Обретенное счастье "Сиквел"

3 года в одном состоянии, которое с каждым днем только угнетает. Внутри пустота, которую нельзя ничем закрыть. В душе одни воспоминания, проведенные с настоящим вечным ребенком, которого больше нет рядом, который исчез несколько лет назад по ошибке. Ошибка, совершенная Йесоном, изменила жизнь обоих парней. 3 года без улыбки Ким Рёука; 3 года без теплых слов Ким Рёука; 3 года без нежных объятий Ким Рёука. Без всех этих действий Йесон просто медленно умирает. - Йесон-а, мы идем в кино, пойдешь? - улыбаясь, спрашивает Донхэ, - не всё же время раскисать. Донхэ около года был сам не свой. Без вечного макнэ всем было очень тяжело, потому что никто не знал куда он пропал, жив ли или нет. Но насчет второго предположения никто не думал, чтобы не нагнетать обстановку. Многие мемберы поначалу считали виноватым во всем Йесона, но вслух это не озвучивали, видя ужасное состояние старшего. Если бы тогда он не привел ту девицу, то ничего бы не было. Если бы тогда они держали свои отношения в тайне, то менеджер не запретил бы им быть вместе. Это глупое "если бы" всё портит и разрушает. - Спасибо, но я лучше побуду в общежитии, - распространенный ответ Йесона, который чаще всего он произносит мемберам. Все покидают общежитие, оставляя Йесона одного со своими душераздирающими воспоминаниями, которые не дают парню покоя. Каждый момент, проведенный с Рёуком, даже грустный, заставляет старшего слегка улыбнуться. Ему так не хватает его ребенка, его милого человечка, без которого невозможно счастливо жить. Одевшись, парень выходит на улицу, направляясь к остановке, чтобы поехать в место, где нет шума повседневной сеульской жизни. Да, сейчас хочется просто побыть в полном одиночестве, которое Йесона никогда не покидало, точнее за последние годы не покидало. Настолько быть глупым, настолько быть беспомощным - это невыносимо. Большие дома исчезли, вокруг одни длинные поля. Йесон выходит из автобуса, направляясь вглубь просторных полян. Вокруг тишина и спокойствие. На улице зима, не слишком холодная зима, но и не теплая. Парень садится на небольшой пригорок, который не покрылся снегом. Хочется заплакать, но за эти бесконечные годы слез не осталось. Хочется кричать, но за этот промежуток времени голос совсем сел. От такой беспомощности становится ещё хуже и хуже. Нет никакого выхода из этой ситуации. Лишь перед глазами редко возникает образ улыбчивого вечного макнэ, который что-то весело говорит, забавно жестикулируя своими ручками. Йесон улыбается, забывая все свои проблемы на некоторое время. Кажется, что время специально остановилось, давая парню вновь увидеть своё потерянное чудо, без которого жизнь потеряла краски, без которого нет возможности быть счастливым. Время кончается. Йесон медленно покидает это тихое одинокое место, постоянно оборачиваясь назад, надеясь увидеть его - Ким Рёука, но видит только пустоту. - Ты же понимаешь, что так долго продолжаться не может. Уже прошло 3 года! Нам всем тяжело, но время идет и нужно уметь отпускать, - ежедневные слова лидера, которые для Йесона ничего не значат. Это просто глупая трата времени на него всех мемберов, которые хотят вернуть своего друга к жизни. - Йесон-а, поезжай домой и отдохни, - спокойно говорит Канин, стараясь не показывать своих чувств. Йесон не был дома уже полгода. Может быть, чтобы избежать банальных вопросов и нравоучений. Но сейчас он просто приходит в свою комнату, ложась на холодную кровать. Никто к нему не заходит, наверное, родители наконец-то его поняли. - Ты не должен винить во всем себя! Кто он для тебя был? - беспомощно спрашивает мать. Йесон и сам не знает, кто он для него был: друг или любимый человек. Скорее всего второе, но лучше об этом никому не говорить. Очередная неделя отдыха проходит также бесцветно, как и другие. Йесон просто уходит, возвращаясь в общежитие. По дороге он видит смеющихся парней, которые поедают сладкую вату. - Зачем тебе сладкая вата? - непонимающе спрашивает Донхэ, смотря на Йесона, который довольно несет палочку с угощением. - Для Вукки. Он любит сладости. Прислонившись к твердой стене какого-то огромного здания, Йесон закрывает глаза. Воспоминания больно лезут наружу, заставляя парня ещё сильнее страдать от своей безысходности. Что можно сделать? Можно ли что-то исправить? Где сейчас Рёук? Его никто не видел, даже родители, хотя, может быть, они и молчат. Конечно, он обидел свое чудо. - Мы должны выступить успешно, как и всегда! Йесон, возьми себя в руки. Очередной концерт. Фанаты быстро забыли Рёука. Конечно, пару месяцев рыданий, а потом нашли себе другого оппу и биаса. Их можно понять, потому что они не были так знакомы с Рёуком, как Йесон. Стоя на сцене, Йесон лишь натянуто улыбается, стараясь скрыть свою грусть, которая всегда с ним. Он не смотрит на фанатов, пытаясь представить перед собой Рёука, но фантазия в этот раз подводит. Парень лишь глупо улыбается, не слыша речей мемберов. Только в гримерке эта наигранная улыбка исчезает. Многие вздыхают, видя уже привычное выражение лица Йесона. - Йесон-ши, оставить Вам письма от фанатов? Здесь их немного, - покладисто спрашивает стафф. - Да, оставьте, - Йесон почти никогда не читает всякие признания в любви, но сейчас что-то хочется отвлечься от всего. Парень спокойно садится в углу гримерки, читая письма. Все одинаковы и стандарты, что немного огорчает. Он, вздыхая, откладывает различные послания в сторону. - Йесон-а, мы уже уходим. Ты идешь? - Последнее прочитаю. Йесон аккуратно раскрывает письмо, отличающееся от прежних.

Здравствуй, Йесон-хён. Вот опять пишу, но ты опять не прочитаешь, потому что это твое нелюбимое занятие, на которое ты не тратишь время. Всё же, прошло уже так много времени, поэтому не знаю о чём и написать. Может быть, твои интересы изменились, да и девушка поменялась, но я всё равно буду рад за тебя. Ты тот человек, на которого я не смогу долго обижаться, злиться. Ты тот, кто всегда будет у меня в памяти. Не грусти, твой, или не твой донсен.

Множество раз перечитав, Йесон бежит к стаффу, расталкивая посторонних людей. Он поспешно ищет человека, который передал эту стопку писем. - Простите, а прошлые письма у Вас? - переводя дыхание, спрашивает он. - Прошлые? Да, но там не все. Вам же каждый день приходят письма и, естественно, что я их не храню, - поясняет мужчина, ища в ящике прошлые письма, адресованные Йесону, - держите. Здесь те, которые сохранились. А зачем Вам? Но Йесон уже направляется обратно в тихую гримерку. Сев на пол, он, дрожащими руками, достает письмо за письмом. Быстро осматривая каждое, парень находит похожее. Напряженно вздохнув, он открывает его.

Опять это банальное здравствуй, Йесон. Думаю, глупо писать человеку, который не любит читать, ха-ха-ха. Я был на вашем концерте в Китае, как фанат, представляешь? Я скучаю по всей нашей дружной и сумасшедшей семейке, но я уверен, что у всех всё прекрасно и у тебя тоже. Жирафик.

На глазах появляются слезы, которых так давно не было, которые, казалось, исчезли. Йесон тихо заплакал, обнимая эти два дорогих для него письма. Может это шутка? Нет, потому что почерк именно его любимого Вукки. Он ждал, что Рёук отзовется; он верил, что Рёук жив. Как добрался до общежития, Йесон не помнит. Он просто теперь сидел в гостиной, показывая письма мемберам. Кто-то расплакался - это были Донхэ и Сонмин; кто-то начал бегать по всему общежитию - это были Шивон и Ынхёк; кто-то не мог поверить - это были Кюхён и Канин; остальные мемберы пребывали в прострации. - Он жив, понимаете? Он жив, - Йесон снова заплакал, но теперь от счастья. *** Рёука "поймали", когда он снова отдавал письмо Йесону. Теперь его никто и никуда не отпустит, потому что Йесон снова такого не переживет...