Плачущие небеса

Коу снова опаздывал, несмотря на то, что занятия сегодня начинались во второй половине дня. После встречи с Джедом у музыканта нашлась еще парочка безотлагательных дел. Поэтому Тайки отправился в академию первым, а Сейя подъехал только к середине пары. Припарковав свой обожаемый мотоцикл, певец снял шлем, привычным жестом поправил волосы, взяв сумку с книжками, направился в сторону учебного заведения. С недавних пор вся эта студенческая катавасия перестала его раздражать, и Коу с удивлением ловил себя на том, что ждет следующего дня, чтобы поскорее отправиться на занятия. О причине таких кардинальных перемен Сейя догадывался, и ему это совсем не нравилось. Подойдя к аудитории, парень вежливо постучался, а потом вошел. Он хотел извиниться, но слова застряли в горле, потому что взгляд непроизвольно замер на Цукино, и Коу так и остался стоять с раскрытым от изумления ртом. Он ведь совсем забыл, что сегодня проводилась общая для всех курсов лекция. Поэтому данная встреча застала врасплох. К тому же, Усаги очень изменилась. Больше не было дурацких детских хвостов. Золотистые, аккуратно выпрямленные волосы, красиво обрамляли лицо. Косая длинная челка подчеркивала глубину голубых глаз. Черная подводка, ярко накрашенные длинные ресницы, розовые румяна и блеск для губ превращали вполне обычную студентку в настоящую принцессу. В следующее мгновение их взгляды пересеклись, и сердце пропустило удар, а потом еще и еще. Время словно остановило свой бег, и Сейя просто стоял и смотрел, не в силах оторваться и сказать хоть слово. Его мир внезапно перевернулся, полетел вверх тормашками, а в голове очень четко и ярко загорелась одна мысль – она ему нравится. Хотя, нет. Это чувство было куда сильнее обычной симпатии и название ему – любовь. Цукино зацепила его с самой их первой встречи. Своим пренебрежением, равнодушием и даже некоторым презрением. Только певец никак не желал признаваться себе в том, что просто взял и втрескался с первого взгляда. Ведь это было так на него не похоже. - Эй, Коу, очнитесь уже! Сквозь призму наваждения прорвался раздраженный голос преподавателя, и музыкант, рассеянно моргнув, пришел в себя. - Простите, сенсей. Я не выспался, поэтому и веду себя немного странно. Тут же выдал парень и, наскоро поклонившись, понесся к своему месту. Плюхнувшись на стул, достал первую попавшуюся тетрадку и уткнулся в нее, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды однокурсников. Усаги упорно игнорировала Коу. Не смотрела, не слушала, не говорила. Пошел он к черту. После таких-то выкрутасов. А тут еще и Мамору опять куда-то запропастился, из чего следовало, что домой она пойдет с Ами. Вздохнув, Цукино закинула учебники в сумку, огляделась в поисках подруги, которая последнюю пару прогуляла, что было чем-то из ряда вон. Достав мобильник, набрала номер Мицуно. Долгие гудки. Нет ответа. - Что за ерунда? – недовольно пробурчала девушка, направляясь к выходу из опустевшей аудитории. Миновав коридор и лестницу, блондинка вышла на улицу. Холодный промозглый вечер и ранние сумерки. Поежившись от пронизывающего ветра, Усаги снова взялась за телефон, когда кто-то бесцеремонно схватил ее за руку и потащил в сторону парковки. - Эй, совсем сдурел? А ну, пусти! – заверещала Цукино, сразу же определив, что данное зло творит с ней ненормальный музыкант. - Вместо того, что бы на меня орать, лучше бы поблагодарила, - усмехнулся парень, хитро подмигнув ошалевшей от его заявления художнице. На мгновение она просто потеряла дар речи, машинально тащась за ним, а потом, размахнувшись, врезала Сейе сумкой по плечу. От неожиданности он выпустил ее руку. - Придурок! Благодарить тебя? Да ни за что на свете! – бешенство Усаги росло с каждой минутой, и Коу еле успевал уворачиваться от ее атак. - Но, если бы не я, то ты так бы и ходила со своей заячьей прической! – выкрикнул музыкант, и Цукино замерла на месте. Смерила его свирепым взглядом, поправила растрепавшуюся челку. - В принципе, ты прав. Но твои методы – просто варварство какое-то, - после некоторого молчания проговорила девушка, решив сменить гнев на милость. Он уже получил свое. - Согласен. Извини. Я переборщил, - Сейя поднял обе ладони в знак примирения, исподтишка изучая Усаги. Она нравилась ему все больше и больше. Особенно своей импульсивностью и живым характером. Не говоря, о внешности. Цукино стала очень привлекательной. Повезло же тому парню, в которого она так отчаянно влюблена. От этой мысли Коу стало совсем тошно. - Ладно. Я быстро отхожу. Так что, ты прощен, - она улыбнулась, и он окончательно растаял. В груди разлилось приятное тепло. - Пошли, подвезу, - предложил музыкант, и повисло молчание. Усаги задумалась, а Сейя с нетерпением ждал ее решения. Главное, чтоб согласилась. - Хорошо, - наконец, вынесла свой вердикт блондинка, и поспешила следом за ним. Когда они подходили к парковке, глаза выхватили что-то знакомое, и студентка, присмотревшись, увидела машину Мамору. А потом и его самого. - О! Он приехал! – воскликнула Цукино, мгновенно позабыв о своем спутнике и, вообще, обо всем на свете. В душе разлилось ликование, и она рванулась вперед, но ее опередили. В полоску света возле автомобиля Джибы вышла Сецуна Мейо, и Усаги машинально замерла на месте. При виде роскошной брюнетки лицо Мамору озарилось такой счастливой улыбкой, что художница окончательно растерялась. Сердце кольнуло нехорошее подозрение. Сейя же не пытался ее остановить. Просто ждал и наблюдал. Он уже все понял, и испытывал прилив необъяснимой грусти. Ему было жаль Куколку. Точно. Цукино теперь необычайно походила на Куколку. Такая же маленькая, хрупкая, красивая. - Ты приехал за Усаги? – донеслось до блондинки, и она с надеждой воззрилась на Джибу. Сейчас он даст положительный ответ. Сейчас… - Нет. Я приехал к тебе, - резко бросил парень, сокращая разделявшее его и Сецуну расстояние. Сжав ее плечи, Мамору рывком прижал молодую женщину к себе, и у Цукино в этот момент что-то оборвалось внутри. - Я же уже говорил тебе, что мы с Усаги – просто друзья детства. Между нами ничего не было, и не будет. Никогда, - продолжал Джиба, слегка отклонившись и встряхнув удивленную его внезапным порывом Мейо. - Но она так не думает, - произнесла преподавательница, высвобождаясь из его хватки и опуская голову. - Я объяснял ей это сотню раз, но она меня не слушает. Не хочет слушать, - всплеснул руками Мамору, - Я люблю только тебя. Очень люблю. И Джиба, открыв дверцу, усадил брюнетку в салон, а потом, обойдя автомобиль, занял водительское место. Свет фар прорезал сумрак, и вскоре машина скрылась за поворотом.