуждения. Эйфорию. Власть. Вот что он чувствовал. И теперь стоя здесь, он чувствует стыд, чувствует себя грязным. Чувствует жалость к себе.        И именно это его отрезвляет. Он мотает головой, делает глубокий вдох и наконец восстанавливает самообладание. Он понимает, что сделал всё, чтобы спасти дорогих ему людей, и все равно, если они сейчас его презирают, и не понимают. Главное, что они на свободе. Да, он зашел слишком далеко. Но тогда он этого хотел и нет смысла сейчас об этом сожалеть. Время назад не вернешь, а даже, если можно было бы его вернуть, Чимин бы ничего не изменил.       Тот кусок дерьма заслужил на то, что получил. Когда-то придет очередь Пака расплачиваться, и он будет ждать этого. А пока он будет жить, так как хочет, как будто завтра нет. Есть только сегодня, есть только этот момент. Пак тушит сигарету и заходит в комнату, где его ждет Мин. Юнги стоит наклонив голову и внимательно изучает его несколько секунд. Чимин не двигается, захваченный врасплох.       Несколько секунд проходят в тишине. Потом Мин срывается с места, подходя к Чимину и крепко обнимая. Пак от удивления охает, но обнимает в ответ. Мин обнимает, будто он сейчас может исчезнуть, вдыхая его запах. Сердца в двух бьются очень быстро и кажется в такт.  — Прости меня, пожалуйста. Иногда я тебя не понимаю, и это злит меня. А еще я очень боюсь тебя потерять. Поэтому я тогда и сорвался. Все те слова, я так не думаю. Прости меня, пожалуйста, — тихо шепчет Мин.  — Я тоже боюсь тебя потерять. Очень, — Чимин еще сильнее вжался в Мина.        Мафиози облегченно вздохнул. Такое впечатление будто с его груди забрали здоровенную глыбу. Пак его простил, простил и не собирается никуда уходить. Это было самое главное, а всё остальное они переживут. Переживут вместе.        Мин немного отодвигается от Чимина, только для того ,чтобы нежно поцеловать. Их губы как пустыни, тянутся к источнику воды. Встречаются, наконец утоляя свою жажду. В поцелуй они вкладывают так много чувств.       Страх, любовь, вину, печаль, желание. Это всё они вкладывают в свои губы, показывая свои чувства. Губы нежно комкают. Языки нежно и горячо вылизывают друг друга, как любовники, которые давно не виделись. По телам разливается тепло, желание, похоть. Они уже давно должны оторваться друг от друга из-за нехватки воздуха, но они дышат друг другом.       Чимин не разрывая поцелуя, жадно и грубо ведет руками по телу своего возлюбленного. Спускаясь к ремню, расстёгивая его, вытаскивает полы рубашки и разрывает ее. Пуговицы разлетаются по всей комнате с громким звуком. Но они его не слышат.       Пак рукой проводит по выпирающей ширинке, Мин ахает в поцелуй. Пак давит на плоть под штанами, разминает, ласкает. Юнги резко поднимает Чимина на руки, тот сразу обхватывает его ногами.  — Я хочу тебя, — рвано дышит Мин, сжимая задницу Пака, вдавливая его тело в свое. Пак стонет, когда его собственный орган трется о штаны и о орган Мина.  — Тогда бери, — пошло шепчет Чимин на ухо мафиози, облизывая ушную раковину.       Юнги утробно рычит и поторапливается. В комнате он резко бросает его на кровать. И еще несколько секунд пытает сам себя глядя на красные щеки Пака, на его взлохмаченные волосы, по-блядски расставлены ноги, на его выпирающий член, на глаза, которые горят желанием. Юнги еще в жизни никогда так не быстро не сбрасывал с себя одежду.       И здесь пришло время Пака зависать с голого, накачанного, цвета фарфора тела, своего парня. С его стоящего колом члена, с его языка, который облизывал пересохшие губы. С его взгляда, который отражал его собственный. Чимин застонал.  — Возьми меня уже, иначе я кончу так, глядя на тебя, — молил Пак.        До Мина доходило несколько долгих секунд. Было смешно наблюдать за эмоциями на лице от удивленного к охуевшему.  — Ты… ты… то есть…  — А недавно говорил, что поумнел. Ну что же, придется самому помочь себе, — Чимин медленно снимает футболку, штаны и нижнее белье.       Смотря Мину в глаза, он медленно берет свой член в руки и проводит по нему несколько раз, медленно надрачивая. Вторую руку подносит ко рту, запихивает пальцы и начинает смачивать их слюной и посасывать с пошлым звуком. Мин и дальше стоит, с широко открытыми глазами, как бэмби перед фарами автомобиля.       Чимин вытягивает смоченные пальцы и опускает к заднице. Медленно смачивая сфинктер и одним пальцем проникая внутрь. Ноги широко расставлены, одна рука медленно, почти скучно надрачивает, другая растягивает задницу.       Взгляд до сих пор прикован к Мину. Чимин облизывает засохшие губы и тихо стонет. Мин рычит так, что все дикие звери бы испугались. И набрасывается на Пака, забирая его руки и поднимая их до изголовья кровати.  — Ты меня когда-то убьешь, — рычит Мин.  — А ты меня уже убиваешь, — ухмыляется Чимин и тянется за поцелуем.       Но Мин берет его свободной рукой за волосы и больно тянет назад. Чимин стонет, но не от боли. Юнги начинает вилять бедрами, и трется своим членом о член Чимина, выбивая стоны у блондина. Пак ногами обвивает мафиози, еще ближе его подтягивая. В голове Чимина каша, все тело горит, требуя прикосновений Мина, член больно пульсирует. Блондина начинает трясти от возбуждения.  — Пожалуйста… пожа… ах. пожалуйста, — просит осевшим голосом Чимин.  — О чем просит мое солнышко? — издеваясь спрашивает Мин.  — Трахни меня, … ах, . пожалуйста. Я хочу почувствовать тебя… аххх… внутри.       Мин хотел еще немного его помучить, но не после этих слов. Не после слов, которые он ждал так долго. Они означали, что Пак наконец доверился ему, наконец открылся. Юнги хотел, чтобы это мгновение длилось вечно. Но мучить своего любимого не хотел.        Мафиози берет ноги Пака, разводя их в разные стороны и поднимая немного вверх, открывая себе невероятный вид на смоченную слюной дырочку Чимина. Мин трудно сглатывает и борется с собой, чтобы не войти без растяжки. Медленно наклоняется, все еще держа ноги блондина и легонько проводит кончиком языка по дырочке. Вверх — вниз. Чимин стонет и пытается встать, но Мин ему не дает.       Мафиози сплевывает на сфинктер, глядя, как вязкая жидкость медленно стекает вниз. Член больно пульсирует, напоминая о себе. Мин решает, что хватит уже мучить и его и себя. Язык ритмично лижет дырочку, раз за разом попадая внутрь. Пак откинулся на кровати и тихо стонет, сжимая руками простынь. Мину так нравится видеть его таким, таким потерянным от желания, таким пошлым, по-блядски — сексуальным, что у него только еще больше твердеет.  — Держи ноги, — приказывает доминант — Мин.       Пак выполняет приказ. А Мин тем временем вытаскивает смазку с прикроватной тумбочки. Наливает себе на ладони, размазывая. Сначала вводит медленно первый палец, проникая раз за разом. Чим дрожит и громко стонет. Дальше идут уже два пальца. Входят легко. Мин раскладывает их в виде ножниц, растягивая. Три пальца входят тяжело. Поэтому Мин возвращается к двум.       Чимин чувствует боль, наслаждение и желание, теряясь в этом всем. Мин запихивает снова три пальца и на этот раз они заходят легко. Он еще немного играет с ним, растягивая, а потом надевает презерватив, смазывая его жидкостью.  — Хочешь, чтобы я вошел? — проводя рукой по члену Пака, спрашивает Мин.  — Да… да…да, — шепчет как в лихорадке Пак.  — Тогда я выполню твою просьбу.        Мин опускает ноги Чимина, снова нависая сверху, одной рукой поднимая его руки и крепко держа, а второй направляя член, медленно входит, целуя Пака.       Блондина как током бьет. Он изгибается так, что семейству кошачьих и не снится. Мин со всей силы давит на свои вымышленные тормоза, чтобы не взять его резко и быстро, чтобы не сделать больно.        Пак, кстати, никак не помогает. Громко стонет и царапая спину Мина, он еще больше подводит Мина до предела. Но Юнги никогда не будет готов перейти эту черту, и никогда не позволит этому случиться. Эта черта — это сделать больно Чимину. А он готов сам себя убить, только бы не нанести боли своему возлюбленному.       Юнги медленно входит и выходит, каждый раз входя глубже, давая Чимину время привыкнуть. Он хорошо помнит, каким был осторожен блондин в их первый раз. Раз, когда Мин пожертвовав своей гордостью и не было еще секунды, чтобы он об этом пожалел.  — Ахх… быстрее… хааа.  — Я не хочу сделать тебе больно, — тихо шепчет Мин, нежно целуя Чима в уголок губ.       У сероволосого стекает пот по лицу, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки, по сторонам от головы Пака. Ему многое стоит, чтобы контролировать себя. Чимин это видит. И решает помочь, или нет.        Парень нежно проводит по рукам Мина, расслабляя их, а в следующую секунду отталкивает мафиози на спину и запрыгивает на него.       Не теряя секунды он вставляет член Мина до упора, вырывая громкие стоны у сероволосого, и начинает резко и быстро насаживаться. Мин сжимает руками бедра парня, чтобы хотя бы немного замедлить, но со временем сдается.       Его кроет, кроет от Чимина, который скачет на его члене, кроет от кристалликов пота на его непревзойденном теле и от его члена, что быстро болтается в разные стороны.       Сероволосый берет его в руки и начинает дрочить, сглатывая вязкую слюну. Слишком много чувств, слишком все яркое, крышесносно. Слишком много Чимина, его и просто их. Пак громко стонет, тело дрожит. Он не сможет долго терпеть.        Ему осталось еще немного, как и Мину. Давно они не были вместе, они слишком голодные, а значит, не смогут сразу съесть много.       А для Чимина — это вообще впервые — быть пассивом. Если бы он знал, что это так круто, то уже бы давно это попробовал. Даже если не с другими, то хотя бы с Мином. Так охуительно, когда в тебя полностью входят, когда ты чувствуешь его в себе, когда он давит на простату. Когда ты только получаешь.  — Ахххаа… я… скоро… Ахх  — Я тоже, — говорит Мин и бросает Чиминна на кровать, ставя раком.       Мин ставит подушку под живот блондину, чтобы ему было удобнее. Пак прогибается в спине и оттопыривает задницу. Мину стоило очень много, чтобы не кончить в ту секунду.        Он резко входит в Чима, беря его за волосы и поднимая голову вверх, продолжая жестко трахать. Раз за разом проезжая по простате. Еще несколько фрикций и Пак с громким криком кончает.  — ААаааххх… ЮНГИ, — кричит он на пике. Мин еще несколько раз резко входит и кончает в Пака.  — АХХА… Чимин.       Несколько минут они лежат и не двигаются, чувствуя послеоргазменный экстаз. Всё тело расслаблено и даже если бы на них сейчас кто-то напал, они бы все равно не пошевелились.  — Я люблю тебя, — тихо шепчет Чимин.  — Я люблю тебя, — улыбается счастливо Мин. Мафиози находит силы, чтобы подвинуть Чимина и обнять, так они и засыпают.