Protect me from what I want

      Голоса стихли, оставляя после себя приятную тишину. Мягко горели свечи в светильниках, разгоняя сгущающийся мрак подступающей ночи. Поздний вечер слабо располагал к ведению дел, и Аэлухель был рад, что на сегодня они закончили все важные обсуждения. Хотелось отдохнуть, хотелось чего-то лёгкого. В конце концов просто приятно провести время в компании старого знакомого, и консорт окинул расслабленную фигуру напротив заинтересованным взглядом.       Они не то чтобы были близки с Ланрелем. Альфа был ближайшим и единственным другом Ридраила, одним из немногих его доверенных лиц. Он доверял ему, и Ланрель не подводил его, верный до самого конца. Был его другом и любовником, и если Аэлухелю доводилось пересекаться с ним, то только через барона. И неважно, шла ли речь о сексе, или о проведении каких-то дел. В конце концов, у них были разные профили и направления, так что пока барон не приказывал, каждый действовал по-своему.       Но теперь Ридраила не было, а судьба извернулась довольно причудливым образом, и честно говоря, Аэлухель был рад видеть хотя бы одно знакомое лицо. Ланрель стал одним из немногих, кому осторожный консорт мог довериться, на кого мог положиться и с кем мог действовать сообща. Ведь высокая политика и альвийский двор мало чем отличаются от пиратских безжалостных интриг, разве что чаще прикрываются маской лицемерного благочестия. А ещё, бесспорно, общее горе сближало, и две неприкаянные тени могли найти хоть какое-то утешение в компании друг друга. В конце концов, оба они провалились и не справились, не сумев защитить самое близкое существо. — Долго ты ещё будешь раздевать меня взглядом, мальчик? — в уставшем негромком голосе послышалась неприкрытая насмешка — Ланрель беззлобно посмеивался над чужой отстранённой задумчивостью. Но серые глаза вспыхнули интересом, и Аэлухель растянул губы в ухмылке, вот теперь окинув старого знакомого совершенно неприличным взглядом. — Раздевать тебя я бы предпочёл руками, — дерзко ответил он и подался в его сторону, демонстрируя серьёзность своего заявления. — Даже так? — Ланрель лениво вскинул бровь, но и в его глазах вспыхнула и погасла заинтересованность. — Уверен, что твоя супруга будет от этого в восторге? — Эрувэ не ревнива, — Аэлухель фыркнул. — К тому же я не пытаюсь склеить какую-то девицу или случайную служанку — я верен своей жене. Но ты… Скажем так, почему бы нам не забыться ненадолго в компании друг друга? Мы с тобой хлебнули горя утраты, и разве мы не всё, что осталось друг у друга?       Ланрель прикрыл глаза, усмехнувшись уголками губ, словно услышал хорошую шутку. А после снова окинул Аэлухеля взглядом, на этот раз долгим и изучающим, словно бы оценивающим. В этом он, бесспорно, был прав, и то, что теперь они так споро сработались друг с другом, было не только заслугой давнего знакомства. Когда-то оба они всегда возвращались к одной точке, чьим именем было Ридраил, но теперь, когда его не стало… Что ж, у Аэлухеля хотя бы появилась Эрувэ; Альфа же и вправду превратился в одинокую неприкаянную тень. Хороший вопрос, что удерживало его от того, чтобы броситься на меч и закончить всё здесь и сейчас.       Он поднял глаза, заметив, как Аэлухель подошёл к нему, нависнув над ним. Протянул руки, обвив худую поджарую фигуру, уложив щёку на плоский живот. Горячие пальцы зарылись в чёрные пряди, легко перебирая их и слабо массируя затылок, и Ланрель устало вздохнул. В конце концов, что ему было терять, верно?       Широкие ладони легко скользнули под рубаху, поглаживая поясницу и спину. Вдвоём друг с другом они никогда не спали, и если секс случался, то только когда Ридраил был третьим. Но даже тогда дальше поцелуев, прикосновений и минета не заходило, и теперь, когда они остались один на один друг с другом, это ощущалось так… странно. Неправильно, как будто чего-то не хватало, что, вообще-то, было правдой, но эту утрату не вернуть и не восполнить, а значит, им стоит учиться жить дальше и двигаться вперёд. Вспоминать былое и делить его на двоих, горе, в котором больше никто не поймёт и не примет. Поэтому, наверно, Ланрель даже благодарен Аэлухелю, и забыться в его объятиях не кажется такой плохой идеей.       В конце концов мальчик нашёл его и не забыл о нём. Пригласил разделить на двоих месть, а затем, когда всё закончится, предложил остаться. Дал хоть какой-то смысл бессмысленному одинокому существованию, и видеть в нём хотя бы одно знакомое лицо оказалось приятно. Определённо, общее горе сближало так сильно…       Он задрал рубаху, обнажая живот. Закрыл глаза, позволяя ощущениям вести себя. Мысли плыли неспешным тоскливым потоком, пока губы хаотично касались горячей смуглой кожи, оставляя сухие пылающие следы. Аэлухель вздохнул, не сопротивляясь, продолжая массировать затылок и гладить плечи, позволяя целовать себя и прикасаться, чувствуя, как чужие ладони надавливают на поясницу. — Почему, мальчик? — Ланрель вздохнул, ткнувшись лбом в обнажённую кожу. — Дело ведь не просто в сексе, правда? На тебя это было бы не похоже, ты слишком верный в своих привязанностях. — Наверно, как и ты, я просто скучаю, — Аэлухель дёрнул плечом. — И мне больше не с кем разделить эту боль. Эрувэ не поймёт, а другим оно просто не ведомо. И ты прав, дело не в сексе — я и без него могу спокойно обходиться, не страдая, — он посмотрел прямо в чужие глаза, когда Ланрель поднял голову, внимательно всматриваясь в его лицо.       Консорт не лукавил: даже в пиратскую бытность он редко обременял себя случайными связями. Сказывалось ли его травматичное прошлое, или же причина крылась в чём-то другом — это было неважно. И даже сейчас, вступив в брак, но не имея в нём близости из-за травм и страхов супруги, с которыми он терпеливо помогал ей бороться, он не искал секса на стороне ни с женщинами, ни с мужчинами. Так что это предложение Ланрелю действительно было чем-то очень личным и сокровенным, что откликалось и внутри самого Альфы. — Такие моменты неплохо было бы разделять в более располагающей и интимной обстановке, — альв хрипло посмеялся, покачав головой. — А не впопыхах и полураздетые, словно спешащие подростки. — Зато в уединении, в тайном кабинете, где нас никто не потревожит — чем не интимная обстановка, — Аэлухель в ответ ухмыльнулся. — Да и стол достаточно широкий для того, чтобы ты разложил меня в любой позе, в какой хочешь. При большом желании на нём потом можно полежать в обнимку, если ты соскучился по тактильной близости, — весёлые насмешливые искры плясали в его глазах, на что Альфа ворчливо пробурчал: — Уж пожалей мои старые кости, мальчик. Я поди не молодею с каждым прожитым веком.       Теперь Аэлухель мягко рассмеялся, запрокинув назад голову. Ланрель встал со своего места, выпрямившись во весь рост, тут же прильнув обратно, прижимая к себе поджарое тело. Приник губами к смуглой шее, поднимаясь выше, втягивая консорта в глубокий голодный поцелуй. Аэлухель в ответ обхватил его лицо, зарылся пальцами в волосы на висках, оттягивая их, отвечая, растворяясь в ощущениях и позволяя любовнику вести себя. И тот продолжил скользить по телу руками сквозь одежду, накрыв ладонью пах, сжимая, чувствуя под пальцами твёрдое напряжение. Аэлухель на это жарко выдохнул в губы, призывно качнувшись навстречу, и легко укусил губу, выдохнув: — Если очень хочешь, можешь раздеть меня и раздеться сам. Лежать на столе не так уж плохо, поверь мне. — Ты невыносим, — Ланрель покачал головой, но улыбнулся, не став отказываться от предложения, потянув вверх рубаху с любовника. Всё-таки, как ни крути, его хотелось чувствовать и к нему хотелось прикасаться, а не просто превратить секс в быстрый перепихон, словно с дешёвой портовой шлюхой.       Они продолжили целоваться, гораздо медленнее и спокойнее, стягивая друг с друга одежду, отбрасывая её куда-то в разные стороны. Горячие руки Аэлухеля оглаживали широкие плечи и напряжённые лопатки, в то время как Ланрель целовал везде, куда мог дотянуться. Он и вправду истосковался по близости и теперь отчаянно восполнял недостачу, скользя ладонями по узким бёдрам и пояснице любовника, не в силах оторваться от его тепла и жара.       Аэлухель шумно вздохнул, и уличив момент, когда Ланрель отстранился, упёрся поясницей в стол. Развернулся, опустившись на него грудью, вцепившись пальцами в противоположную сторону, зажимая член между животом и гладкой прохладной поверхностью, демонстрируя свою готовность. Ланрель наблюдал за ним, любовался открывшимся видом, прежде чем с нежной лаской огладил изгибы, спустившись пальцами к бёдрам, сжимая ягодицы и разводя их в стороны. Любовник на это закусил в предвкушении губу и запрокинул голову, издав негромкий приятный стон, когда Альфа толкнулся, плавно качнувшись, медленно входя, наполняя собой. Раздвигая отвыкшие от близости мышцы, но дискомфорт ушёл почти сразу, когда он начал размеренно двигаться, осторожно скользя вперёд и назад.       Одной рукой он сжал острое плечо консорта, а второй продолжил ласкать тело, поглаживая бедро и выше по боку к спине и лопаткам. Припал губами к шее, на каждый глубокий толчок оставляя поцелуй на коже. И Аэлухель отвечал негромко, но искренне, легко вздрагивая от приятных ощущений, наполняющих теплом изнутри. Сжимал твёрдый влажный член, стараясь прочувствовать его структуру, вспоминая, как это хорошо. Ланрель наполнял его собой, заполняя каждую клетку пространства, крепкий и большой, и ни о чём другом в этом моменте Аэлухелю думать совершенно не хотелось.       Он хотел чувствовать. Он хотел забыться. Он хотел отдать свою тоску, разъедающую сердце. Поэтому он не прятал себя и не сдерживал, качая бёдрами в ответ, насаживаясь навстречу, сжимаясь, обхватывая крепко, и расслабляясь, позволяя двигаться глубже. Не прятал звуки удовольствия, приподнимаясь в ответ на очередной толчок, меняя угол проникновения, принимая ещё глубже. Поднял ногу, уперевшись в край стола коленом, и прогнулся в пояснице, скрипя пальцами по гладкой деревянной поверхности. И Альфа прильнул ближе, вжимаясь горячей грудью в такую же горячую спину, крепко хватаясь за бедро и обвивая пальцами шею. Целуя плечи, меняя ритм и темп.       Он начал толкаться быстрее, до самого основания. Шлепки кожи о кожу разбавляли обоюдные негромкие, но жаркие стоны. Оба они ни о чём не думали, растворяясь друг в друге и ощущениях, притираясь кожей о кожу и соединяясь в единое целое. Жар возбуждения нарастал равномерно, поднимаясь от низа живота выше, завязываясь тяжёлым тягучим узлом, пульсирующим нетерпением. И каждый толчок становился сильнее и резче, проникая глубоко, задевая возбуждённые точки, и близости становилось мало. Так что с очередным движением внутрь Ланрель резко вышел наружу, поймав разочарованный стон и тяжёлый выдох Аэлухеля, но лишь для того, чтобы отстранившись, за плечи развернуть его к себе лицом.       Серые глаза горели лихорадочным блеском, а скулы пылали жарким румянцем. Консорт нетерпеливо облизал пересохшие губы, с интересом ожидая, что любовник захочет сделать теперь. Альфа притянул его к себе, сжав в горячем объятии так, что лесной эльф чувствовал, как гулко и быстро стучит его сердце. Прильнул к губам, целуя глубоко и медленно, тягуче и чувственно, со всей тоской и не озвученным «я скучал», на самом деле предназначавшимся не ему. Но Аэлухель не осуждал, ведь пылко отвечая, прижимаясь грудью к груди и сжимая плечи, сам он растворяется в ощущениях и печали по единственному существу. И обоюдная горечь, сводящая их к единственной точке, воплощается в том, как бережно Альфа укладывает любовника лопатками на стол и нависает сверху. За лодыжку поднимает и отводит в сторону ногу, открывая его перед собой, и снова входит, легко и плавно, замирая, наслаждаясь ощущением чужого жара и тесноты.       Он начинает двигаться, постепенно набирая темп, и Аэлухель притягивает к себе за локти, заставляя закинуть ногу на плечо. Гибкое тело отвечает податливо, подаётся навстречу, мелко вздрагивая и извиваясь под давлением чужой близости. И они снова целуются, жарко, глубоко, как будто в последний раз, не глядя друг на друга, закрывая глаза. И шумное дыхание смешивается со стонами, невнятным бормотанием и искренними мольбами.       Аэлухель сбросил ногу с чужого плеча, скрестив лодыжки на чужой пояснице, обнимая коленями и надавливая, притягивая к себе ещё ближе. Ланрель придавил его грудью, вжимая в стол, и сам упирался в него согнутыми в локтях руками. Пока консорт хаотично тянул чёрные пряди и гладил плечи и лопатки, выгибаясь навстречу, совершенно не молча на каждое глубокое движение, в котором начало сквозить нетерпение. Тела желали долгожданной разрядки, пока ком возбуждения нарастал и пульсировал внизу живота.       Аэлухель подался ещё ближе. Притянул Ланреля к себе ещё ближе. Сжал внутри так сладко, поймав губы в смазанном поцелуе. И Альфа вздрогнул, замирая, кончая резко и внезапно, медленно расслабляясь. Виновато и будто бы извиняясь, целуя уголок губ и плечо, не спеша отстраняться, давая любовнику время отдышаться и успокоиться, чувствуя, как подрагивает его разгорячённое тело, и с дрожью между их животами становится всё более тепло и влажно.       Аэлухель вздохнул, стукнувшись лбом о лоб Ланреля. Поцеловал его — медленно и никуда не спеша, постепенно расслабляясь и отпуская. Опустил ноги, перестав сжимать бёдра, но не спешил размыкать обвивающие шею руки. Так что Альфа стянул его со стола, переложив вместе с собой на пол, комкая и сминая разбросанную одежду. Не кровать, но и так сойдёт. — Вот видишь, было бы желание — и половицы со шмотками станут самой мягкой и желанной постелью, — перекатившись набок, Аэлухель ухмыльнулся, подперев рукой висок, заглядывая в спокойное лицо любовника. Тот одарил его ленивым взглядом, хмыкнув, и вместо ответа притянул к себе за талию.       Аэлухель не стал сопротивляться, перекинув ногу через ногу Альфы. Провёл кончиком пальца по его линии челюсти и оставил поцелуй в уголке губ. Не то чтобы произошедшее только что имело какое-то большое значение и уж тем более как-то изменило их отношения — но им обоим как будто стало немного легче. И прикрывая глаза, прижимая поджарое тело консорта к себе ближе, оставив поцелуй на его лбу, Ланрель определённо ни о чём не жалеет. И если Аэлухель когда-нибудь предложит повторить, едва ли станет отказывать ему в этом. Ведь общее горе сближает, и это приятно иметь кого-то, с кем можно его разделить.