Позволь называть тебя своим Солнцем

Отныне всё свободное от съёмок время Дженсен проводил в обществе девушек. Разных. Разного возраста, разного вероисповедания, разного цвета кожи. Блондинок, брюнеток, рыжих. Длинноволосых, коротко стриженных. Кареглазых, голубоглазых, зеленоглазых. Впрочем, он не слишком-то обращал внимание на их внешность и уж точно не рассматривал цвет их глаз. Они нужны ему были для секса. Он надеялся, что с их помощью сможет забыть Джареда легко и быстро. Но он ошибался. Кто бы не был в постели Дженса, думал он всегда только об одном человеке - о своём мальчике с рысьими глазами. Он работал, ел, пил, трахался, спал, дышал с одной лишь мыслью - как там Джей? Джей, которым прекрасным цветком распустился в его руках, который дал ему себя сорвать, и которого он сам же и загубил. Тяжесть вины, разлуки и стыда ежесекундно давили на сердце. Боль не заглушали ни секс, ни алкоголь. Даже работа, ради которой он расстался с Джаредом перестала приносить радость и удовлетворение. Мир сошёл со своей привычной оси. «Возьми себя в руки и сосредоточься на деле», - наставлял его Питер по телефону, чувствуя в голосе подопечного апатию. Эклз брал себя в руки, каждую сцену отрабатывал на сто процентов, но после съемочного дня неизменно заходил в бар, пропускал пару-тройку стаканов, дожидался пока алкоголь расслабит напряженные мышцы и заблокирует воспоминания, после чего знакомился с первой попавшейся девицей и шёл с ней в отель, в надежде хотя бы на несколько часов заполнить бескрайнюю пустоту внутри. Пустота не заполнялась, а наоборот ширилась день ото дня, заставляя Дженсена каждую ночь смотреть в оглушающе-молчаливое почерневшее небо, казнить себя, и вновь и вновь старательно топить тоску в алкоголе. *** - Есть разговор, - как ни в чем не бывало сказала Эмма, подхватывая Дженсена под руку, в тот момент, когда он покидал съёмочную площадку. - Какого черта ты делаешь в Нью-Йорке? - прошипел Эклз. - Сказала же, есть разговор, - повторила девушка, не отводя взгляда от лица Дженса. Эклз остановился: - Говори, - враждебным тоном произнёс он. - Может, поговорим у тебя в отеле? - Голд огляделась. - Чтобы без свидетелей. - Так бы и сказала, что тебе приспичило потрахаться, - усмехнулся Дженсен, метнув на девчонку жесткий взгляд своих зелёных глаз. - Не льсти себе, - дёрнула плечом Эмма. - Ты может в постели и шикарен, но не незаменим. - Эмма, говори, что ты хочешь, или уходи, - устало попросил Дженс. - Окей, - кивнула она, перекатывая во рту жвачку. - Я видела твоё фото в газете… Эклз напрягся, хотя и попытался внешне не показывать этого. - Ну, и? - Фото поцелуя с парнем, - добавила девушка и выжидающе уставилась на Дженсена. Однако, не дождавшись от него никакой реакции, продолжила: - И соответствующую статью. Не знаю,в курсе ты или нет, но пошли разного рода слухи… - Мне плевать, - резко оборвал её Дженс. - Послушай, я-то знаю, что ты никакой не гей, - гнула своё девчонка. - И я могла бы помочь тебе восстановить репутацию. - Это ты меня послушай, детка, - в глазах Эклза вспыхнул гнев. Нервы натянулись до предела. - Мне плевать на репутацию! Плевать на тебя! Меньше всего я горю желанием доказать кучке снобов, что я не гей! Моя личная жизнь - это моя личная жизнь! - Но, Дженсен… - Иди к черту, Голд! - со злость выпалил Дженс. - Идите вы все к черту. - Уже намного тише добавил он, стремительным шагом направляясь в сторону бара. - Вам нет места в моём личном аду. Отсутствие Джареда в его жизни разрывало душу на части. Шли дни, недели, но рана не затягивалась, а напротив становилась всё больше и кровоточила всё сильнее. Злость на самого себя не находила выхода. *** Листва блестела после ночного ливня, воздух был ещё влажный, но уже душный. Джаред бежал по грунтовой дорожке, а его ритмичный пульс отзывался именем Дженсена. Пытаться не думать о нем у Джея не получалось. Его мир сузился до семи заветных букв, и ничего, кроме Дженсена его не интересовало. Он засыпал и просыпался с его именем. Он с маниакальной одержимостью искал о нём новости, и каждый раз до смерти боялся увидеть сообщение о его женитьбе. Шерон и Джеральд пытались наставить сына на путь истинный разговорами, уговорами, молитвами и даже угрозами, но когда они поняли, что данная миссия им не под силу, то подключили к этому делу старшего сына. Но и Джефри не смог повлиять на своего брата. Тогда Шерон намекнула Габриэле на то, что если она хочет заполучить Джареда, то ей надо действовать смелее и соблазнить его. Девушка с радостью последовала данному ей совету и тем же вечером, облачившись в соблазнительно-откровенную атласную сорочку с кружевом, проникла в комнату Джея, пока тот был в душе и, расположившись на его постели, приняла кокетливую позу. - Габи! - младший Падалеки вышел из ванной комнаты в одном полотенце, повязанном вокруг бедер. Он уже давно перестал запирать дверь, ибо после его возвращения домой Габриэла не особо сильно докучала ему, и Джаред решил, что кузина в конце концов утратила к нему свой интерес. - И как это понимать?! - А как ты это понимаешь? - девушка зовуще облизнула губы. Джаред окинул взглядом её длинные ноги, стройные бедра, едва прикрытую тонкой тканью изящную грудь с торчащими сосками, и ничего не почувствовал. Ни малейшего намёка на желание. Его сердце было переполнено любовью. Его тело жаждало близости, но лишь с одним человеком, и он не собирался заменять его никем другим. - Тебе лучше уйти, - сказал Джаред. - Джей, позволь мне подарить тебе удовольствие, - предложила Габриэла, расплываясь в елейной улыбке. - Не позволю, Габи, - категорично ответил Падалеки. - Потому что я не хочу этого. - Я могу сделать так, что ты захочешь, - Габриэла приподнялась и потянулась руками к Джареду, намереваясь стянуть с него полотенце. Однако Джей вовремя перехватил её руки и довольно-таки ощутимо сжал тонкие запястья. Девчонка вскрикнула. - Иди к себе! - рявкнул на неё Джаред, ослабевая хватку. - Ты ненормальный! - Рад, что ты наконец-то это заметила, - язвительно отозвался он. Габи встала с кровати, взяла со спинки кресла брошенный халатик и, прижав его к груди, подошла к двери. - Секс с девушками в сто раз круче, чем с парнями. - Вот и займись им с девушкой, - шикнул Джей и, дождавшись, когда она выйдет из комнаты, повернул в дверном замке ключ. Решение изменить к чёртовой матери всю свою жизнь пришло на следующий день во время его перемещений с подносом от одного столика к другому. Поздно вечером, сидя на берегу океана и всматриваясь в темноту, Джаред обдумал всё более основательно. Он решил уехать из Лос-Анджелеса. Уехать, чтобы начать новую жизнь с чистого листа. Сначала Джаред подумывал о том, чтобы вернуться в Сан-Антонио, но в этом городе жили родители Габриэлы и ещё какая-то родня со стороны матери, которую он не помнил и не горел желанием видеть. Нет, Сан-Антонио отпадал. Джей перебирал в голове города Техаса, вспоминал какие там есть учебные заведения: он ведь не собирался бросать учёбу, и неожиданно ему на ум пришёл университет в Остине. Наутро Падалеки разузнал все интересующие его подробности, начиная от наличия свободных мест и заканчивая условиями перевода, после чего проверил свой банковский счёт и направился в колледж, чтобы подать заявление об отчислении. Родителям он сообщил о своём намерении переехать спустя несколько дней, когда уже все необходимые документы для его перевода в остинское учебное заведение были у него на руках. - Нет, это просто невыносимо! - воскликнула Шерон. - У всех дети, как дети, а у нас сущее наказание! - Мне не пять лет! - вспылил Джаред на слова матери. - Вот именно! - подтвердила Шерри, энергично кивая головой. - Пора бы повзрослеть, Джаред! Джей шумно вздохнул: - Я это и собираюсь сделать, - пояснил он. - Поэтому и уезжаю. Женщина побарабанила пальцами по столешнице, посмотрела на мужа, а затем перевела внимательный взгляд на сына. - Когда ты уехал в последний раз, ты стал геем. - Я всегда был геем, - бросил младший Падалеки. - Джаред, тебе надо обратиться к врачу, - повелительным тоном проговорила Шерон. - Это ненормально, чтобы парень спал с парнем. Это надо лечить! - Мама, это не простуда! - Джаред плеснул себе в стакан виски на один глоток. Его терпение было на исходе. - Знаешь, есть тысячи случаев, когда парень спит с парнем. - Но не в нашей семье! Джаред опрокинул порцию алкоголя, моментально почувствовав, как крепкий напиток обжёг горло. - Боже мой, Джеральд, я ведь тебе говорила, что мне порой кажется, будто нашего младшего сына подменили в роддоме? - женщина возбужденно заходила по комнате. - Можно сделать ДНК, - буркнул Джаред, тут же почувствовав на себе неодобрительный взгляд отца. - Шерри, - Джеральд мягко похлопал жену по руке. - Я считаю, что Джею надо позволить уехать, хотя я и не согласен с его решением. - Подчеркнул он вторую часть фразы. Миссис Падалеки тяжело опустилась в кресло. - Налей мне выпить, дорогой, - попросила она Джеральда и снова переключила внимание на сына: - Где ты там будешь жить? - Её брови вопросительно приподнялись. - В кампусе, - ответил Джаред, и без тени иронии добавил: - И я буду работать. Так что ваших денег мне не нужно. Шерон устало покачала головой. - Не понимаю, в кого ты такой упрямый. Ничего больше не став говорить, Джаред ретировался из комнаты, не в силах выносить этот спор, и направился к Люси. Прощание с экономкой далось ему тяжелее, чем прощание с родителями. Люси была единственным человеком, знавшим об истинным причинах, побудивших Джея к переезду. - Я люблю его больше жизни, - признался ей Джаред. - Совсем скоро он вернётся из Нью-Йорка, и я не смогу находиться с ним в одном городе и не иметь возможности видеть его или, что ещё хуже, видеть его с девушками. Это убьёт меня, Люси. - Поезжай, сынок, - благословила его женщина. - Тебе нужно вылечить сердце, а для этого требуется смена обстановки и время. - Интересно, сколько времени? - задумчиво спросил Джей. - Много, Джаред, - вздохнула она и поцеловала прильнувшего к ней парня в макушку. - Иногда, целая жизнь. Всю дорогу в Техас Джаред размышлял о словах Люси. Парадокс, но женщина, у которой не было своих детей понимала его в сто раз лучше, чем родная мать. Правда, надо отдать Шерон должное, она все же подошла к сыну, когда тот уже загрузил в машину последнюю сумку, и даже обняла его на прощание, вот только слова, которые она произнесла, развеяли последние иллюзии Джея на её счёт. - Я все-таки надеюсь, что ты одумаешься, - сказала Шерри. - Если тебе не по вкусу Габи, то мы найдём для тебя любую другую красавицу, только не связывайся больше с парнями. - И я надеюсь, мама, что рано или поздно ты примешь меня таким, какой я есть, - с этими словами Джаред сел за руль своего автомобиля и направился в новую жизнь. В жизнь, в которой у него не было ни семьи, ни друзей, ни любимого человека. *** Дженсен поспешно разделся, сорвал с девчонки бельё, натянул презерватив и, мгновенно погрузившись в её влажное нутро, практически сразу же задвигался в лихорадочно-первобытном ритме, чувствуя, как отделяется тело от души. Девушка, распахнув бёдра, стонала, выгибалась, подгоняла его. Дженс вонзался в неё жёстко, грубо, но девчонке это похоже нравилось, она с жадностью приникала к его телу, требуя ещё и ещё. Но Эклзу было плевать на её удовольствие. Он трахал девицу, имени которой даже не знал, с каждой секундой ускоряя темп не потому, что она так просила, а потому, что он сам этого хотел. И через несколько толчков ощутил наступление разрядки, принесшей не сладкое наслаждение, а лишь короткий, дешевый кайф. Утром Дженсен вернулся в Лос-Анджелес. Впереди у него были десять дней отдыха. Поначалу Дженс подумывал куда-нибудь свалить из города. Куда-нибудь подальше. В Бразилию или в Аргентину. В крайнем случае в Орегон, покататься на лыжах и остудить голову. Однако войдя в квартиру и увидев на кровати Джареда оставленные им деньги и плюшевую обезьяну, Эклз почувствовал, как сердце, совершив кульбит, подскочило к горлу, перекрывая дыхание, как воспоминания набросились на него, вынуждая схватиться ладонью за стену, ибо тело неожиданно охватила болезненная слабость. Медленно, словно только-только научившись ходить, Дженсен подошёл к кровати и сел на неё. Взяв в руки игрушку, он прижал её к лицу, чувствуя запах Джея. Так хорошо, как с Джаредом Дженсу не было никогда и ни с кем, и он боялся, что больше и не будет. Его никто и никогда не любил так терпко, так неистово и одновременно так нетребовательно, так нежно и так страстно, так дерзко и стыдливо. Его никто и никогда не любил так искренне и по-настоящему. В конце концов никто, кроме Джареда, не любил его самого, восхищаясь лишь образом, созданном на экране. «Запомни, сынок, счастье мимолетно и лживо. Вечной бывает только печаль», - любила повторять ему мать слова известной французской писательницы. Дженсен решил во чтобы то ни стало опровергнуть это.