my queen.

Это была не битва. Это была мясорубка, просто мясорубка. Так пусто на душе никогда не было. Вроде всё закончилось. Надо радоваться. Однако проходя по замку, по стене, смотря на эти трупы, на этот лёд, что остался от ходоков, на кровь, которая повсюду, я чувствую себя пустым. Не понимаю, как я вообще выжил. Мы были не то, что на волосок от смерти, мы были почти мёртвыми. Если бы не девчонка Старк, которая успела воткнуть в этого голубоглазого хмыря кинжал, мы все были бы сейчас мертвы. То, что мы выжили, даже не счастье и не удача, это … я не знаю, как это назвать. И на душе так тяжко. Все бегают, помогают раненным. А в глазах ещё не прошедший страх, отчаяние и боль. И я их понимаю: мы пережили то, что никто ещё не переживал из ныне живущих, и по какому-то необъяснимому обстоятельству остались живы. Видно, все удивлены, что их сердца ещё бьются, ведь каждый из нас уже похоронил себя. Каждый. Иду по замку. В голове пусто. В ушах у меня всё ещё звучит стук кинжалов и злобное рычание мёртвых тварей, в носу стоит зловоние, исходившее от мёртвых тел, я чувствую на себе кровь и пот, и хочется содрать с себя кожу, чтобы больше никогда не чувствовать ничего подобного. Хочется заснуть и не проснуться. Хочется всё забыть. Но вместо этого я продолжаю идти, сам не зная куда, просто чтобы что-то делать, чтобы не стоять на месте, чтобы не предаваться воспоминаниям о битве, чтобы не думать о том, что все мы только что пережили. Я не знаю, где Тирион. Я слышал, что в крипте восстали мёртвые и напали на тех, кто был там. Я уже собирался туда бежать и искать брата, но Подрик сказал, что он жив. И этого пока что было достаточно. Видеть никого не хотелось. Даже Тириона. По крайней мере пока, пока я не свыкнусь с тем, что мы всё ещё живы. Слышу, как меня кто-то окликает. Я иду дальше, не останавливаюсь. Что бы мне там сейчас не хотели сказать, это подождёт. Глупая мысль: а не онемел ли я после всего? Говорить не хотелось настолько, что у меня язык не поворачивался, даже чтобы сказать окликнувшему хотя бы «Потом». Я устал. Я очень сильно устал. Столько всего испытать за один день выше моих сил. И как я не пытаюсь не думать о битве, в голове отрывочно мелькают картинки: ножи, кинжалы, кровь, голубые глаза, огонь, драконы, сгнившие зубы, ужасные мёртвые тела, куча мёртвых бойцов, Бриенна… Бриенна. Она сражалась так, что который раз был удивлён её отвагой и мастерством. И столько раз смерть была рядом с ней. И каждый раз мне было страшно за неё до гулкого биения сердца, до дрожи в коленках. Я не мог допустить, чтобы она умерла. Просто не мог. Неожиданно в голове возникает картина: Бриенна лежит мёртвая, как та куча бойцов, которых мы оставили на поле и как те, которых ходоки поубивали уже на стене. Её прекрасные синие глаза открыты, на лице выражения ужаса, а над ней эти страшные чудовища. Фу! Не думать об этом, не думать! Она жива. Я видел её: она помогает раненным где-то внизу. Она жива. А я в какой-то момент на стене подумал, что уже мёртв. Моя рука отбивалась от ходоков сама по себе, а я же уже ничего не чувствовал. Даже хотелось сдаться или окончательно умереть, чтобы всё закончилось. И единственное, что заставляло меня продолжать биться, что убеждало меня, что я ещё жив, это голос Бриенны. Её отчаянные выкрики напоминали мне, что она здесь и она ещё жива, и она велела мне не умирать. И я не умер. Хочется истерично смеяться. Семеро, мы остались живы. - Сир Джейме, - выкрик откуда-то со стороны, но кажется, как будто издалека, а голос такой знакомый. Оборачиваюсь и вижу Бриенну. Она выглядит очень плохо, у неё на лице всё ещё кровь и грязь, как и у меня. В её синих глазах усталость, печаль и отчаяние, и до этого я не видел её такой, а ведь мы с ней не мало пережили. И я готов клясться каждый день всем Старым богам и Новым, только бы не видеть больше её такого взгляда. Я ничего не говорю, только вопросительно смотрю. - Я просила Подрика вас найти, но он сказал, что вы прошли мимо него. Вам нужно к мейстеру. Может быть вы ранены, стоит, чтобы вас осмотрели. Мы все тут ранены, Бриенна, причём не столько физически, сколько морально. Хочется это сказать, но я продолжаю молчать. Неужели я и правда онемел? - Сир Джейме? – она вопросительно смотрит, ждёт ответа. Я продолжаю молчать. Семеро, она стоит здесь, она смотрит на меня, в её груди бьётся сердце, я слышу её дыхание. Она жива. У неё такие прекрасные глаза, и пока я в них смотрю, мне кажется, что я тону, пропадаю, умираю. И я говорю единственное, что мне приходит в голову: - Джейме. Просто Джейме. Она продолжает смотреть на меня, а я на неё. Её брови немного подымаются, в глазах удивление. Чего удивляться? Хватит на «вы», пора бы уже на «ты». - Вам надо к мейстеру, - настаивает она. Мне надо к тебе. Все мои поступки, всё, что я делал, привело меня к тебе. И сейчас мне нужен вовсе не мейстер. Но эти слова застревают в горле. Ну почему же именно с ней я так робок? - Вы храбро сражались. Я вами горжусь. - Да уж храбро. И при этом я снова обязана вам жизнью, и явно не единожды. Семеро, женщина! Ничего ты мне не должна. Я бы сделал это снова, и снова, и снова. Я до конца жизни буду тебя защищать, неужели ты не понимаешь? И этого я тоже не произношу. - Мы здесь все обязаны другу другу жизнями. Я вижу, как на лбу у неё возникает маленькая складка. Она вспомнила битву. Молодец, Джейме, ты напомнил ей о том, о чём вспоминать не хочется. О чём думать не хочется. Просто забыть бы всё это. И надо что-то сделать, сказать, успокоить её, напомнить, что мы живы, что битва окончена. Но я не могу. Я просто смотрю на неё, а она на меня. Мы молчим, и я понимаю, что очень внимательно прислушиваюсь к стуку её сердца и её учащённому дыханию, я наслаждаюсь этим. Мне уже кажется, что мы понимаем друг друга без слов. Но я всё равно спрашиваю: - Как ты? Она медленно вздыхает, её глаза становятся ещё печальнее, по лбу пробегают морщинки, и она усталым голосом отвечает: - Я очень сильно устала и хочу спать, но уснуть не смогу…из-за кошмаров. Как я тебя понимаю. Кошмары будут преследовать нас и в эту ночь и во все последующие, потому что это была жуть, это был самый страшный кошмар, это был ужас. Мы сражались с самой смертью. Продолжаю смотреть на Бриенну, в её глазах всё ещё эта ужасная печаль и отчаяние. Она страдает, как и все, кто остался в живых. И хочется ей помочь, но как? Я и себе то помочь не могу. - Пройдёмся? – просто предложение, чтобы не стоять. Она кивает, и мы идём куда-то и сами не знаем куда. Идём и молчим. Я не запоминаю дороги, просто передвигаю ноги. Каким-то образом мы оказываемся в Богороще. Я бросаю взгляд на небо, где красным цветом пылает рассвет. Рассвет, который, как я думал, я больше никогда не увижу. И это так приятно: смотреть на небо, дышать, слышать рядом тихое дыхание Бриенны, ощущать исходившее от неё тепло. И мне кажется, что это всё влияет на меня лучше любого зелья, которое дал бы мне мейстер. Эти ощущения меня оживляют. Бриенна смотрит на чардрево, на небо и иногда на меня. И она не выдерживает молчания. - Вы верите, что всё закончилось здесь, в этом месте? Вообще верите, что всё закончилось? Я вздыхаю. Ещё ничего не закончилось. Пусть мы победили самую страшную угрозу, но на железном троне сидит моя сестра, у которой целая армия золотых мечей, и она ни за что не отступится от власти. И она мне противна, когда я думаю об этом. Но сказать сейчас Бриенне, что война не окончена, значило бы забрать у неё те последние силы, с помощью которых она ещё держалась. Я так поступить не мог. Так что я ничего не говорю, просто молчу. И снова я смотрю на неё, она немного ёжится от холода и, к сожалению, у меня нет плаща, чтобы отдать ей. Я слышу, как она легонько вздыхает, думая о чём-то своём и смотря себе под ноги. Я изумлён тем, как красиво выглядят снежинки на её ресницах, это делает её глаза ещё прекраснее. Я смотрю на лёгкий румянец на её щеках. Интересно, это от мороза или от того, что я рядом? Почему я не замечал этого раньше? Почему не видел её красоту? Конечно, она далеко не красавица, её внешность не идёт в сравнение со внешностью многих девушек Вестероса. Но её душа намного чище и невиннее, чем у них у всех. И это делает её прекрасной для меня. И неожиданно я ловлю себя на мысли, что чаще обычного смотрю на её губы. Ведь нужно сделать всего шаг. Сделать шаг и почувствовать на себе её дыхание, почувствовать вкус её тёплых губ. И я делаю этот шаг, но на поцелуй так и не решаюсь. Она удивлённо смотрит, о чём-то задумывается, а потом без всяких слов, чувствуя, что я буду не против, обнимает меня. И я сжимаю её так крепко, что будь она стройней я бы её раздавил. Я ощущаю её дыхание на своей шее, чувствую её руки на своей спине, и мне становится уютно и спокойно. И тут я слышу тихий всхлип, учащённое дыхание и ощущаю что-то мокрое на плече. Она плачет. Бриенна Тарт плачет. У меня комок в горле. Я снова не знаю, что сказать. А она продолжает плакать. И я опять внезапно понимаю, что она женщина. Она просто слабая женщина. И я сжимаю её ещё сильнее. И слова как-то сами вырываются, а ведь я даже не планировал ничего говорить, но я шепчу ей на ухо: - Бриенна Тарт, ты прекрасна. Я не могу передать словами, как я рад, что ты жива. Я слышу, как всхлипы прекращаются. Слышу, как её сердце начинает биться чаще. Чувствую, как её хватка слабеет, и, видимо, она хочет оторваться и уйти, как она всегда делает, когда я намекаю на чувства, которые выходят за рамки дружеских. Как это было, когда я сказал, что для меня будет честью сражаться под её командованием. Но я держу её крепко, и я не отпущу. Пускай закатывает истерику, пускай плачет, пускай смущается или целует меня. Но я её не отпущу. Мы оба устали, но несмотря на это моя хватка сильнее, чем её. Я чувствую, как она пытается выбраться из моих объятий, но очень быстро сдаётся. Ещё раз всхлипывает, шмыгает забавно носом и кладёт голову мне на плечо. Я чувствую её руки в своих волосах, и у меня бегут мурашки по телу. И совсем неожиданно она произносит: - А я не могу поверить, что ты жив. Но вот ты здесь стоишь, ты настоящий и я могу к тебе прикоснуться. И тут у меня внутри всё сжимается. И снова хочется её поцеловать. Но я лишь сильнее сжимаю её. Не знаю, сколько мы так стоим. Она и я. И уже когда я слышу её уставший вздох, чувствую, что она почти не держит меня, я её отпускаю. - Ты устала. Тебе стоит пойти поспать, - и я пытаюсь вложить в эту простую фразу столько нежности. Она смотрит на меня и кивает. - Да, пожалуй, вы правы. Пойду к мейстеру, попрошу макового молока и постараюсь заснуть. И вам тоже необходим крепкий сон, сир Джейме. Снова это «вы», «сир Джейме». Но возражать нет сил, поэтому просто желаю ей спокойных снов. Она внимательно на меня смотрит, а потом поворачивается и уходит. И на этом вся моя выдержка заканчивается. Я понимаю, что устал настолько, что не могу стоять, поэтому сажусь на холодную землю и прижимаюсь к чардреву. Здесь буквально вчера мальчик Старк произнёс: «Кто сказал, что будет потом?». И я принял это как факт. Я был уверен, что умру. Но вот я здесь. Я живой. И что дальше? Можно вернуться к Серсее, просить прощения, примкнуть к её армии. Но она противна, её образ, который столько лет сидел у меня в голове, мне надоел. Что она любила больше, власть или меня? Что-то мне подсказывает, что первое. Я к ней не вернусь, с этим покончено раз и навсегда. Можно примкнуть к армии Дайенерис. Но это ведь просто смешно. Как можно преклонить колено перед той, кто хочет твоей смерти? Она меня вряд ли простит за убийство отца. Но мне, если честно, плевать. Ещё вариант остаться на Севере. Быть верным дому Старков. Но это сложно, львы столько лет воевали с волками, и служба Северу настолько шла бы наперекор всему, чему меня учили, с чем я рос. И куда податься? И тут у меня всплыли образы улыбающейся Бриенны, а потом плачущей у меня на плече. И я осознал, что мне настолько плевать на этих королей и королев и на этот железный трон. У меня одна королева – Бриенна Тарт. И ей я буду служить. Такое будущее меня больше чем устраивает.