у них был всего один шанс

У них был всего один шанс. Один-единственный шанс, чтобы спасти гребаную Вселенную, восстановить мирской порядок и себя самих, сломленных, разбитых, раздавленных после того звучного щелчка. Шанс — совершить невозможное. Шанс — чтобы начать все заново. Брюсу кажется, что в чем-то они крупно налажали. Брюс думает — да пошло оно все. Брюс — когда никто не видит — держится за сердце и еле сдерживает рвущийся изнутри крик. Потому что кое-что они, черт побери, не учли. Кажется, он начал умирать еще тогда, в тот самый момент, когда Клинтон, как и все, вернувшийся из прошлого, держащий в руках гребаный светящийся камень, рухнул на колени. А следом за ним — и сердце Беннера. Со звуком разбитого стекла — на пол. С чувством, разрывающим грудь — сквозь землю. С ненавистью ко всему живому — к самому себе. Не спас, не уберег, отпустил одну, не просчитал — так много всяких «не», что крышу сносит тяжелыми шарами мыслей, бьющими-бьющими-бьющими по черепной коробке, кричащими, молящими, угрожающими — вернуть, вернуть любой ценой! Любой ценой… Она была готова на это, готова была вытащить всех из бездны. Наташа. Его Наташа. Его маленькая девочка с горячим сердцем, сильная, порывистая словно ветер на просторе. С этими ее прозрачными глазами — чистое озеро. С твердой осанкой — несгибаемая дубовая ветвь. С мягкими руками — лепестками ромашек на его щеках. Брюс ненавидит Клинтона. Знает, что тот просто не мог помешать ей — Наташа всегда добивалась своей цели, — но никак не мог изъять это иррациональное, отвратительное, жрущее его чувство из самого себя. Вросло конями, вцепилось сучьями, расцвело рыжевато-красными бутонами. Как ее волосы когда-то. Рыжеватые. Мягкие. Воплощенная нежность — вот кем была эта женщина. Ей-Богу, воплощенная любовь. Вспоминать сорванные украдкой поцелуи — пытка, но Брюс полюбил самобичевание. Хотя бы потому, что прикосновения их губ — одна из лучших вещей, случившихся в его жизни; случайные встречи в коридорах во время общих собраний, прикосновения, которые, казалось, никто не замечает, тяжелеющие взгляды — потому что друг друга хотелось до одури, до пелены перед глазами. Потому что зверь внутри слушался только ее. У них был всего один-единственный шанс, чтобы спасти Вселенную. Брюсу кажется, что смерть Наташи и Тони — непомерная цена. Брюс задыхается и не может промолвить и слова. Брюс думает — спасите мою.