Blooming wait for you

Писалось под Stray Kids – Mixtape #3

В большинстве своём подростки в школе делятся либо по трое, либо по двое. Трио в итоге распадаются, а «парочки» остаются до самого выпускного, как это произошло с Хёнджином и Чонином, у которых, на самом деле, год разницы, но они всё равно в одном классе. Так уж вышло, что Хёнджин, пролежав долгое время в больнице, остался на второй год, угодив за одну парту с его младшим лучшим другом — Чонином. Радости не было предела, даже несмотря на то, что придётся многое проходить заново (а это всегда так утомляет). Их дуэт считают странным. Вовсе не потому, что они как-то «не так» себя ведут. Просто очень необычно видеть людей, которые знают друг друга со времён голых жопок в песочнице, пережили прыщавый подростковый период, повидали в самых позорных ситуациях и до сих пор не разбежались с воплями. Как-то так вышло. Их фишкой была парная форма, которая одновременно соответствовала стандартам школы и отличалась от всех прочих. Вместо обыкновенной жёлтой Хёнджин носил тёмно-синюю, а Чонин — персиковую. А ещё извечные маленькие белые бутончики цветков, сорванных где-то во дворе школы, выглядывающие из нагрудных кармашков пиджаков.

(Прим. автора: отсылка к палитре цветов обложки альбома Stray Kids – I am YOU, в который входит саундтрек к этой работе)

Они походили на влюблённую глупую парочку, однако Чонину уже нравился хён из выпускного класса, но об этом знал только Хёнджин, как главное доверенное лицо. С одной стороны приятно, что тебя посвящают во все свои секретики и тайны, с другой — обидно, что ты столько делаешь для этого человека, всё время рядом с ним, а он втрескивается в левого парня. Обидно. Вот и сейчас, сидя в школьном кафетерии в обеденный перерыв, Хёнджину кусок в горло не лезет: Чонин выглядывает в другом конце зала столик выпускников, за которым всегда сидит Чан-хён, который улыбается лучезарно всем-всем, травит шутки и заботливо просит кушать хорошо. Он замечает Чонина, приветливо машет рукой, привставая из-за стола, чтобы его было лучше видно; у Чонина воздух из лёгких выбивается. Он машет сразу двумя руками, всем своим видом излучая безграничное обожание. Хёнджин исподлобья смотрит на младшего, ожидая, что тот сейчас сорвётся и побежит к Чану, но он через пару мгновений садится, жмуря глазки и носик, и вздыхает мечтательно. – Чан-хён такой… Хёнджин принимается за еду. – Такой… Нарочито хрустит хлебцем. – Да перестань ты! – Чонин слабо ударяет кулачком по столу, заставляя Хёнджина замереть с не дожёванной во рту пищей. – Чуво? – Не говори с набитым ртом, – бурчит Чонин, – это неприлично. Хёнджин глотает, запивая водой. – «Чего?», говорю. – Ты всегда начинаешь вести себя, как ребёнок, когда я начинаю говорить про Чан-хёна. – Да кто такое сказал? – Строит моську а-ля «я не при делах». Чонин поджимает губы, сощурено глядя на Хёнджина. – Я ем! Отвянь. Чонин фыркает. – Просто скажи, чем тебе не угодил самый прекрасный человек в мире, м? – Перегибается через стол, оказываясь максимально близко к другу. Хёнджин поднимает взгляд с тарелки, сталкиваясь с чониновским в паре сантиметров. Палочки сами выпадают из рук. Хёнджин начинает икать. Звенит первый звонок(-спаситель), оповещающий, что скоро начнутся занятия. Хван скоропостижно складывает всё на поднос, унося ноги прочь от столика, за которым остался сидеть в гордом одиночестве Чонин. – Во дурак… – Смотрит удивлённо вслед другу, решая чуть погодя пойти за ним. Как и всегда, впрочем. *** В очередной свободный выходной день Хёнджину приходит на ум замечательная идея — сходить с мелким в парк развлечений, в котором они не были с прошлого лета, потому как времени совершенно не хватало. А когда выпадает возможность, её надо хватать за все конечности, иначе убежит. Проблема в том, что её могут перехватить раньше тебя. [9:12] Привет, Чонин Сходим в центральный парк? Сегодня хорошая погода

[9:13]

Утречко, Джинни-хён~

Прости, сегодня не получится(

[9:13] А в чём дело?

[9:14]

Меня уже пригласили

[9:14] Куда?

[9:14]

В парк развлечений

[9:14] Кто? [9:21] Чонин??

[9:40]

Чан-хён

[9:42]

Прости

Ещё немного, и Хёнджин начнёт ненавидеть этого самого Чан-хёна за то, что уводит у него его маленькую радость с брекетами. *** В понедельник счастливый до безумия Чонин наваливается на Хёнджина с привычными душащими объятьями, визгом-писком и всем прочим, едва не повалив на землю. Через какое-то время он отцепляется, встаёт напротив, поправляя съехавший с плеча пиджак. Хёнджин с кряхтением потирает подвергшуюся атаке чересчур сильного ребёнка шею, мученическим взглядом смерив искрящегося радостью Чонина. – Ты чего такой агрессивный сегодня? Витаминов нажрался? Чонин легонько (как он думал) толкает хёна в плечо, отчего тот едва не падает. – Дурак! Ничего я не нажрался. Я просто очень счастлив. – И что такого случилось вчера, что ты меня задушить хотел? – Скептически интересуется Хёнджин. Чонин смущённо улыбается. – Ну… Чан-хён… – Ну? – Ну, это… Поцеловал меня. Губы Хёнджина приоткрываются в безмолвном «а». – Он сделал что? Чонин подходит ближе, привстаёт на носочки, шепча в самое ухо: «Поцеловалпоцеловалпоцеловалпоцеловал». Хёнджин отшатывается. – И что? Доволен? – Я счастлив. Какое-то время Хван молчит. – Знаешь… Я слышал, что человек он хороший… – Да-да, очень! – Вставляет Чонин с горящими обожанием глазами. –…но он никогда не встречался с кем-то дольше недели. – Ой, да брось, – отмахивается Чонин, – пошли в класс. Опоздаем. «А твоё разбитое сердечко латать мне, малыш», – с горестью думает Хёнджин. *** Следующие дней шесть Чонин разве что не летал на крыльях счастья по небосклону — настолько был окрылён своей глупой влюблённостью. Глупой и абсолютно безнадёжной. Всюду таскался за Чаном, забывая о присутствии Хёнджина. Домой его провожал Чан, с уроками помогал Чан, постоянно писал тоже Чан. Хёнджину дали своеобразный отпуск, который и нежеланный вовсе. Впрочем, по истечении этих нескольких дней, когда Хёнджин сидел в привычном месте на лавочке во дворе с книгой, которую зачитал до дыр, тухнув в больнице от одиночества, тихо шаркая подошвой кед по асфальту, к нему подошёл понуро опустивший плечи и голову Чонин. Хёнджин, наверное, и не заметил бы его, если бы не знакомый звук шмыганья носом. Хван поднимает взгляд со страниц книги на друга, чьи глаза виновато глядят в ответ из-под чёлки. – Бросил? – Угу, – снова шмыгает носом. Хёнджин тяжело вздыхает. – Ну, иди сюда, – раскрывает объятья Чонину, который семенит к нему и садится на колени, обвивая руками шею. Хёнджин прижимает тощее тельце к себе, целомудренно чмокая в висок. Чонин начинает тихо плакать. – Да ты мой маленький… Всё хорошо, у тебя есть я, – гладит по волосам, – ты всегда можешь прийти ко мне, когда тебе грустно и плохо, верно? – Чонин слабо кивает. – Я люблю тебя. – И я, – шепчет гулким от слёз голосом. Хёнджин улыбается. «Любил бы ты меня, как я тебя». Но ему и этого достаточно. ***

Писалось под Stray Kids – 19

Они лежат на небрежно заправленной покрывалом кровати в комнате Чонина; окно открыто нараспашку — жарко, с телефона играет тихая музыка неизвестного исполнителя, где-то на фоне, на кухне, копошится мама. Хёнджин, звездой раскинувшись на матрасе, изучает взглядом потолок, который видел тысячи и тысячи раз, а Чонин сидит на подоконнике, рискуя вывалиться из окна, и смотрит на друга, лицо которого ничего не выражает. Разве что всеобъемлющее спокойствие. Всё вернулось на свои места. Скоро лето, отдых от нудных учебных дней. Они обязательно сходят в те места, где частенько бывали в детстве, как всегда это делали. Хёнджин будет отнекиваться, упираться, когда Чонин будет тащить его на колесо обозрения, предварительно нахватавшись сладкой ваты в ларьке неподалёку; он не любил сладкое и до жути боялся высоты. А Яну всегда хотелось побороть этот его страх. И все другие тоже. Он привык быть младшим братом, который всегда рядом, всегда поможет. Жаль, Хёнджин этого совсем не видел, думая, что он один делает что-то для «них». Трек заканчивается, и Хёнджин тянется поставить играть новый, но. – Давай посидим немного в тишине, – внезапно нарушает тишину (или идиллию?) Чонин, сползая на пол. Идёт к кровати, пристраивается рядышком, гладит рукой волосы Хвана. – Мягкие. Они всегда такие. – Ты как? – Спрашивает Хёнджин, чуть поворачивая голову в сторону Чонина. Прошёл примерно месяц. – Я? Порядок. Сейчас ещё закусим маминой стряпнёй, и будет вообще ништяк. – Ништяк, – поднимает большой палец вверх, улыбаясь. Чонин отзеркаливает его. – Знаешь, я почти смирился с тем, что нам с Чан-хёном не по пути. Он хороший, весёлый, добрый, но явно не создан для чего-то… Такого. – Я говорил тебе. Повисает тишина, разбавляемая радостными криками детишек со двора и редким шумом колёс проезжающих машин. Хёнджин наблюдает, как лёгкий ветер, закравшийся в комнату, треплет каштановую чёлку Чонина, свисающую на глаза. А тот, в свою очередь, смотрит на хёна. Спокойно, привычно — как всегда, как прежде. Хёнджину нравится. – Сходим в парк аттракционов? В прошлый раз, – «из-за Чана», – не получилось. – Да, конечно, – кивает согласно Чонин, вновь через пальцы пропуская прядки волос Хёнджина. Вторую — свободную — руку Хван берёт в свои, согревая своим теплом. На улице и без того жарко, но это прикосновение отчего-то не доставляет дискомфорта. Приятно. *** [11:03] Я на месте Ты где? Я тебя не вижу

[11:04]

Хён, понимаешь, тут такое дело...

[11:04] М?

[11:05]

Давай в другой раз

[11:06] Почему? Что-то случилось?

[11:10]

Да, хён…

[11:12]

Чан-хён позвонил

Попросил встретиться

Хёнджин роняет телефон из рук на асфальт, а следом — сладкую вату, которую купил специально для Чонина, терпя приторный аромат под носом в ожидании друга. *** У него в голове одна мысль: «Хорошо это не закончится», когда он видит повиснувшего на плече Чана Чонина, счастливо улыбавшегося. Они останавливаются на мгновение, приторно сахарно, как ненавистная Хвану сладкая вата, целуются, обмениваются какими-то словами и идут дальше по коридору школы, собирая все взгляды присутствующих. Прошло два дня. Осталось ещё примерно четыре-пять подождать. Хёнджин не гордый, он готов посидеть на скамейке запасных, чтобы чуть позже выйти в игру снова. «Ты продолжишь убегать к Чан-хёну, но мои объятия останутся по-прежнему открытыми для тебя», – так звучали эти слова в его голове, когда он мысленно зачёркивал ещё один прожитый день. На день ближе к тому, что Чонин снова будет только его и больше ни чьим. Хёнджин уже очень скучает по его ладоням на своих волосах, ласковому молчанию и долгим взглядам. Он давно любит Хёнджина, просто пока не догадывается. Или не хочет. Чан в этом году выпускается из школы.