bon appetit

Окей, в свою защиту Чонгук должен сказать, что он пытался заставить мышцы своего лица снова начать нормально функционировать, ибо те только что в буквальном смысле очень сильно подвели его, оставив стоять вот так вот посреди комнаты с отвисшей челюстью. В свою грёбаную защиту Чонгук должен сказать, что сразу же по окончании танцевальной практики он проверил свой телефон на наличие новых сообщений и в обязательном порядке прочитал одно единственное от Тэхёна, весьма лаконичное «Я приготовил ужин» и ничего более. Вот только – если кому-то вообще интересно его скромное мнение – это вообще не подготовило Чонгука к тому, с чем он столкнулся, едва переступив порог квартиры. Потому что прямо сейчас его член очень заинтересованно дёргается в штанах, стоит только Тэхёну запрокинуть голову и слегка наклонить её вбок, создавая больший угол для обзора. Чонгук подходит ближе и понимает, что не может перестать пялиться на это зрелище. По крайней мере, ровно до того момента, пока из его груди, клокоча в горле, не вырывается низкий, практически животный рык, а расстояние между ними не сокращается до минимума. – Что ты делаешь? – поцелуем выдыхает Чонгук Тэхёну в шею, и звучит это самым настоящим тихим предупреждением быть осторожнее. Скользнув кончиками пальцев вниз по руке старшего, Чон обхватывает его запястье ладонью и дёргает вверх, заставляя его поднять руки над головой, которые сразу же оказываются прижатыми к спинке дивана. На щеках Тэхёна пылает ярким огнём румянец, а глаза теперь ещё больше напоминают кукольные. Но он усмехается, он всё равно усмехается, тихо и хрипло выдыхая: – Я не уверен, что должен отвечать на этот вопрос, детка. – Нет? – Чонгук прикусывает нижнюю губу Тэхёна, заставляя тихий стон вырваться из его груди, и, чёрт возьми, то, как он звучит, заставляет и его самого простонать в ответ, бёдрами подаваясь вперёд и пахом прижимаясь к обнажённому бедру старшего. – Мне всё же кажется, что ты должен ответить. В том сообщении, что ты мне написал, ни слова не было сказано о том, что по возвращении домой меня будешь ждать ты с пальцами в своей сладкой заднице. – Как всегда, ты такой грубый, – язвительно замечает Тэхён, но на последнем слоге срывается в тихий скулёж, пытаясь притереться бёдрами плотнее к бёдрам Чонгука. – Ты задерживался, а я закончил своё эссе. Ужин остывает – ах. Чонгук отстраняется, глядя на Тэхёна с таким мрачным выражением на лице, что тот невольно ощущает табун мурашек, пробежавших по всему его телу, и жар, распространяющийся горячими волнами от живота и паха. А тем временем Чонгук просто садится на диван, оставляя старшего полностью сбитым с толку, и аккуратно натягивает его трусы на место, внимательно проследив, чтобы плотная резинка не задела возбуждённый член, и даже погладив его по бедру – не иначе как в утешительном жесте. – Мы не можем этого допустить, верно? Тэхён же в ответ молча смотрит на него большими глазами и, кажется, не только не шевелится, а даже и не дышит. – Ты же не каждый вечер тратишь время на приготовление ужина. Итак, что в меню? В первую секунду после того, как вопрос был озвучен, старший уже практически был готов выпалить поспешное «Я», но вовремя заставил себя прикусить язык. Потому что знакомый блеск в глазах напротив ясно говорит о том, что Чонгук именно этого ответа и ждёт. Что ж, вот он – первый признак грядущего соперничества. – Паста, – вместо этого говорит Тэхён, старательно сдерживая в себе желание поморщиться от того, насколько грубо прозвучало это простое слово из его губ. Чёрт, он так сильно возбуждён прямо сейчас (настолько, что это будто бы смерти подобно), но вынужден справляться со своим стояком самостоятельно, ибо Чонгук отказывается трахнуть его. Просто замечательно. – Но ты сильно не радуйся. Младший поднимается с дивана первым, оставляя Тэхёна одного. Ещё какую-то минуту он просто сидит, пытаясь понять и принять сложившуюся ситуацию, а после чертыхается себе под нос и идёт на кухню следом за парнем. – Неужели ты даже не поцелуешь меня? – Тэхёну слабо в это верится, но в буквально смысле приходится, потому что Чонгук аккуратно отодвигает его в сторону плечом, держа в руках две тарелки для них, и, многозначительно посмотрев в его сторону, просит как следует вымыть руки перед едой. Ужин – болезненно напряжённый процесс, на протяжении которого Чонгук не сводит взгляда с экрана своего телефона (на котором, на самом деле, вообще ничего не происходит, кроме сменяющих друг друга минут на часах), а Тэхён просто пытается есть, старательно игнорируя собственное возбуждение. По крайней мере, так продолжается до тех пор, пока: – Вкусно. – Пардон? – Тэхён поднимает голову, переводя взгляд на Чонгука. Ничего личного, он просто не доверяет собственному слуху. – Я сказал, – медленно, с расстановкой, тщательно проговаривая слова, повторяет младший, – что это вкусно. Паста. – Ох. – Тэхён тяжело сглатывает, чувствуя, как ласковое тепло разливается в груди в ответ на эти слова (даже хмурость на его лице слегка отступает в сторону). – Спасибо. Чонгук смотрит на него с бесконечной любовью во взгляде и легко улыбается самыми уголками губ, заставляя Тэхёна тут же приковать к ним свой взгляд. Стоит заметить, взгляд, наполненный ожиданием. – Иди сюда, – наконец говорит Чонгук, и в тоне его голоса практически без особо труда можно различить насмешку, которая с легкостью могла бы посоперничать с резким облегчённым вздохом, вырвавшимся из груди Тэхёна, когда он сдвинул свой стул немного в сторону, так, чтобы их бёдра оказались прижаты друг к другу. – Ко мне. – Младший легко оглаживает его обнажённые колени, и Ким не может не повиноваться, перекидывая одну ногу через бёдра Чонгука и усаживаясь на них сверху, а кончиком носа проводя по его острой, будто бы лезвие бритвы, линии челюсти. – Так долго, – бормочет старший, в ответ получая лишь ухмылку и короткое: – Месть. Но ты сам её спровоцировал. Тэхён подаётся всем телом ближе, плотнее к прикосновениям чужих ладоней, практически мурлычет, будто бы большой кот, обнимая Чонгука руками за шею, но тот останавливает его, не давая двигаться дальше. – Что не так? – Ты должен доесть, – говорит младший, и по той небрежности, с которой звучит его голос, Тэхён понимает, что то, что задумал этот парень, вряд ли ему понравится. Или, по крайней мере, просто не является чем-то безобидным. – Иначе всё остынет. – Позже. – Тэхён сжимает коленями бёдра Чонгука, заставляя его выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы. – Сначала еда, – медленно повторяет младший, проскальзывая ладонями под плотную ткань боксёров, едва прикрывающую верхнюю часть бёдер Тэхёна, и тот едва может сдержать рвущийся из груди стон, когда чужие пальцы сжимаются на его ягодицах, а указательный движется по ложбинке между них, дразняще потирая подушечкой напряжённый и всё ещё скользкий от смазки анус. – Чонгук, пожалуйста– – Или я остановлюсь. Тэхён практически рычит от безысходности, когда чувствует, что младший самым бессовестным образом только что убрал руки с его задницы. Это заставляет его буквально отчаянно повернуться и схватить свою полупустую тарелку со стола, яростно запихнув первую вилку пасты в рот и демонстративно жуя, исподлобья глядя на Чонгука злым, нечитаемым взглядом. Но тот выглядит довольным, когда одобрительно мычит и в награду за послушание снова касается бёдер Тэхёна тёплыми ладонями, болезненно близко к заднице – тому самому месту, где прикосновений сейчас хочется больше всего. – Хорошо, – тихо говорит младший, и его и без того достаточно низкий голос понижается ещё сильнее, вынуждая Тэхёна прекратить есть, чтобы дать приглушённому выдоху беспрепятственно соскользнуть с его губ. – Хочешь ещё? – Да, – эхом отзывается старший, плавно двигая бёдрами вперёд, и Чонгук повинуется, беспрепятственно проскальзывая в него первым пальцем и сгибая его там. Так, как Тэхёну нравится больше всего. – Чёрт, Чон… – Вилка, зажатая в руке, предательски дрожит и грозится вот-вот и вовсе выпасть из руки, когда младший добавляет второй палец, начиная постепенно двигать ими внутри, но всё равно делая это слишком медленно. Мучительно медленно. – Быстрее, господи. Пожалуйста, быстрее. – Твоя тарелка всё ещё наполовину полная. – Чонгук щурится, из-за чего его глаза превращаются в полумесяцы, и Тэхён готов поклясться всем существующим богам в том, что во взгляде напротив он может разглядеть самую настоящую, ничем не прикрытую ехидцу. Чёрт возьми, прямо сейчас он в буквальном смысле готов сообщить всему миру о том, что если в Чонгуке и есть что-то, чему ни в коем случаем нельзя доверять, то это «что-то» – его грёбаная улыбка. Едва понимая, что он вообще делает, старший снова подносит вилку к своим губам и обхватывает ими металлические зубцы, но всё равно громко, пусть и довольно искажённо стонет, когда Чонгук увеличивает амплитуду движения своих пальцев внутри него. – Вот так, детка. Ещё? Всё, что Тэхён может сделать в ответ на эти слова, так это кивнуть, вцепившись в тарелку так крепко, что костяшки его пальцев ожидаемо побелели. Чонгук же замедляет движение своей руки в угоду неторопливой нежности и просто потирает изнутри подушечками пальцев горячие гладкие стенки, шепча старшему на ухо ободряющую бессмыслицу. Ещё пять вилок спустя Тэхён наконец-то заканчивает есть и с громким стуком роняет пустую тарелку на пол. Этого достаточно, чтобы Чонгук одним плавным движением подался ближе, практически касаясь носом носа старшего, и кончиком языка слизал с уголка его губ маленькую капельку соуса. Только после этого он опускает голову ещё ниже, буквально утыкаясь лицом в шею Тэхёна и покрывая лёгкими поцелуями и будущими засосами (впрочем, маленькими и практически незаметными) нежную кожу. – Ты сводишь меня с ума, – почти рычит Чонгук, и в ответ на эти слова всё тело Тэхёна прошивает волной неконтролируемой дрожи. Теперь он жмётся ещё ближе, лицом утыкаясь младшему в то место, где шея плавным изгибом переходит в плечо, а пальцами крепко сжимая его рубашку на спине. – Тэ, детка, посмотри на меня. И Тэхён честно пытается сделать это, поднимая голову и тут же сталкиваясь губами с губами Чонгука, целуя его хаотично, развязно, путая языки и низкие стоны в единый клубок. Пальцы младшего снова двигаются внутри него так правильно, но это всё равно не то, чего ему хочется прямо сейчас. Не то, в чём он нуждается. – Боже, я… Я хочу– – М? – Теперь Чонгук выглядит ещё более безжалостным, чем до этого. Его голос звучит хрипло, зрачки расширены и практически заполнили собой всю радужку. А он ведь просто смотрит на то, как отчаянно Тэхён пытается оседлать его пальцы, насадиться глубже, то и дело судорожно облизывая уже и без того алые и влажные от обилия слюны губы. – Чего ты хочешь, любовь моя? Скажи мне. – Твой член, – тяжело выдыхает старший, дёргая непослушными пальцами воротничок рубашки Чонгука и взглядом прослеживая за тем, как маленькая прозрачная капля пота соскальзывает по его виску вниз, спускается на шею и теряется в яремной впадине между острыми росчерками ключиц. – Хочу тебя в себе, хочу, чтобы ты вытрахал из меня всю душу, чтобы брал меня всю ночь напролёт. Чонгук, – практически беззвучно, на границе с отзвуками дыхания и жалобным скулежом, – детка, пожалуйста. – Хорошо, – хрипло произносит младший и поднимается со стула, едва не запутавшись в собственных непослушных ногах, а после, спустя пару шагов, прижав Тэхёна к ближайшей стене так, чтобы тот мог обхватить его бёдра своими ногами. – Хорошо, – повторяет он, когда старший путается пальцами в его волосах, сжимает пряди и тянет за них сначала легко, но с каждым движением всё болезненнее. Они с трудом добираются до кровати, матрас которой легко пружинит под весом Тэхёна, когда тот опускается на него спиной, практически сразу же оказываясь под ощутимым, но всё ещё приятным весом Чонгука, прижимающегося всем телом, обнявшего его, кажется, не только руками, но и всем собой сразу. – Боже. – Младший всё же заставляет себя немного отстраниться, а Тэхён тихо усмехается, щекоча своим дыханием чужую щёку. – Иногда я тебе не верю. Ты правда хотел, чтобы я сошёл с ума? – Мне кажется, – обняв Чонгука за шею, Тэхён вновь притягивает его к себе так, чтобы их губы соприкоснулись, – что это должны были быть мои слова. – Значит, это судьба. – М, ну, я всегда это знал. Когда они снова целуются, на кончике языка Тэхёна ощущается лёгкая горечь – будто бы травяной сироп. Чонгук осторожно прикусывает его нижнюю губу, и в ответ на это простое действие получает тихий стон, наполненный бесконечной нежностью и терпким желанием. Старший гнётся под скользящими прикосновениями чужих ладоней под своей рубашкой, с наслаждением прикрывая глаза, когда слегка шершавые подушечки пальцев задевают чувствительные соски. – Просто, – выдыхает Тэхён, пропуская свои ладони под резинку шорт Чонгука и стягивая их до середины его бёдер, тем самым оставляя между ними только один слой одежды, – дай мне свой чёртов член. – Ну и кто тут грубиян? – щёки Чонгука припылены лёгким румянцем, когда он наклоняет голову набок, а затем шлёпает старшего по рукам, стоит ему только потянуться вперёд, чтобы потрепать его по ним. – Мой очаровательный малыш, – мурлычет Тэхён, и младший протестует с низким «Скажи мне это ещё раз, когда я буду трахать тебя». Впрочем, больше ничего сказать он и не успевает, ибо в следующий момент они уже меняются местами, а губы старшего оказываются на его члене: Тэхён берёт в рот, обхватывает в плотное кольцо сочащуюся смазкой головку и лижет её снова и снова, пока в голове Чонгука взрываются фейерверки, создавая ощущение, будто бы он вот-вот разорвётся на клочки. – Презерватив, – сквозь сжатые зубы произносит младший, и Тэхён, не глядя, тянется рукой в сторону, нащупывая ручку одного из ящиков в прикроватной тумбе, а после, ловко разорвав зубами упаковку, раскатывает резинку по члену Чонгука, затем проводя ещё несколько раз по нему рукой с остатками смазки. А его сердце, тем временем, готово вот-вот выскочить из груди в ожидании того, чего он так сильно хотел весь вечер. Тэхёну хватает всего четырёх толчков, чтобы кончить, выгнувшись податливой дугой над кроватью. Чонгук нависает сверху, аккуратно убирая влажную чёлку с его лба, а после ещё несколько раз беспорядочно прижимается губами к его виску и губам. – Сможешь выдержать ещё немного, детка? Тэхён отвечает ему коротким «Да», плотнее обхватывая ногами талию младшего, и тот возобновляет толчки, в буквально смысле выбивая из него слёзы из-за повышенной сейчас чувствительности и заставляя глаза закатываться от ощущения того, как их тела двигаются в унисон, а спина скользит по простыни каждый раз, когда Чонгук прижимается крепче и делает особо мощные движения бёдрами. – Так хорошо, – шепчет младший, губами касаясь мочки уха Тэхёна, абсолютно сбившись с размеренного ритма дыхания. – Ты так хорошо справляешься, Тэ. Ещё один толчок – и Чонгук теряет ритм. Они оба вздрагивают, будто сливаясь воедино, и в этот момент вся комната как будто бы сдвигается, весь мир будто бы переворачивается с ног на голову, а планета сходит с движения по своей привычной орбите. Тэхён смотрит на Чонгука огромными глазами, в которых плещется бесконечная нежность, а тот в ответ улыбается, опускаясь ниже и носом утыкаясь в его висок. – Всё в порядке? Но он и так знает, что неразборчивое «мгм» в ответ, означает положительный ответ. Тэхён не раз просил Чонгука не спрашивать у него подобное каждый раз, но он всё равно сопротивлялся до тех пор, пока это просто-напросто не стало привычным. В конце концов, он всегда должен быть уверен в том, что не сделал Тэхёну больно в той степени, в какой никто из них этого не хотел бы.

***

(– Так или иначе, любая боль придётся кстати. – Не помню, чтобы я получал удовольствие, лёжа в постели на следующий день после того, как ты трижды трахнул меня. – Тебе понравилось, маленький засранец. Ты даже назвал меня хёном– – Заткнись!)

***

– Побудь здесь, ладно? – Чонгук оставляет лёгкий поцелуй на лбу Тэхёна, поднимаясь с постели и уходя в ванную комнату, чтобы после вернуться с влажным полотенцем и стереть уже успевшую начать подсыхать сперму с его живота и остатки смазки с ягодиц, вместе с тем осыпая мягкую нежную кожу быстрыми поцелуями, тем самым заставляя старшего всячески отбрыкиваться и извиваться на постели. – Прекрати и просто ложись спать, – сверкая глазами, требует Тэхён, и Чонгук позволяет ему себя обнять, лицом уткнувшись в его шею, а губами прижавшись к быстро бьющейся пульсом голубоватой жилке под медовой кожей. Они просто лежат так некоторое время, завернувшись друг в друга, будто бы в тёплый плед, а потом Чонгук бормочет неразборчивым из-за дремоты голосом: – В следующий раз пиши более подробные сообщения. Но в ответ на эти слова Тэхён только смеётся, аккуратно перебирая пальцами смоляные пряди на макушке младшего. – Какой в этом смысл? Мне кажется, ты выглядишь просто потрясающе, когда каждый раз замираешь в дверях с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. – Пошёл на хуй. – Только что оттуда. – Нет, я серьёзно. – Чонгук с праведным негодованием ещё сильнее зарывается лицом в шею Тэхёна. Но тот не обижается, только целует младшего в макушку и шепчет тихое «Я люблю тебя», зная, что Чонгук уже простил его и, возможно, даже успел заснуть под аккомпанемент его размеренно бьющегося сердца.