Тяжкое бремя

— Его надо связывать? — Думаю, да. Этот асгардец очень прыткий.   — Жидкость, что я вколол, ослабит его. Где я нахожусь? Явно не в камере. В голове каша, горло ужасно пересохло, а тело онемело. Я попытался немного повернуться, но и это действие мне не до конца удалось. Разлепил веки, и моему взору явилось незнакомое помещение. Существ, что говорили, я не увидел, но был уверен, что это Малекит и командир всех читаури.   — Он очнулся. Эй, вы оба! Свяжите его быстрее. Мои руки потянули в разные стороны и стали наматывать неприятные верёвки, что тёрли кожу. Но после шершавые ладони оставили меня в покое.   — Ноги тоже свяжите, разведя в стороны. И снимите это подобие штанов. Всесильный Один, помоги мне! Малекит всё-таки хочет осуществить свой план. Что же делать? Сопротивляться? Не смогу… Сил нет даже вымолвить слово, куда уж там говорить о сопротивлении. Внезапно стало ещё холоднее, чем обычно. Я закрыл глаза и зажмурился, дабы не видеть пришельцев, что сейчас разводят мои ноги и прочно связывают в прутья верёвки. Вот и всё… Сейчас меня изнасилуют, и следующие месяцы я буду вынашивать ребёнка этого ублюдка. Но кто сказал, что самоубийство — не выход? Всеми силами буду пытаться убить плод и себя в том числе.   — Стой! — закричал Малекит.   — Что случилось, господин?   — Мне только что сообщили, что на мою планету напали. Надо срочно уходить. Перенесём зачатие на другое время, а пока заприте его в камере, чтобы он не смог выбраться… И дайте ему нормальную одежду. О, Всевышний Один! Ты услышал мои молитвы! Не могу поверить в это! У меня есть время, чтобы придумать план! Меня отвязали и одели в потрёпанную, но вполне носибельную одежду и поволокли в камеру. Толкнув моё ещё слабое тело напоследок, пришелец криво усмехнулся, наблюдая за падением на грязный каменный пол. Нога, что пока не беспокоила болью, опять напомнила о себе.

***

Сколько прошло времени? Несколько часов или минут? Вздохнув, я сильнее вжался в холодную стену камеры, подтягивая к животу колени и утыкаясь в них лицом. Такая беззащитная поза… Перед глазами то и дело начали мелькать образы Моди. Малыш… Сыночек мой… Как же я скучаю по нему. Как он там без меня? Я ведь больше не увижу его солнечной улыбки и ярких изумрудов глаз, что так похожи на мои. На глаза навернулись горькие слёзы и стремительно скатились мокрыми дорожками по щекам. От бессилия мои руки опустились на пол. Указательный палец коснулся какого-то твёрдого предмета. Нахмурившись, я посмотрел на пол, но в плохо освещённом помещении не было видно почти ничего. Придвинув руку ближе, я нащупал… камень?! Да, этo был маленький камень. От быстрого ощупывания его поверхности я порезал палец. Значит, одна его сторона острая... Но недостаточно, чтобы глубоко порезать кожу. Воспрянув духом, я нащупал этот острый конец и, приложив его к стене, начал тереть. Затачивая. Так быстро, насколько позволяли мои нынешние силы. Если… Если я сейчас сделаю это, то Малекит не получит своего, и я буду наконец-то свободен. По-настоящему свободен. Но… Есть одно но… Я ведь больше никогда не встречу сына и Тора. Не услышу первого слова Моди, не увижу его первые шажки… Не подшучу над волосами Тора. Из двух зол надо выбирать наименьшее. Лучше я встречусь со Смертью и буду с Райских Небес наблюдать за дальнейшей жизнью Тора и Моди, чем меня использует лидер тёмных эльфов в своих ужасных целях. Остановившись, я смахнул выступивший пот со лба и преподнёс к пальцу уже заточенное орудие. Надавив на кожу подушечки, я зашипел от пронзившей боли. Есть! Сработало! Камень достаточно острый для… Для того, чтобы порезать кожу горла. Медлить нельзя. Тело отзывалось дрожью, и поднесённая к сонной артерии рука также тряслась.   — Тор, Моди, я люблю вас. Всем сердцем. Живите ради меня. Надавив, я почувствовал, как тонкая струйка крови потекла с горла к ключицам, скрываясь за тёмной рубахой. Сцепив зубы, я хотел было продолжить своё дело, но душераздирающий крик читаури не дал мне этого сделать. Грохот и звуки боя стремительно приближались к моей камере, пока дверь с грохотом не отлетела в тёмный угол. Застыв с камнем возле шеи, я увидел тёмную фигуру, которая так напоминала... Тора. Но это не мог быть он.   — Локи?! Знакомый бас отрезвил и заставил посмотреть на лицо. Не может быть! Этот голос принадлежал Тору!   — Быстрее, у нас мало времени! Одинсон подбежал ко мне, рывком поднимая. Из-за слишком резкого движения голова закружилась, и я пошатнулся.   — Тор, я… Я не могу. Сын Одина поднял моё слабое тело на руки, крепко прижимая к себе и выбегая из камеры, в которой я был заточен столь долгое время. Перед глазами мелькали много трупов читаури, которые сломанными куклами лежали на полу. Тор бежал быстро, и мне пришлось со всей силы вцепиться в него, дабы удержаться. От него веяло жаром. Даже через броню я чувствовал тепло его тела. Впервые за это время ощутил тепло. Знакомое тело главаря читаруи валялось возле выхода из подземелья. Тело было обезглавленным…   — Тор, как я скучал.   — Я тоже, Локи. Не волнуйся, скоро мы будем дома, и ты увидишь, как скучал по тебе наш сын. Я счастливо улыбнулся и расслабленно положил голову на грудь Одинсона. А Тор тем временем забрался на космолёт и бережно положил моё полусонное тело на раскладную кровать.   — Как он? — голос явно принадлежал Наташе, но увидеть её я не смог. Глаза просто не смогли открыться.   — Плохо. Надо скорее лететь в Асгард. Там целители помогут ему.   — Бартон и Кэп уже подходят к нам. И словно в доказательство её словам послышались топот ног и тяжёлое дыхание, словно после быстрого бега.   — Мы закончили с армией, но у них ещё одна на подходе, — проинформировал всех Роджерс.   — Надо скорее взлетать. Куда берем курс? — спросил Клинт, садясь на место второго пилота.   — Курс на Асгард. Дальше я ничего не слышал, проваливаясь в объятия сна и чувствуя тёплую руку Тора, сжимающую мою.