После встречи с тобой

Сна ни в одном глазу, хотя еще несколько часов назад Киён казалось, что её веки слипаются — всё-таки день был насыщенный. А теперь, когда на телефоне светится 02:47 девушка понимает, что провалиться в дрему не так-то просто. И всё из-за этого дурацкого профессора, о котором она никак не может перестать думать! Неужели Мин действительно его поцеловала? Как же стыдно! Киён принимается колотить стопами по кровати, пока не сминает одеяло в единый клубок, а затем и вовсе сбрасывает его на пол. Какая молодец! И нет, студентка совсем не боится подкроватных монстров. Может, прогулять университет? Пусть по расписанию на завтра и нет пар с Ким Тэхёном, никто не исключает возможности встречи с ним в пределах университета. Киён не готова. Пока еще. Возможно, через пару деньков или лет. Ну или, на худой конец, пару вечностей. Почему бы и нет? — Киён-а, тебе разве не нужно на пары? — голос бабушки кажется таким отдаленным, словно принадлежит не ей, а какому-то радио, находящемуся на расстоянии в несколько метров. — Уже утро? — блин, она же только уснула! — Да, и если ты не поторопишься, то останешься без блинчиков. — Я худею, — ну да, конечно. — И вообще меня подташнивает. Наверное, никуда не пойду. — Так может, ты у нас беременна? — ни разу не смешно. А вот госпоже Иль это кажется забавным. — Всю жизнь проспишь, — бабушка уходит, а Киён думает, что она вроде как и не против проспать всю жизнь, лишь бы не попадаться на глаза Тэхёну. Конечно, если он разбудит Мин ото сна словно Белоснежку, то она не будет против, просто… Киён, держи себя в руках.

♠ ♠ ♠ ♠ ♠

Половину вечера Тэхён тратит на обдумывание своей речи для Киён. Он ведь в любом случае должен что-то сказать. А может, лучше сделать вид, что ничего не произошло? В конце концов, Киён скорее всего чувствует себя неловко. Вдруг она сама захочет вести себя как ни в чем не бывало… А если не захочет? Вот же чертовка! Мог ли Ким вообще предположить, что в его жизни может такое случиться? Время от времени мужчина, конечно, вызывал интерес у девушек на порядок младше, но всё ограничивалось лишь охами-вздохами со стороны слабого пола — кто не грешил симпатией к симпатичному профессору? Однако никто из них определенно не пытался Тэхена поцеловать. Вот же ж… — Чёртова Мин Киён, — он откидывается на спинку стула и смотрит в потолок, будто сможет увидеть там звезды, однако вместо ночного неба перед глазами возникает образ нерадивой студентки. Куда тебя заносит, Ким Тэхён? И чем больше времени проходит в раздумьях, тем отчетливее профессор понимает, что не готов встретиться с волнующей сердце девушкой уже завтра. И судьба всё же оказывается благосклонна, потому что на протяжение всего следующего дня, Киму удаётся не пересечься с Киён, что неудивительно, учитывая размеры учебного заведения. Мужчина даже проверил расписание Киён на сайте университета, на всякий случай естественно — пересечься точно не должны, однако Тэхён знает, что судьба та еще шутница, поэтому не расслабляется до самого последнего момента пребывания в храме наук. И когда, казалось бы, угроза встречи остаётся позади, и он после своей последней законно отработанной пары уже смелым шагом направляется к парковке, раздаёся звук взрыва, а затем протяжный вой сигнализации — Тэхён слышит его даже снаружи. Учения? Вряд ли. Взгляд принимается блуждать по окнам, пока не останавливается на одном, что застлано пеленой дыма. И мысль о том, что именно в той зоне находится факультет небезысвестной особы, заставляет Кима сорваться с места и бежать в самый эпицентр, из которого все наоборот пытаются вырваться. Совершенно неоправданно, но разве может он рассуждать полностью здраво? В данный момент Тэхёна не волнуют мельтешения других людей. И пусть общая паника лишь усиливается, он не думает останавливаться, когда бежит к основной лестнице. — Туда нельзя! Профессор Ким, подождите, — кажется, его останавливают, пытаясь за руки притянуть назад, но Тэхён не слышит. Он словно в забвении видит сокурсников Киён, но не её саму. А когда кто-то из студентов плачет и произносит испуганно «Там остались Киён с Хёнджи», у Кима окончательно срывает предохранители, и он вырывается из плена чужих рук, чтобы всё-таки проверить, найти. Он обязан убедиться, что она в безопасности. Не в силах просто уйти, зная, что Мин может по-прежнему быть где-то здесь. И Ким прибегает на охваченный огнем этаж, который, кажется, пустует. Однако «Там остались Киён с Хёнджи» бьётся в голове назойливой трелью, требуя бежать по коридору и искать, искать, искать. — Киён! — он кричит отчаянно, начиная кашлять от забирающегося в лёгкие дыма. По ощущениям времени проходит безбожно много, хотя Тэхён находится на этаже не больше минуты. И ему кажется, что проходит целая вечность, прежде чем слышится тихий ответ: — Профессор Ким? — Чхве Хёнджи. Они с Мин вроде учатся на одном потоке. — Мы в уборной. Кажется, замок заклинило. Ким никогда не был качком, а значит и выбить дверь одним своим телом не может. Поэтому схватив огнетушитель, в несколько ударов мужчина все-таки заставляет замок поддаться. И все действия совершаются словно в тумане. — Боже, — Ким вперые настолько рад видеть Киён. И пусть на нее больно смотреть — такую испуганную и как никогда слабую, Тэхён искренне рад, что с девушкой относительно всё в порядке. А коридор охвачен пламенем и возвращаться обратно тем же путём, которым он пришёл сюда — не вариант. Пожарная служба располагается совсем близко к университету, а значит пожарные уже должны были приехать. И что дальше? Профессору и студенткам придется прыгнуть в окно? — Тэхён, — Киён вдыхает через раз, подходит ближе и цепляется за рубашку Кима, пока тот, в свою очередь, кажется, замечает, как постепенно тяжелеют девичьи веки. — Не вдыхай слишком глубоко, — он почти незаметно проводит рукой по чужим волосам и бросает взгляд на Хёнджи, которая выглядит получше Киён, но и она видит мельтешащих «зайчиков» перед глазами, о чем и сообщает Киму. А это не есть хорошо. — Поцелуй меня на прощание, — Киён пусть и бормочет, однако на достаточной слышимости для всех присутствующих, из-за чего глаза Хёнджи распахиваются в удивлении. — Ты не умрёшь, глупая, — и может, профессору совсем не подобает говорить со студентами подобным образом, но ведь Мин не совсем обычная студентка. Не для него. — Даже в шаге от смерти не поцелуешь… А я руку обожгла… — И почему она заставляет его о себе волноваться? — Никаких смертей, не сегодня, — он подходит к открытому окну и смотрит сначала на уже подготовленный растянутый батут, а затем на Хёнджи. — Прыгнешь первой? Девушка кивает и уверенно выпрыгивает из окна — третий этаж не самая критичная высота. А Тэхён решительно смотрит на Мин, что невольно жмется ближе: — Ну, что, прыгнем вместе? — Вместе. Какое красивое слово. И как бы хотелось Киён, чтобы оно применялось к ним не только при сложившихся обстоятельствах. — Тогда обними меня, — и сейчас совершенно не та ситуация, когда кто-то может подумать о них неправильно. Ким просто профессор, а Киён просто студентка, боящаяся высоты, ведь так? И они летят вниз, зная, что приземлятся на батут, хотя сам Тэхен чувствует, что им суждено разбиться.

♠ ♠ ♠ ♠ ♠

Ожог Киён оказывается несерьезным — к счастью они с Хёнджи отделались лишь легким испугом, и госпитализация никому не потребовалась. Тем не менее, волнение не желало отпускать Тэхёна из своих цепких лап. И хоть он несколько раз норовился поинтересоваться самочувствием Мин, отчего-то сделать это так и не удалось. Каждый раз пересекаясь с ней взглядами, Ким старался потупить свой в пол или хотя бы отвести в сторону, что получалось далеко не всегда. И нет, Тэхёну не семнадцать, чтобы бояться встречи с понравившейся девчонкой, однако обнадеживать Киён ему не хотелось. Да и себя, если быть честным. Всё же Мин еще слишком молода — она может влюбиться, оставив Кима с разбитым сердцем. И разве сможет он её винить за то, что со временем найдется кто-то более молодой и достойный, чтобы быть рядом с девушкой? А ведь этот кто-то определенно найдется… В очередной непредвещающий ничего интересного вечер Чайковский вылизывается слишком тщательно. Не то, чтобы Тэхён верил в приметы — гостей он сегодня не ждет — однако появившееся из ниоткуда странное предчувствие прочно засело внутри, заставляя Кима ожидать. В итоге интуиция не подводит. Тем не менее, звонок в дверь все равно вызывает удивление. Неужели… Да быть того не может! — Впустишь? — Киён смотрит исподлобья, поправляет влажные волосы и неловко шмыгает носом, понимая, что Ким может с легкостью выставить её за дверь. — Там дождь? — он смотрит как с чужих прядей капает вода и сразу же мысленно осекается, думая над глупостью своего вопроса. Если не дождь, то что? Вряд ли ведь кто-то по случайности выплеснул на девушку ведро воды. — Ага, погодка совсем разгулялась, — она переминается с ноги на ноги, пока Тэхён не отходит в сторону, чтобы запустить свою гостью внутрь. — Чай? — Да, пожалуйста, — вот так просто. Словно она на постоянной основе ходит к профессору чаи гонять. Отец наверняка бы не погладил Киён по голове, узнав где она решила провести субботний вечер. — С чего вдруг решила нагрянуть с внеплановым визитом? Так сильно захотелось меня увидеть? — он ухмыляется, нарушая свои же внутренние установки. Внушал ведь себе, что нельзя давать надежду. Нельзя шутить и заигрывать с Мин так, словно они на равных, потому что они не. Ким по-прежнему профессор, а Киён его студентка. Так ведь? А потом происходит взрыв, к которому Тэхён оказывается совершенно не готов. — Я совсем тебе не нравлюсь? — Киён, неужели все мозги растеряла? — То есть, если я тебя не привлекаю, то всё понятно, просто мне казалось, что мы друг другу подходим, да и вообще… — рукой неловко треплет свои волосы, даже не стараясь приказать себе замолчать, — хорошо смотримся вместе, разве нет? — И она совершенно не прёт на Тэхёна тараном, что вы. Никакого давления. Тишина воцаряется ненадолго, так как чайник спешит напомнить о себе громким свистом именно в тот момент, когда молчание Кима становится почти осязаемым. Спасибо закипевшей воде, что дала ему фору. Нужно ведь ответить понимающе, так, чтобы не задеть. — Ты замечательная, правда, — он смотрит в глаза напротив и произносит то, из-за чего в Киён поднимается волна обиды, — и будь ты старше хотя бы лет на десять… — Значит, дело в возрасте? Боишься, что подумают другие? — Она совсем близко, когда только успела подойти? И дыхание её такое неправильно обжигающее, что Ким сглатывает скопившуюся слюну. Он не должен на неё смотреть, не должен так реагировать. И ему вообще лучше бы сделать шаг назад, но тело упрямо стоит на месте, не желая отдаляться от желанного тепла. Киён ведь такая уютная, близкая — её бы только обнимать и нежиться вместе на пахнущей альпийской свежестью постели по утрам, ездить в отпуск вдвоём, спорить ни о чем и просто любить, наверное. Вот только Тэхён не может себе это позволить — не с ней, она ведь еще… — Ребёнок? Такой ты меня видишь? И Киму бы согласиться, однако подобное согласие не будет чистой правдой. Если бы он видел в Киён исключительно ребёнка, всё было бы гораздо легче. — Дело не в этом. Вернее, не только в этом. Ничего не получится, понимаешь? — и как ей втолковать? Своими мозгами ведь не поделишься. — Может, я не хочу понимать. — Вот же упертая, — он улыбается. И почему-то хочется продлить этот момент, чтобы остаться в нем подольше. — Какая есть, другой не будет, — а она смотрит на его губы, глупая, и облизывает свои, чтобы затем, окончательно нарушая границы личного пространства, прильнуть поцелуем — сначала несмелым, затем отчаянным, потому что сопротивления не поступает. И это так ошарашивает её саму, если честно, что Киён, находясь в состоянии эйфории, обвивает руками чужой торс, сцепливая руки за мужской спиной (как же приятно), и прижимается близко-близко, уже не думая о том, что Тэхён может оттолкнуть. А ему бы, по-хорошему, отстранить её от себя, сказать, что всё это ошибка, о которой они должны забыть, однако губы у Мин мягкие, язычок юркий, а объятия такие теплые, что Киму не хочется представлять, как эти руки прекратят касатся его, а вместо этого будут обнимать какого-нибудь Хосока. Тэхён за своими мыслями не сразу осознает, что перехватывает инициативу, и начинает обнимать в ответ, целуя уже так, что Киён остается быть лишь ведомой. Но она точно не думает жаловаться — всё так же жмется к мужскому телу и тает в кольце сильных рук, пока Ким и сам теряется в ощущениях. От неё вкусно пахнет, Тэхёну нравится. Да и в целом ему нравится всё, что связано с этой наглой девчонкой, пусть он и не признается в этом вслух. Иногда так бывает. Мы не всегда в силе влиять на то, что чувствуем. Киён ощущает как ладони ныряют под ткань ее рубашки, принимаясь водить по голой коже, и рассматривает это как знак, что можно быть более смелой. Однако попытка расстегнуть чужую рубашку пресекается Кимом сразу же. И для девушки раскалённая до сих пор обстановка становится до ужаса неловкой. — Ты мне так нравишься, что я ничего не могу с собой поделать. Прости, пожалуйста! Но ты ответил, и я подумала, что ты тоже хочешь. Но ты не хочешь, а я навязываюсь и всё это так по-грустному, что даже смешно, прости, — она смотрит куда угодно, только не на Тэхёна, а когда взгляд всё же останавливается на мужчине, Киён понимает, что он…смеётся? — А с чего вдруг я извиняюсь? Ты сам свои лапы загребущие ко мне потянул, вот ты и извиняйся! Я к нему, значит, с серьезными намерениями, а он мне голову морочит. Вот же петух ученый! Тэхён разражается настоящим смехом, и как бы сильно Киён не старалась сохранить серьёзность, у неё тоже невольно проявляется улыбка. Пусть грусть и небольшая обида по-прежнему на своих местах, девушка не может отрицать, что ей стало чуть легче. — Знала бы ты, как забавно выглядишь в своих объяснениях, — Ким смаргивает несуществующие слезы и улыбается широко-широко. Это уж слишком для влюбленного девичьего сердца. Запрещенный прием, Ким Тэхён. — Не улыбайся так. — Почему это? — Тэхёну действительно интересно, но он даже не догадывается, что ответ вмиг сделает его серьзным. — Ты наверняка знаешь, что очень красивый. А когда улыбаешься… Настолько красивый, что мне больно, — она сжимает ткань в области своего сердца, — прямо здесь. Но ты почему-то не веришь в то, что я чувствую, — и от этого еще больнее. — А ты даже не представляешь, как сильно я хочу снова тебя обнять, — и ведь действительно обнимает. Киён даже не успела переварить чужие слова, а такие нужные руки снова вернулись на талию. Приятно. — Что думаешь? — О чем ты? — Кажется, Мин совсем ничего не слышала. Мысли они такие — могут не на шутку увлечь. Может, стоит рискнуть? — Если после окончания университета ты всё еще захочешь быть со мной, то я дам нам шанс. — Думаешь, я поверю в то, что ты станешь ждать меня четыре года? — она скептично выгибает бровь. — Ты просто рассчитываешь на то, что я передумаю, — стальные нотки в девичьем голосе не предвещают ничего хорошего. — Но я не передумаю. А сидеть и ждать, пока тебя охмурит какая-нибудь дамочка бальзаковского возраста я не намерена, — она быстро наклоняется к Киму, чтобы оставить влажный поцелуй на губах. — Ты не отделаешься от меня, Ким Тэхён, — и срывается с места, так и не дождавшись чая. Кажется, будто её и вовсе здесь не было. — Хоть бы зонтик взяла… — Профессор бурчит себе под нос, поглядывая на ничего не понимающего Чайковского. — Ты в шоке? — следует громкое мяуканье и Ким мягко улыбается. — Вот я тоже. И на следующий день, когда мужчина приходит навестить мать, он никак не ожидает увидеть там Киён с улыбкой во все тридцать два вместе с ослепленной счастьем родительницей. Хорошее настроение мамы это прекрасно. Однако ввиду нынешнего положения дел это настораживает. — Сынок, — елейный голос госпожи Ким, кажется, вынуждает Тэхёна напрячься еще больше, — а когда ты мне собирался сообщить, что сам скоро станешь отцом? — Простите, что? Он моментально принимается стрелять взглядами-молниями в лису-затейницу, а та только улыбается загадошно загадочно и смотрит на лежащую в палате женщину так ласково, насколько это в принципе возможно: — Госпожа Ким, — девушка мило краснеет, начиная говорить тише. И почему она без оскара? — Я ему еще не говорила. — Ну конечно! Это полностью объясняет выражение шока на его лице. — Милый, ты не рад? — Конечно он рад, не каждый день ведь такие новости, — пациентка улыбается и Тэхён просто не может сказать правду, тем самым расстроив свою мать. А эта мелкая чертовка знает, что Тэхен будет держать рот на замке! Вот же подкинуло Киму «невестушку». А милый в прострации. Вне зоны доступа. Вне своего сознания, в конце концов. И что прикажете делать? Сбежать он не может, сказать правду, вроде как, тоже. Сам ведь изначально решил представить Киён своей невестой, так что дерзай, Тэ, разгребай последствия. — Да, конечно рад. Просто…эм… милая, тебе не кажется, что нужно было сообщить мне первому? — Предупредить, например, об идее, которая может свести в могилу? Мда, и как только его угораздило с ней связаться? И он вздыхает тяжело, продолжая наигранно улыбаться, в душе злясь на такую чужую своевольность. Но иначе было бы скучно, а в жизни Кима не наблюдалось слишком много острых ощущений. И пусть он в таком не признаётся даже себе, но эта часть Киён привлекает его гораздо сильнее, чем сама Киён может представить.