Проект любви

      Осенним вечером Москва прощается с беспорядком и суетой, которые творятся на улицах мегаполиса днём. Москва из города-муравейника превращается в таинственный и впечатляющий мегаполис, заставляя влюбляться в себя с каждым разом всё больше и больше.       Стоит лишь последнему лучу солнца скрыться за горизонтом, как зажигаются яркие огни московских витрин, а по улицам и проспектам мегаполиса начинает течь поток света автомобильных фар.       Скверы таят в себе таинственную атмосферу. Яркий свет фонарей приглушается лёгкой дымкой тумана; вокруг ни души. Лишь иногда можно встретить запоздалых прохожих, которые спокойно любуются ночной Москвой.       Из-за холодного ветра становится зябко, и ты уже хочешь побыстрее оказаться внутри какого-нибудь тёплого помещения, но желание гулять дальше по таинственным и волшебным улочкам города одолевает тебя, и ты идёшь дальше по тёмным аллеям, растворяясь в ночной Москве.       Настя и Саша прогуливаются по Георгиевскому скверу. Неспеша, размеренным шагом они проходят по дорожкам, шурша разноцветными листьями, которые застилают плитку. Домой возвращаться совсем не хотелось: впереди девушек вновь ждала целая неделя работы, многочисленные планёрки, встречи с поставщиками и инвесторами.       Девушки шли молча: каждая думала о чём-то своём. Между ними не было никакой неловкости. Просто и Саша, и Настя хотели насладиться атмосферой ночного мегаполиса, ощутить умиротворение и забыть о работе хоть на какое-то время.       Голова так и ходила кругом от большого количества отчётов, документов. Казалось, что вот-вот вся эта запара на работе будет сниться, если они не возьмут перерыв.       Хорошо, что были выходные, в которые девушки могли выбраться из дома и направиться не в офис, а просто пройтись по улочкам города. Иногда такие прогулки были без каких-либо целей: просто хотелось выйти за пределы четырёх стен и, вдохнув полной грудью, направиться туда, куда глаза глядят.       Саша выдыхала ртом, и еле заметный пар растворялся в свежем, прохладном воздухе. Девушка зарылась носом в шарф, что был обмотан вокруг шеи, а её руки в карманах мяли и разворачивали небольшой кусочек бумаги. Романовская мельком смотрит на русоволосую справа. В голубых глазах отражаются свет фар проезжающих мимо автомобилей и свет фонарей, что прикрывается какой-то легкой дымкой. Настя тянет рукава пальто на руки, пытаясь спрятать их таким образом от холода и поворачивается к брюнетке.       Александра достает правую руку из кармана, опускает взгляд на ладонь девушки, замечая при этом покрасневшие от холода костяшки. Сердце пропускает удар, и брюнетка берёт в свою руку замерзшую ладонь Насти. Глаза в глаза. Во взгляде голубых читается какое-то непонимание, которое позже сменяется осознанием происходящего.       Девушки продолжают молчать, и Настя, крепко сжимая горячую ладонь девушки идёт дальше. Размеренное дыхание, что было таковым буквально пару минут назад, сменяется на учащенное, из-за чего Бернацкая поворачивает голову в правую сторону. Взгляд девушки цепляется за одну из скамеек, которая так же стояла с краю дорожки, как и те скамейки, что они уже миновали.       — Сердце, разум и сознание цепью связаны одной. Если сердце исчезает — остальных берёт с собой, — Анастасия прочитывает вслух цитату Шота Руставели с таблички, что прикреплена к спинке скамейки.       — Я до сих пор размышляю над смыслом его слов, — Саша остановилась напротив скамейки и потянула руку девушки, чтобы они сели. — Я часто гуляла по скверу и каждый раз останавливалась напротив этой таблички, — кареглазая, не выпуская ладонь Насти из своей, кладет руку в карман, в котором, поглаживая костяшки, пытается как-то согреть руку девушки. — Мне часто говорили, что у меня нет сердца… — срывается с её губ, и она поворачивается к Насте. — И порой я начинаю задумываться над их словами и почему-то начинаю несколько верить, что у меня его по-настоящему нет.       — Почему? — Анастасия сжимает руку девушки в кармане и поворачивается к Саше лицом.       — По их словам, я стала жёсткой… Я шла по головам, чтобы достичь того, чего хотела. И они правы. Раньше я была совсем другой, как ты, например. Я многого боялась, стеснялась и просто жила, как какая-то серая мышка, всё время прячась от внешнего мира.       — И в какой момент всё изменилось?       — Когда я впервые влюбилась, — ответила Саша и, отвернув голову от собеседницы, стала смотреть вперёд на мимо проезжающие машины. — В тот момент, когда я встретила этого мужчину, мне хотелось сделать всё, чтобы он меня заметил. Конечно, при первой встрече я не могла произвести никакого впечатления на него: у меня просто не было того, за что можно было бы зацепиться. И тогда я начала меняться: со временем я перестала стесняться и уже могла спокойно заговорить с ним. Он это заметил, и мы стали общаться больше, потом мы начали встречаться, а затем… Он сделал мне предложение, — понижая голос на последних словах, закончила брюнетка. — Предложение, подача заявления в ЗАГС, подготовка и, наконец, свадьба. Тогда я поняла, что такое любовь на самом деле. А потом что-то пошло не так: он изменился и начал по-другому ко мне относиться, будто я стала какой-то вещью или игрушкой для него. Мне надоело терпеть все его выходки и я попросила развод. Он не хотел разводиться и пытался держать меня постоянно рядом с собой, будто я была какой-то собакой на привязи, — Саша крепко держала ладонь Насти в своей: ей трудно давались все эти слова, потому что она вновь пропускала через себя все те эмоции, что уже испытала тогда. — А потом я перестала чувствовать, будто кто-то нажал на кнопку отключения чувств. Булгаков писал: «Сначала она долго плакала, а потом стала злая»* То же самое произошло и со мной. Не знаю, сколько времени я так жила, без чувств, но в итоге мы развелись. Без угроз, конечно, не обошлось, и он, яростно крича о том, что уничтожит меня, выгнал из дома. После этого я жила у Жени. Он постоянно отгораживал меня от противоположного пола, а потом я просто забыла о том, что такое любовь. Я стала более серьезной, холодной и отстранённой, отгораживала себя от новых знакомств да и от людей вовсе. А потом Женя предложил открыть бизнес, но только, когда мы его открыли, Женя был более сдержанным, а я шла вперед по головам, не замечая перед собой ничего: просто наплевала на людей и на их чувства, как на мои когда-то…       — Мне очень жаль, что с тобой так обошлись, — вполголоса произнесла Настя. — Ты во многом мне помогла, и это доказывает, что у тебя есть сердце — вот здесь, — Бернацкая положила правую ладонь на грудь Саши, чувствуя быстрое сердцебиение.       Их лица оказались в непозволительной близости друг от друга, и со стороны даже казалось, что девушки слились в сладостном поцелуе. Они сидели так около минуты, опаляя жарким дыханием лица.       — Я думаю, что пора домой, — полушепотом сказала Александра, смотря в голубые глаза перед собой. — Ты будешь не против составить мне компанию и переночевать у меня?       — Я буду не против, — слабо улыбнувшись, ответила русоволосая.

***

      В автомобиле Саша включила печку, чтобы в салоне потеплело. На улице поднялся ветер, из-за чего стало ещё холоднее, и на улице стало невозможно долго находиться.       Настя терла ладони друг об друга и дула на них, чтобы согреть, а Саша слабо улыбалась, смотря на неё: ей стало легче от того, что она рассказала девушке свою историю.       Насте было важно, чтобы Саша открылась перед ней. Несмотря на то что они больше общались, Бернацкая мало знала о жизни брюнетки, а страх мешал что-либо спросить.

***

      Саша притормозила у автоматических ворот, чтобы заехать на свой участок. Ожидая, когда ворота откроются, девушка повернулась к Насте и улыбнулась, увидев, что та спит. Романовская старалась аккуратно заехать, чтобы не разбудить Бернацкую, и, когда она припарковалась, заглушила двигатель. Ей совсем не хотелось вырывать русоволосую из её сна. Саша могла бы просто сидеть и любоваться безмятежностью девушки, но, отогнав от себя такие мысли, решилась будить голубоглазую.       — Настя, мы приехали, — Саша произносит эти слова над ухом спящей девушки и, пользуясь моментом, вдыхает её приятный запах.       Бернацкая морщит носик и поворачивает голову в сторону Саши, тем самым касаясь её носа своим. Александра в этот момент испытывает огромную массу эмоций и просто не может оторваться от этой близости с девушкой.       — Здесь так тепло. Не хочу выходить, — вытягивая ноги вперед, бурчит Настя с закрытыми глазами.       — Я не позволю тебе спать в машине. Дома будет намного комфортнее, — выйдя из ступора, ответила Саша.       — Дай ребенку хоть раз в машине поспать, — по-детски дует губки голубоглазая и зевает.       — Обязательно дам… Поспать в машине, но в следующий раз.

***

      Дома было тепло. Саша показала Насте, куда можно повесить пальто и проводила до ванной, чтобы вымыть руки.       — Ты живешь здесь одна?       — Да.       — И как тебе? Одиноко?       — Одиноко мне в душе. Но, как писал Ремарк, одиночество — извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нём лишь чересчур много говорят. Человек одинок всегда и никогда.*       В этот момент Настя хотела, чтобы брюнетка навсегда забыла, что такое одиночество. Поэтому, пока Саша мыла руки, Настя обняла девушку со спины, утыкаясь носом куда-то в шею и шепча:       — Я буду рядом. Надеюсь, тебе больше не будет одиноко…