Чёртовое Ханахаки...

***

Обычный солнечный день. Наш сладкий мальчик сопит на Ларри и тихо гладит его торс, над футболкой. Но нашу сладенькую парочку геев перервал звонок на телефон Сала. Звонила больница, которая изучают его болезнь и ДНК. Он открыл свои глаза, потянулся к телефону и лежа на Джонсоне, который уже и так проснулся, начал разговор. — Здравствуйте Сал Фишер. — З-здравствуйте…- сонным голосом он сказал. — Простите, если мы вас разбудили, Но у нас есть для вас новость и мы должны ВАС сохранить. — Говорите — от тона доктора, на слове ВАС и СОХРАНИТЬ, Сал привстал, и оперся на локти. — Когда вы лежали в больнице, мы взяли у вас кровь, поймите нас правильно, вы ЕДИНСТВЕННЫЙ человек на земле, кто имеет мифическую болезнь и мы должны ее изучить поподробнее. И когда мы делали экспертизу вашей крови… Мы не поверили… — Ч-ч-что случилось? — Фишер опешил, пытаясь понять все до того, как доктор все объяснит, дабы разумно ответить. — У вас кровь… четвертая с отрицательным резус-фактором. Ее обладатели составляют 0,40% от населения ВСЕЙ планеты. Вы уникальный донор… И мы должны взять вашу кровь на сохранение. Вся больница гудит, и таких как ВЫ, всего 5… И донора для вас найти… Боюсь что… будет невозможно. Мы должны вас обследовать. -Спасибо… Я приду сегодня. *Звонок окончен* Салли зарыл свои руки в волосы и выдохнул. — Сал… Все хорошо? — Джонсон начал переживать, из-за действий Салли. — КОНЧЕНО! УЖАСНО! Теперь я и умереть не могу спокойной… У меня кровь. четвертая с отрицательным резус-фактором. А всего таких людей. Знаешь сколько? … 5! — Так это же круто, Сал, ты теперь редкий. — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! УЗНАЮТ-УБЬЮТ! ЛЮДИ-ОТЛИЧНЫЕ МРАЗИ! ЗАХОТЯТ МОЮ ПЛОТЬ, ТЕМ БОЛЕЕ… МОЮ КРОВЬ! Салли начал плакать. Слезы катились по щеке и капали на его колени. — Почему я? Почему именно Я! На мне растут цветы… Я умираю, я болею. Меня банально забили в темный чертов угол! — Салли начал кричать через слезы. Джонсон одернул его лицо к себе, нежно взяв за подбородок и прислонил к своим губам. Может это и магия, Но это его успокаивало. Соленые слезы катились по их губам и кайф был слаще. Две минуты нежного поцелуя успокоила его нервы и он обнял его чем покрепче. Он отстранился от него. — Пожелай мне удачи… Буду поздно, тем более еще психолог… — Я буду ждать тебя, пиши или звони, хотя бы. — Хорошо. Он поспешно собрался, обнял любимого, и ушел. Джонсон немного загрустил, как будто оторвалась частичка его тела. *** Салли сидел в больнице, у него брали кровь. Сжимая, разжимая кулак. Немного теряя сознание, он задумался о всяком. Когда закончили всем с этим, набрав 200 миллилитров своей кровушки, он еле-как встал, сделав пару шагов он упал на колени, одна рука успела схватиться за стену. — ФИШЕР! — медсестра подбежала, подняла его и посадила на стул. Давая ему понюхать спирт, он начал оклематься. — Салли Фишер… Не пугайте так, ваша кровь, нужна на сохранение и её изучения. Вы дойдете? -Да. Простите. *** Он все-таки смог встать, и уйти с этой больницы, а потом направиться до психолога. Переплетая ногами и пиная камни он заходит в задние, подниматься на второй этаж и стучит в дверь. у Психолога — Здравствуйте Сал Фишер. Проходите, — Здравствуйте — он зашел и сел на против его. В его худых руках был желтый крафтовый блокнот и ярко-зеленая ручка, сидел он в очках, густые каштановые усы, такие же, причесанные волосы, белая рубашка с галстуком, коричневые штаны с ремнем. — Можете меня называть Марко Лэнгстон. Приступим. Сал тихо сидел в ожидании вопроса. — У вас есть детские травмы? — Да. — Расскажите мне про них. — От меня ушла мама, она умерла, когда мне было 4 и примерно в тоже время, я потерял свое лицо. Я не помню момент как она умерла, я только знаю, что собака… Собака почти укусила меня, а потом похороны… Та самая собака и я, выбежали из больницы — слеза покатилась по щеке. — Я знаю, что вы сменили школу, а почему? — Травля была, а также переезд. — Вы же живете с отцом, Генри? — Нет, он меня кинул, сломал мне жизнь и правое ребро. Я живу с котом, которого я подобрал на следующий день, после смерти матери. Сейчас он не у меня. — Вы болеете Ханахаки и у вас кровь: четвертая с отрицательным резус-фактором. — Все верно — Как проявлялась такая болезнь. — Из-за одного человека. — Расскажите подробнее. — Это Ларри Джонсон, сейчас мы вместе, наверное. — Почему «Наверное»? — Это моя точка зрения… — Изменяя наши мысли, мы способны изменить нашу жизнь. — Может и так… Но он изменял, а я простил, правильно ли это? — Любовь-это химия. Мы влюбляемся в того, кого хотим видеть всю оставшуюся жизнь. Есть перемены и сердце отключается от него, а ваше сердце привязалось и вызвала болезнь, которая будет с вами всю оставшуюся жизнь. И как я знаю по записи от докторов… Вас изнасиловали? — Д-д-да… — Сал замялся, это тема для него была достаточно личной. — Держите стакан — он протянул ему стакан с водой, тот её выпил, Салли был уже еле терпел, чтобы не заплакать. — Пропустим эту тему, для вас это больное воспоминание. — Можно я задам вам вопрос? — Прошу. — Моя мама ушла из-за моего лица? Психолог был в ступоре, не зная, что ответить. — Не думаю. — Почему она ушла? — На этот вопрос, у меня нет ответа. Может, вы просто… — Псих… Да? А в ответ молчание. Теперь он не знал, что ответить и задал острый вопрос, который покажет психологический стан. — Может. у вас такое состояние, из-за того, что убили самых дорогих людей для вас? — скорее так и есть. — Произнес Сал шепотом, немного подрагивая. Доктор встал, взял с полки таблетку, кинул ему в стакан и он начала медленно растворяться. — Закройте глаза, возьмите стакан и выпейте, а я посчитаю до 10. Фишер закрыл глаза и начал пить из стеклянного стакана. -1…2…3.........10. Поставив стакан, он медленно открыл глаза. Теперь он выглядит нормально. — Ваш сеанс окончен. Приходите завтра. — Спасибо… До свидания… Фишер вышел и закрыл дверь, он чувствовал себя как в тумане, Но шел верно и уверено. Люди исчезали на его пути. *** Он шел молча и прибрёл к тату салону. Зачем ему это? Он зашел тихим шагом и его встретили. Он сразу же спросил, что он хотел. — Здравствуйте, вы что-то хотели? — Да. Можно мне набить тату? — Да, конечно, а что вы хотите? — Группу крови на рукаве, а если быть точнее… выше запястья. У меня: четвертая с отрицательным резус-фактором. — Вам таки писать? — Да… а если точнее, то: IV группа, с отрицательным резус-фактором. — Вам каким шрифтом? — Печатным. — Хорошо, я все перерисую, и мы приступим. В Нокфэлле не спрашивают сколько тебе лет, да хоть 10, и так набьют тату, или же сделают пирсинг. По Фишеру и его росту (152 сантиметра) не скажешь, что ему 16. *** Перенеся эскиз на его руку, (На запястье, только немного выше) начался процесс. Создание вечной памяти. Прошел час Все было готово. Конечно, у Фишера были деньги. Рука, замотанная в пленку, а потом в пеленку. Рука, которая до всего этого была чистая, стала надписью. Никакой он боли не чувствовал. Ведь это не была та боль, которую он переживал и сейчас переживает. Ведь это просто Группа крови. — Вы не должны делать резкие движения этой рукой, что бы краска ровно и красиво положилась под кожей. Первые 3-5 дней ходить с пленкой. Всегда мыть перед тем, как менять пелёнку, но нельзя горячей и нельзя долго. И смывать целиком, чтобы была сухая. Потом… Он все дальше рассказывал, а Фишер все внимательно слушал. Когда он закончил разговор и дал ему крем, тот поблагодарил и ушёл. Фишер не собирался домой, а решил зайти к Эш. Возле дома Эш Стук в дверь, лёгкие отказывали. Эш открывает деревянную светло зеленую дверь, и… — САЛ! Слезы покатились ручьём, она его обняла, а тот упирался носом в ее ключицу. После 3-х минутных обнимашек, он наконец зашёл, и они сели на кожаный диван. — Сал… Я так скучала… Я испугалась… зачем ты так с собой. — Эш, я был подавлен, я был убит… давай забудем… я за Гизмо пришёл, как он? — Хорошо. Гизмо, просто замечателен. Сейчас, он как всегда на кухне. Как только она встала, Гизмо сразу вышел, и начал бежать к Фишеру. Ещё несколько секунд и он запрыгнул на Салли, и начал мурчать. Салли был настолько рад, что слезы пошли. Обнимашки с другом, да, что там с другом… частью жизни, наполнило его силой. *** Он ещё был у Эш 2 часа, Ларри переживал, звонил и писал, но Салли не отвечал. Собравшись, он ушёл, забрав с собой кота и обняв Эш. Сказать, что было поздно? Та нет… Только 18:00. Время- быстрая штука. В подвале. АЭ Он постучал в дверь. Ларри открыл и выдохнул. — Сал… Проходи. Он освободил руки, отпустив Гизмо в квартиру, обнял Джонсона. — Как же я долго ждал… а что так долго? — Я был в больнице, психолог, потом Эш — про тату он промолчал. Хотя… про парня, который имеет на Лёвом ухе два прокола с чёрными гвоздиками, а на правом пробит хрящ и мочка уха, (тоже чёрные) не удивительно. Лар закрыл дверь, и они прошли в спальню. Джонсон сначала накормил лучшего друга Сала, а потом пошёл к нему. Когда он сидел на кровати, Ларри заметил на его руке белую ткань. Он подошёл к нему и спросил. — Это, что? — Группа крови… — мурашки побежали по спине бедняги. Подняв левый рукав кофты, Ларри увидел пелёнку, а под ней явно скрывалось тату. — Это тату? В ответ молчание. -Пх… Салли, не молчи. Снова молчание. — Сал. — Да. Это тату с моей группой крови. — Теперь понятно, почему ты задержался. А это тату. Да, ладно… расслабься. Это же Нокфелл. Дрожь ушла прочь, и все стало хорошо. Но он вёл себя неестественно. Он готов на, что-то…