Мистер Старк... победа...

Питер мог представлять это себе как угодно, но точно не вот так. Он понимал, что люди не вечны, что все рано или поздно умирают, а с супергероями это происходит куда чаще и быстрее. Но Тони ведь был не просто человеком или супергероем. Он был всем. Он был солнцем, что светило для всех одинокого ярко, но стоит подлететь ближе и обожжешься. И Питер обжегся, и ожог болел. Постоянно. Особенно теперь. Он был свободной птицей, орлом, если хотите, которая расправила маленькому птенчику Паркеру крылья и отправила в полет. Он был, в конце-концов прекрасным человеком, веселым и серьёзным, улыбчивым и хмурым, он был собой, и Питер любил это, любил Тони. И этот прекрасный человек-орёл-солнце не должен был умереть. Он должен был жить дальше, должен был любить свою жену, играть с дочкой, веселиться с друзьями, а он, Питер, наблюдать за всем этим со стороны, как один - и самый преданный фанат в мире. И все было бы хорошо. Но этого не могло быть. Тони был героем. Он был... "просто Железным Человеком?" Что ж, нет. Не просто. Он был самым величайшим супергероем за всю их историю, он никогда не мог стоять в стороне, если появлялся хоть малейший шанс кому-то помочь. Тони объяснял это "привычкой, недостатком адреналина", но Паркер знал, что на самом деле у Старка самая добрая душа, из-за которой он постоянной рисковал своей жизнью, каждый раз говоря, что это последний. Ну вот и все. Дорисковался. Питер сидел на корточках рядом с уже почти не дышащим Тони и не хотел верить. До конца не мог. - М-мистер Старк?.. Вы слышите меня?.. Ноль реакции. Сзади стояли другие люди, которые знали Тони дольше его, которые были с ним ближе, и которым больше нужны были эти секунды. Но и черт с ними. Питеру они тоже нужны. - Мистер Старк, победа... М-мы победили... Мистер Старк, вы победили... Голос постепенно сорвался и перешёл в сдавленные всхлипы. Его отодвинули назад, парень даже не шевельнулся. Пеппер двинулась ближе к Тони, он повернул голову. Он даже что-то прошептал ей, но Паркера не тронула зависть, потому что зачем все это сейчас. Медленно и с тихим звуком в абсолютной тишине потух реактор. Питер открыл глаза. Тони больше не шевелился. Его взгляд остекленел. Все ещё не веря, Питер пытался вырваться, бросится, помочь мистеру Старку, спасти его от смерти, хоть это и невозможно. Его не пустили. Что-то в нем умерло в этот момент. Похороны. Черные костюмы, куча народу, спокойные лица. Все выглядят так, словно все в порядке. Словно так, мать его, и должно было быть. И Паркеру хочется закричать, что ничего не нормально, что умер лучший человек Вселенной, что почему, черт возьми, они так спокойны?! Но он тоже молчит. Потому что чувствует - так надо. Потому что мистер Старк не любил крики. Он любил тишину. Любил Пеппер, Морган, чизбургеры, Стива, любил технику и эксперименты, любил лезть в самую гущу событий, любил смущать и радовать маленьких влюблённых пареньков лет пятнадцати. И любил доводить их до слез. Питер не знал, хорошо ли он поступает, когда крал из кухни Старков фото с ним и Тони. С одной стороны оно стояло в чужом доме, но с другой он, ПИТЕР, нуждается в нем куда больше чем Пеппер с её маленькой дочкой. Он повесит её у себя в комнате и пообещает мистеру Старку не плакать и не винить себя. И будет держать обещание. Иногда.