Роза и сигарета на полу

Самовнушение. Кажется что смог, убедил себя, но… это не так. Ты всё равно любишь, всё равно проходишь мимо него и пытаешься взглядом уцепиться за него хотя бы разочек. Но в тоже время пытаешься его не видеть, игнорировать, но на уроках неосознанно прислушиваешься к его словам. Как он хрипит, бурчит от идиотизма одноклассников, стебёт Нагису. Это не исправить. А боль никуда не отступила. Всё становилось только хуже. Её легкие и сердце окутаны розами, и те начинали распускать свои бутоны и шипы. Каждый вздох для Окуды пытка. Тянет на кашель, грудная клетка ноет от боли, а теперь в дополнение пришло удушье. Манами увядала на глазах. Об убийстве Коро девочка даже не задумывалась. В голове полная неразбериха. Хотелось побороть эту болезнь. А хотелось в тоже время просто умереть. Да и как вообще эту болезнь победить? Выхода нет. Карма её не любил. Она для него как игрушка для изготовления химикатов. Он просто её использовал. Никакой любви. От этих мыслей любительнице химии хотелось выть или просто выпить яду, чтобы всё это прекратить. До этого кошмара у неё никогда не было мыслей о причинение себе вреда. Окуда ссылала это на болезнь. Один из дополнительных симптомов. Наука бессильна. На ранних этапах исследования никого нельзя спасти. Есть редкие случаи, но… они на то и редкие. Наконец за долгое время Манами остается после уроков в кабинете химии. Ребята её попросили приготовить пули с магнезией, а тут уж если просит целый класс — отказать невозможно. Через усталость и недомогание она проводила опыт. Хотя в таком состояние к реагентам и на пушечный выстрел подходить нельзя. Манами уже нарушила правила безопасности. Но сейчас это её не волновало. От сонной артерии молодые стебли ползли вверх по трахее. Окуда схватилась за шею, жмурясь и громко кашляя. Шипы рвали ткани, из-за чего девушка начинала рефлекторно чесать шею. Мучительно больно. Дерьмовая любовная пытка. Окуда ложилась на пол, укладываясь на бок, колени поджимала к себе. Она никак не могла сдержать слёзы. «Страшно… как же страшно!» — её трасёт. На крик в кабинет химии вбегает Карма. Он умудрился на уроках улизнуть в мед.пункт и там заснуть. И проснулся он благодаря крику. — Блядь, Манами! — не воздержался от мата Карма, смотря как его подруга корчиться от боли на полу, рыдая. Юноша не теряя времени вызывает скорую помощь. Вот только была одна проблема — к этой дряхлой школе на машине не подъедешь. А это большая трата времени, которое для пациента слишком дорого стоит. Но Манами знала, что скорая её не спасёт. Никто не сможет её вылечить. — Зря вызвали, — с трудом проговорила Манами, начиная харкать кровью. Шипы задели сосуды и из них вытекает кровь. Благо, пока это были мелкие и свертываемость крови у Манами в пределах нормы. — Не помогут… — Почему? — Карма не понимал её. Обычно он читал людей как открытую книгу, а с ней в последнее время это не прокатывало. Понимал, что больна; понимал, что что-что серьёзное. Но вытянуть из неё что-нибудь информативное не получалось даже у него. Закрылась в себе, отстранилась от всех. Незаметная мышка даже в дружном коллективе умудрилась оттолкнуть от себя всех, а особенно своих друзей — Каяно, Канзаки и любимого человека. Карма переложил Манами к себе на колени, убирая её руки от шеи, которую она исцарапала до крови. — Уйдите, Карма… Уйдите, — Манами на последнем издыхание просила его. Ей больно его видеть. Ей становилось только хуже. «Почему он так обеспокоен?» — от страха у девочки начиналась истерика. Через кровяной кашель она вновь повторяла попытку прогнать Акабане. Но тот лишь крепче сжимал её руки, не позволяя ей самой себе навредить. — УЙДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА! Наступила тахикардия. Дышать становилось труднее и грудь вздымалась слишком быстро. Девушка начинала активнее ёрзать на коленях Акабане, вертя головой. — Исчезни, исчезни! — орала Манами, понимая… что он находился сейчас рядом с ней только из жалости. — Манами, успокойся, — Карма прижал к себе малышку, поглаживая по спине. Манами пальцами цеплялась за его спину, стараясь расцарапать её. Но Карме плевать. В таком состояние она не остановила бы его. Но в тоже время и он не остановил бы ее. Своими истериками она выбрасывала в кровь адреналин, но он не помогал. Он не в силах противостоять такому стрессу, страху. Во всю бушевали тироксин, норадреналин. Из-за рта Манами выползал стебель и на глазах Кармы бутон на стебле распустился. Секунда и роза выставила на показ свои шипы. Окуда цеплялась за плечи Кармы и закатила глаза… Зубами прокусывает стебель и выплёвывает цветок. — Спасибо за весёлые деньки… — и на её губах распустилась улыбка. Неожиданно её перестало трясти. Шмыгнув носом, она провела ладонью по щеке Кармы. — Я тебя очень люблю. Карма ничего не понимал. Что вообще за чертовщина тут произошла? Почему это всё выглядело, как прощание? — Манами, ты бредишь. Успокойся. Скоро приедут врачи, — Карма положил на её ладонь свою, сжимая. — Не помогут. Никто не поможет, - Окуда тихо засмеялась, и вновь кашель. Из рта вылетели алые лепестки. Внутри неё происходил кошмар. Стебли сдавливали органы. Шипы рвали ткани, и Манами вновь начало потряхивать. Но самое страшное впереди. По позвоночному столбу, переплетаясь со спинным мозгом, полз стебель, разрывая нервы. Происходило нарушение иннервации. Окуда не чувствовала своих конечностей. И гвоздь программы - розы распустились в головном мозге. Они обогнули весь мозг. Секунда... и Манами с тяжелым вздохом умерла на руках Акабане. Розы сдавили её органы. Реанимация здесь никак не поможет. Зрачки закатились, дыхание и работа сердца прекратились. Пульс не прощупать. На его руках умерла та... кто ему была дорога. Сколько бы не говорили, что он её только использовал - это будет враньём. Он дорожил этой мышкой. Любил слушать её лекции на тему: "Ну сколько можно влезать в драки?". Любил с ней оставаться в мед.пункте и чувствовать её заботу. Она с такой бережностью обрабатывала его раны, что иногда хотелось ввязаться ещё в какую-нибудь драку. Обожал наблюдать за её рвением в науке. Любил помогать ей с уроками и подтягивать по японскому. Но он не любил показывать свои чувства на показ. Прям как и она. И это стало их общей ошибкой. Карма дал слабину. Внутри что-то треснуло, разбилось на множество маленьких кусочков и это не восстановить. - А ты почти единственная, кто считал меня хорошим человеком, - юноша закрыл глаза Манами и поцеловал ту в исцарапанные шипами губы, ощущая этот металлический вкус крови. Холодная и измученная. Сколько же она страдала. Карма достал из кармана пачку сигарет и положил себе в рот одну, зажигая. Курить в помещениях запрещено. Да и само курение вредно, но сейчас Акабане было полностью наплевать. Он сделал большую затяжку и выдохнул на лицо Окуды. - А было бы весело с тобой встречаться. Гуляли бы там в парке, по магазинам бы шлялись. Что там ещё парочки творят? Ах да... поцелуй. Интересно, какой бы он был с... живой тобой? - Карма водил ладонью по её волосам. Сдержать слёзы невозможно. Маска крутого парня треснула. В его сердце зародилось семя розы. Смерть дорогого человека влияла на это семечко, давая ей бешеный рост. Карма докурил сигарету и закрыл глаза. Роза - символ страстной, горячей любви. И именно она прервала жизни обоим подросткам. Окурок сигареты и роза на полу - вот что стало их символом неудавшейся любви.

А ведь всё могло быть иначе, верно?