Серебряный рассвет

Её волосы сияют ярче серебра, отражая танцующее пламя, окружающее их. Сир Джорах не помнит, чтобы его королева когда-либо была настолько красива. Он чувствует, что его конец уже близок, и хочет смотреть на неё, смотреть до рези в глазах, пока им не суждено будет закрыться навсегда. Дейенерис сжимает в руках громоздкий меч, с криком пронзая голову твари, набросившейся на него. Как неуместно смотрится оружие в её руках! Это он, Мормонт, должен защищать её, оберегать от всех бед, но никак не наоборот. Значит ли это, что его место подле неё вскоре опустеет? Быть может. Он простой старый рыцарь, бывший предатель, и о нём не сложат легенд и не споют песен. И пусть. В пекло песни, легенды, гимны и сказки. Лишь только бы его королева не забывала его. Тьма всё ближе. Медленно сжимает чернота свой непроглядный круг, и Джорах чувствует ледяное дыхание подбирающейся смерти. Кровь на его лице застыла точно шрамы от серой хвори, с каждым вдохом горло пронзает тысячи острых игл. Вьюга гасит костры вокруг них, и Мормонт лишь сильнее сжимает в руках Губитель Сердец. Его время близко, но ещё не пришло. Север стоит на краю пропасти, на глубине которой ночь и забвение. Вестерос захлёбывается в крови, раздираемый войнами и ненавистью. Только Дейенерис способна возродить день, она сядет на Железный трон и подарит этому миру вторую жизнь. Её удел — править, его удел — служить. До последней капли крови. Джорах отбрасывает очередную тварь, а мыслями он далеко-далеко от холода, Стены и мертвецов. Он вспоминает миг, когда впервые увидел её, напуганную, слабую девушку, сидящую подле Дрого. Один-единственный взгляд решил его судьбу, и приговор подписала нежная улыбка, какой наградила его Дейенерис, когда он вручил ей скромный свадебный подарок. Воспоминание это отдаёт сладостной горечью. Джорах встретил её, принадлежащую другому, и уйдёт он, так и не узнав, каково это — владеть ею, не испробовав её любви. Он вспоминает, как прекрасна она была, гуляя по лунным садам Кварта. Шёлк её голубого платья слегка шуршал при каждом её шаге, её смех звенел в воздухе громче любого колокольчика, и луна, сияющая над городом во всём своём великолепии, отражалась в её бездонных глазах. И Джорах мечтал, как зарылся бы лицом в её серебряные волосы, вдыхая их сладостный аромат, поцеловал бы, прижав к себе и невзирая на слабые протесты. В его снах Дейенерис обвила бы руками его шею, и голубое платье соскользнуло бы с её плеч, и каждый её стон принадлежал бы ему. Но то были только сны, и стать реальностью им уже не суждено. Джорах слышит её крик, полный отчаяния и боли, когда меч ходячей твари пронзает его насквозь. Вот он, его час. Пробил, пекло его побери. Быть может, он к этому готов. Ведь давно уже он мечтал хотя бы лишь умереть на её руках, мечтал, умирая, видеть её лицо… … его мечты сбываются. Впервые. Дейенерис склоняется над его лицом, и между ними невидимым призраком скользнул поцелуй, что она ему так и не подарила. Его прикосновение невесомо, но жалит, отравляя душу, и боль пронзённой плоти не сравнится с той, что разрывает сердце старого умирающего рыцаря. Жизнь его невзлюбила. Теперь его ласкает смерть. Когда-нибудь там, в новой жизни, он назовёт её своей невестой и поведёт к септону. Он подхватит её на руки, усадит на колени, и она будет смеяться, охотно подставляя нежную шею для его жарких, рваных поцелуев. Между ними не встанет никто другой, и посягнувшего на неё Джорах убьёт, а её будет лишь распалять его ревность. И чтобы коснуться этой новой жизни, со старой придётся распрощаться. «Я сражаюсь и умираю ради вас, о славная королева». На горизонте пробегает полоса холодного северного рассвета. Рыцарь чувствует горячую слезу на своих губах и закрывает глаза.