Влюбленный боевой маг - страшный сон любого темного

Из ресторации Коннор ушел голодным. Радовало только то, что шел он сейчас не в школу, а в гостиницу, на встречу с братом. «И с тварью за ручку. – Он вздохнул. – Ведь навязался же, бесстрашный. Отец из него только волей Мораны душу не вытряхнул, а он идет и улыбается, хотя и часа не прошло». *** В кабинете отец устроил настоящий допрос, Уиссонт выглядел чуть свежее мертвеца. Все проступки объяснял любовью, собственным слабоумием и горячим бойцовским нравом. Прощения тот не получил ни от отца, ни от Коннора. Но получил шанс. «Ты, выблядок, не только нервы моему сыну попортил, но и здоровье. Думаешь, ему весело эти четыре года было учиться без возможности даже перевестись. Так что замаливать прощение будешь на протяжении оставшегося месяца. На каникулах приедешь к нам, и если Коннора устроит, то мы проведем помолвку. И запомни, кроме как младшим мужем тебя в моей семье никто не возьмет. Не округляй глаза, ты – выблядок и титула у тебя нет, а Коннор – лорд древнего темного рода. Считай у тебя два варианта: отказаться или согласиться на все условия. И еще, узнаю, хоть о малейшей твоей провинности за этот месяц – выжгу мозги» - отец говорил серьезно и обстоятельно, для убедительности демонстрируя свой дар. Коннор был счастлив, что никогда не попадал тому под горячую руку и не вызывал таких эмоций. *** Когда они закончили, Коннор понял, что перенервничал и хочет есть. Папа рассмеялся и пригласил к себе: «Устроим семейный ужин, с братом хоть увидишься». Отказаться было невозможно. Однако радость омрачил Уиссонт: «Я Коннора в город вывел, мне его жизнь доверили, значит, я должен идти с вами. Обратно меня без него не пустят, да я и сам не пойду». Очень хотелось дать Грегори в морду, но отец посмеялся над ним и предупредил, что нашлет «кое-что интересное», если «его мальчики будут недовольны». Грег, на удивление, согласился, боевка тупая. Ели на первом этаже гостиницы, там была столовая, в которой за отдельную плату можно было заказать все, что захочешь. Коннор хотел побольше мяса и молока. Дичь была жесткой, но молоко – парное, жирное, с успевшими настояться сливками – выше всяких похвал. Когда с трапезой было покончено, он схватил брата за руку и рыкнул Уиссонту, чтобы сидел внизу и ждал. Уже в номере, куда он притащил Сэмми, они смогли нормально поговорить. Брат, для своих четырнадцати, был очень сообразителен и сразу понял, чем Уиссонту грозит его «люблю не могу». Смеялся он долго, но брата предупредил, что это может быть опасным. Коннор только отмахнулся, он уже предвкушал, как сможет отомстить уебку на каникулах, а пока – поиздеваться, проверяя на прочность раскаявшегося задаваку. Беспокоил только резон папы на согласие, но он ответил, что сын почти совершеннолетний и ему решать. А вот свадебный обряд проводить запретил. «Не раньше двадцати у нас проводятся такие обряды. И не зря. Понимаешь, магия меняет твое тело и ее принятие занимает много времени. Начинается это обычно с малым совершеннолетием, а заканчивается – с полным. Если жениться, пока магия еще нестабильна, это может вызвать дикие последствия. Поэтому можно только помолвку заключить. Если со стороны магии все нормально, то тогда можно и свадьбу устраивать. – Отец объяснял это не только сыновьям, но и Уиссонту, когда они сидели внизу. – Свадебный обряд, конечно, можно отменить, но для этого нужно много условий. И самое главное – не меньше пяти лет в браке. И за эти пять лет магия может попытаться убить носителя или партнера, еще покалечить. Это очень страшно. Конечно, можно найти варианты, например – раздельное жилье, но лучше избежать подобного. Возможны встречи, но на них никто не гарантирует безопасность. Поэтому я согласен на помолвку, а что будет дальше – только богам ведомо». Тот рассказ многое объяснил Коннору, но он уже начал сомневаться в гениальности своего плана. *** Возвращение в школу собрало аншлаг. Возле главных ворот столпилась вся шайка уебка, и, когда они увидели, что заходят Коннор с Грегори вместе, и Грег-тварина-без-мозгов держит его за руку, заулюлюкали, засвистели и начали аплодировать. «Дерьмо. Огромная, мать его, куча дерьма, - Коннору стало стыдно. – Встречают, шакалья стая. Скалятся». Уиссонт, словно почувствовав его настроение, послал всех матом. Внутрь заходить Коннору не хотелось. Хотелось схватить Картера, отца и брата и бежать за границу. Видимое спокойствие давалось ему огромными усилиями. В свою комнату он почти вбежал, таща Грегори на буксире. Только внутри он сообразил, что сам привел в свое логово врага. «Идиот! – простонал он про себя, - какой же идиот. Столько времени охранять и проколоться так глупо». А в комнате сидел его лучший друг Картер. И очень многозначительно на него смотрел.