Protect me from what I want

      Чужие руки обвивают мягко и словно бы осторожно, как будто спрашивая без слов разрешение вторгнуться в личное пространство, так что Арсен улыбается с тёплой нежностью, доверчиво расслабляясь. Ирген всегда и весь такой — внимательный к другим и чуткий, аккуратный и добрый. Эмпатичный — и внутри Арсена поднимается тёплая волна благодарности и тихой любви, желания отдать во много раз больше. Ведь Сын Ночи заботится о других, но отстраняет себя, и жрец чувствует восторженное желание показать ему, как он восхитителен и любим. Желание, до сих пор вызывающее в Иргене смущение и переживания, ведь разве может он получать его и правильно отвечать на него?       Они говорят друг с другом о любви. Они, в общем-то, о многом говорят друг с другом, ведь Арсен в отличие от многих, кого когда-то Ирген сопровождал, не нуждался в душевном исцелении, но нашёл в Сыне Ночи друга и наставника, близкого по духу. И они говорили о философии, о магии и об экзистенции; чуткий талантливый мистик посвятил свою жизнь Ночи, находя в ней покой и гармонию, и было что-то интересное в том, как в итоге сложились дороги судьбы. Но сейчас Ирген не думал об этом.       Он наблюдал за этим юношей и сопровождал его многие годы. Рядом с ним было спокойно и комфортно, и Сын Ночи словно бы мог отдохнуть. Наверно, он мог назвать Арсена своим другом, а потом жрец посвятил ему своё сердце. И переменчивое дитя загадочного бога оказалось сконфужено, ведь разве могло оно получать такой бесценный дар? И как его сохранить? А самое главное — как ответить?       Смертные уже не раз доказывали, что они могут искренне любить Детей Ночи и получать от них такой ответ на свои чувства, в каком нуждались. Но Ирген как будто до последнего отказывал себе в подобной возможности. Ведь его смертный облик обманчив, он всего лишь маска. Ведь весь он сам настоящий так разительно отличается от любого смертного создания как внешне, так и психологически. Неразрывно связанный с семьёй, он был неведомой хтонью, и разве мог подарить смертному семью и правильно отдать любовь?       Арсен не торопил. Не давил и не принуждал. Он просто оставался рядом, благодарный и радый, что Ирген просто есть и продолжает оставаться рядом, называясь его другом. Спокойный и мягкий смертный, с которым Сыну Ночи было комфортно — и постепенно он начал доверяться и раскрывать себя с неожиданных для себя сторон. Ведь Арсен не только брал, но и отдавал. Заботился в ответ и заземлял. И рядом с ним Ирген переживал на своём опыте то, что знал лишь в теории, наблюдая у других. Рискнул довериться, медленно открываясь, и жрец держал его за руки, помогая делать шаги на непростом пути.       Так они и сблизились ещё больше, и Ирген познавал волнительное чувство симпатии. Выражать её в теории и на практике оказалось совсем не одним и тем же, но смущаясь, он старался делать это. Объятия и близость были самой простой и очевидной формой, и это даже действительно было приятно им обоим. Поэтому когда Сын Ночи осторожно обвил его, Арсен легко вывернулся, поворачиваясь к Иргену лицом и улыбаясь.       Он накрыл ладонью щёку Сына Ночи, мягко погладив пальцем. Ирген подставился, скромно улыбнувшись в ответ, так что Арсен подался ближе, мягко коснувшись губами губ. Целоваться было приятно, и это тоже нравилось им обоим, тёплая и нежная форма близости и выражения симпатии. Высшая в их случае, ведь то, что находилось дальше, было недоступно. Иргена не интересовало само по себе, ведь Дети Ночи не нуждались в сексе ни с практичной, ни с какой-либо другой точки зрения. Арсен же просто не мог, и как бы сильно возбуждён он ни был, его тело оставалось глухим и не реагировало на эмоции и ощущения. Что было грустно, но не более того, ведь секс сам по себе не имел ценности, уступая место глубокой эмоциональной и духовной связи.       И тем не менее мысли клубятся, делая голову тяжёлой и туманной. Как ещё полнее, больше и сильнее показать Иргену, как он ценен, любим и желанен? Арсен принимает его в любом состоянии и виде, и далеко не фальшивая смертная форма Сына Ночи вызывает такой яркий отклик. Ведь он видел Иргена в настоящем облике, и какое-то время они взаимодействовали только так. Ирген хотел напомнить жрецу, кого тот полюбил, но Арсен и не забывал об этом никогда. Какая разница, как он выглядел, если внутри всё равно скрывалась одна и та же личность?       Но жрец был всего лишь смертным мужчиной. Да, не совсем обычным, далёкий потомок женщины, которую Дети Ночи назвали духовной матерью, в котором пробудилось тёмное наследие, водяной конфлюкс эльфийского происхождения. Но всё равно смертный — и так по-смертному он хотел окружить Иргена любовью и заботой, отдавая ему всё, что у него было. Желая сделать ему приятно и на самых простых и очевидных сенсорных уровнях, и потому, смазавшись, поцелуй осторожно скользнул в сторону, пока рука мягко провела по груди сквозь ткань одежды. — Позволишь? — Арсен мягко улыбнулся, приятно щекоча дыханием кожу за ухом, и Ирген вздохнул, слегка смутившись. — У меня большой теоретический опыт от братьев и сестёр, разделивших его со своими смертными, и конечно, от Трикстера, но совсем нет практики. Если тебя это не смущает, мы можем попробовать, — он погладил жреца по плечам, неосознанно включая привычную роль того, кто ищет варианты и окружает заботой, и Арсен легко распознал это.       Его взгляд смягчился и потеплел, и он снова накрыл прохладной ладонью чужую щёку. Погладил, словно привлекая к себе внимание, и посмотрел прямо в глаза, ненавязчиво возразив: — Нет-нет, я хочу сделать это для тебя. Хочу сделать приятно тебе, — легко поцеловал в губы, а затем в скулу, ловя видимое удивление, отразившееся на округлом лице Сына Ночи. — А как? — совершенно искренняя растерянность вырвалась вопросом, и Арсен тихо, не зло посмеялся. Аккуратно привлёк Иргена к себе, словно хрупкую драгоценность, нежно поглаживая по лопаткам и пояснице. — Я буду целовать тебя, — в качестве подтверждения слов он легко коснулся губами шеи. — Буду прикасаться к тебе. Ласкать твоё тело, доставляя тебе удовольствие. Я не могу разделить с тобой полноценную близость единения, но я хочу сделать тебе приятно. Чтобы ты ощутил блаженство экстаза. Ты желанен и любим, но если ты не хочешь, ничего не будет, — Арсен скромно улыбнулся, всё ещё наблюдая трогательную растерянность на лице Сына Ночи, и вновь ласково провёл ладонью по его лицу. — Это совершенно необязательно, я не обижусь, если ты откажешься. Я просто хочу сделать тебе приятно, но если не физическое взаимодействие способно доставить тебе особое удовольствие, то мы можем найти что-нибудь другое, что я мог бы сделать для тебя, — слова прозвучали двусмысленно, но в них не ощущалось никаких скрытых намёков, и Арсен с открытой искренностью смотрел на Иргена, чувствующего себя ещё более растерянным.       Он никогда не предполагал такой вариант взаимоотношений. В головах его подопечных, которые привязывались слишком сильно, в основном пытаясь за счёт чуткого Сына Ночи заполнить душевную пустоту, конечно, временами встречалось всякое, но никто не предлагал ничего подобного в открытую. По крайней мере без скрытых намёков и замещённых желаний, искренне желая сделать приятно именно ему. Проявить и разделить любовь, а не удовлетворить похоть — и Ирген оказался застигнут врасплох. Но вместе с тем волнительное любопытство закопошилось внутри, и он моргнул, слегка наклонив голову вбок. — А как же ты? — спросил почти наивно, на что Арсен мягко просиял изнутри. — А мне будет хорошо, если тебе будет хорошо, — он не солгал, легко переплетя пальцы с пальцами Иргена, прижав их руки к своей груди, второй рукой же легко обнимая за талию. — Тогда, наверно, мне было бы интересно попробовать, — волнение поднималось предвкушением, и смутившись, Ирген слегка понизил голос. — Я доверяю тебе. Смертные делают так приятно. Семья пробовала это, и мы тоже можем, — Арсен улыбнулся с нежностью, несколько мгновений с тихой любовью во взгляде рассматривая Сына Ночи. Прежде чем качнулся навстречу, мягко коснувшись губ, целуя глубоко и неспешно, наслаждаясь поцелуем и близостью.       Ирген ответил, закрыв глаза и отдаваясь во власть ощущений. Позволил увлечь себя, опустив на постель. Арсен встал на колени напротив, не желая нависать и возвышаться, ненавязчиво скользя руками по одежде, задирая и стягивая в сторону. Разрывая поцелуй, опускаясь губами по скуле ниже, мягко зацеловывая шею, продолжая неспешно обнажать Сына Ночи. И Ирген подставился, кусая губу, и не очень зная, что делать, потянул вниз жреческую робу. В конце концов, прикасаться в ответ, наверно, тоже будет приятно, правда?       Арсен улыбнулся сквозь поцелуи, помогая сбросить со своих плеч последний элемент одеяний, обнажая худой, но подтянутый торс, чувствуя хаотичные прикосновения сухих прохладных ладоней Иргена, ищущих в нём точку опоры. Сам он аккуратно уложил Сына Ночи на постель, склоняясь над ним, скользя губами и поцелуями от шеи ниже к плечу и ещё ниже к ключице. Пока руки блуждали по телу, ласково оглаживая острые изгибы, мягко проводя по чувствительной груди и к плоскому животу.       Тело отзывалось ярко, и тепло растекалось изнутри неожиданно приятными мурашками. Ирген тяжело выдохнул, удивляясь, почему фальшивая оболочка реагировала так по-настоящему различимо — чувствовать своё тело и воспринимать его частью собственной личности всё ещё было сложно, но Ирген пытался разобраться в этой проблеме и её принятии. Впрочем, думать об этом сейчас было не то чтобы очень легко: поцелуи Арсена опустились ниже, оставляя тёплую влажную дорожку от выступающей ключицы к груди, а прикосновения сосредоточились на животе, вызывая одновременно щекотку и вяжущийся предвкушением узел возбуждения. — Тебе хорошо? — он поинтересовался заботливо, поднявшись, мягко целуя губы. — Я делаю всё правильно? Тебе приятно? — Ирген вспыхнул запоздалым смущением, и не сумел выдавить из себя ничего, кроме короткого кивка. Арсен улыбнулся с нежностью, возвращаясь к прерванному занятию, и Сын Ночи отчаянно закусил губу.       Жрец обхватил затвердевший сосок, оплетая его языком, надавливая ребром. Мягко втянул, слабо прикусив зубами и всасывая, а затем отпуская, поддевая кончиком языка. Несколько раз повторил ласку с большим упоением, руками продолжив скользить по бокам и животу так, что Иргену казалось, словно всё его тело это сплошная возбуждённая точка. И он кусал губы, рвано дыша и жмурясь, пытаясь совладать со смущением и накатывающими волнами приятными ощущениями. Арсен распалял его каждым своим прикосновением, и это было чем-то настолько ярким и неизведанным. — Где я должен к тебе прикоснуться? — шёпот опалил ухо вместе с горячим поцелуем, и Ирген шумно выдохнул, отчаянно цепляясь за твёрдые плечи. Чужие ладони порхали над его телом, мягко проводя снизу-вверх дорожку по животу и пощипывая соски. — Направляй меня. Всё удовольствие принадлежит тебе, — губы спустились по шее к плечу, и одной рукой Сын Ночи съехал с плеча, поймав тёплую ладонь, несильно сжимая. Арсен послушно остановился и продолжил, когда Ирген слабо повёл за собой, накрывая центр грудной клетки.       Жар постепенно нарастал в теле так, словно оно было настоящим. Впрочем, пожалуй, здесь и сейчас Ирген как никогда ярко и ясно чувствовал, что фальшивая оболочка действительно была настоящей. Не просто иллюзия, но чувствующая плоть, способная отзываться искренне на чужую ласку и впитывать её. И кожа горела, желая большего, и пусть Арсен не умел читать мысли, он гармонично ощутил это.       Тёплые поцелуи ласкали основание шеи, когда руки ненавязчиво опустились к бёдрам. Потянулись к завязкам штанов, легко стягивая их вместе с исподним вниз. Обнажая полностью, отбрасывая в сторону, и Ирген вздохнул, чувствуя, как пылает лицо уж точно совсем неуместным смущением. Но Арсен улыбнулся на него с нежностью, целуя ласково, ловя чувственный пылкий ответ, позволяя Иргену расслабиться и успокоиться. И Сын Ночи охотно ответил, обвив руками шею, слегка приподнимаясь над постелью, позволяя подхватить себя под поясницей.       Свободной рукой Арсен скользнул по ноге, огладив её от колена до бедра. Кончики пальцев легко коснулись выступающей острой косточки таза, прежде чем съехали вбок, погладив возбуждённую кожу на внутренней стороне. Ирген не сдержал шумный выдох, съехав руками к лопаткам, легко поглаживая их, и неловко подался навстречу, смазано коснувшись губами шеи. Ощущения всё нарастали, а вместе с ними росло переживание, что и он тоже должен что-то дать в ответ. Сделать приятно, и Арсен тихо посмеялся с мягким умилением. — Не сдерживайся, не переживай, — он нежно шепнул в поцелуй, подняв руку вверх, ласково погладив пылающее лицо. — Расслабься. Мне хорошо, если тебе хорошо. Не закрывайся, я хочу слышать тебя. У тебя такой красивый голос, и ты сам весь так прекрасен, — поцелуи накрыли скулы и трепещущие веки, и Ирген тихо вздохнул, крепко держась за плечи как за самую надёжную опору.       Арсен продолжил целовать его лицо, снова спускаясь к месту за ухом и шее. Опустил руку, тёплыми мягкими прикосновениями лаская внутреннюю сторону бедра. Прежде чем пальцы соскользнули в сторону, коснувшись твёрдой напряжённой плоти, и Ирген ответил на это тихим сдавленным стоном. Арсен посмотрел на него со всей огромной любовью, которой в нём было так много, вкладывая её в поцелуй, осторожно и аккуратно обхватывая член.       Кончиками пальцев он провёл по всей длине снизу-вверх, прежде чем обвернул полной ладонью. Несильно сжал, растирая кожу, прижимая пульсирующие сосуды, поднимаясь к округлой блестящей головке, размазывая по ней смазку. Поцелуи снова коснулись ключицы и груди, а свободная рука погладила живот, на что Ирген всхлипнул, снова кусая губу. Его тело начало мелко, едва ощутимо подрагивать от копящегося удовольствия, и он сильнее сжал твёрдые плечи жреца, просто не зная, что ещё делать и как заземлиться.       Арсен, меж тем, губами опускался всё ниже, целуя возбуждённый живот. Неплотно сжатый кулак мерно и неспешно ласкал твёрдую крепкую плоть, растирая смазку и разгоняя возбуждение. Прежде чем поцелуи опустились запретно-низко, и тёплые губы прикоснулись к члену, вырвав из груди Иргена ещё один несдержанный стон. Он не знал, не ожидал, что вообще может реагировать так ярко, но тело пылало и горело, и было так хорошо, что почти больно. И почему оно так, если оболочка лишь фикция, было решительно непонятно, но мысли рассыпались, не желая вязаться ни во что целостное.       Короткие поцелуи, меж тем, ласково прошлись по всему стволу, обжигая дыханием. Текущая смазка лишь усиливала ощущения, и Ирген непроизвольно выгнулся, до синяков вцепившись в плечи Арсена. Жрец поймал его руку, направив себе на затылок, без слов разрешая: «Направляй меня», — но Ирген едва ли знал, как это сделать, просто держась, зарывшись пальцами в чёрные пряди, ища опору и на задворках сознания стараясь удерживать себя и контролировать, чтобы не сорваться и не сделать больно партнёру.       Губы скользили снизу-вверх и сверху-вниз, зацеловывая со всех сторон, прежде чем Арсен поднял голову, мягко обхватывая головку. Придерживал член у основания, ласково надрачивая навстречу влажным движениям языка, обвившегося вокруг возбуждённой чувствительной кожи, надавливающего на её выступающие края, кончиком ласкающего уздечку. И Ирген задыхался от обилия ощущений, так что Арсен отпустил основание, опустив голову ниже, принимая член глубже, и поймал вторую руку, переплетя с ней пальцы, давая ощутить опору.       Язык юрко оплетался вокруг твёрдого ствола, скользя по нему то медленно, то ускоряясь. Арсен двигал головой, имитируя фрикции, принимая настолько, что головка закрывала глотку. И он сглатывал слюну и смазку, прижимая её, вызывая ощутимые волны дрожи у партнёра. И он давился стонами и тяжёлым шумным дыханием, против воли оттягивая чужие волосы. — Арс… — Сын Ночи прошептал едва слышно, и Арсену показалось, что его голос рассыпался шепотками. Когда тёплые пальцы прикоснулись к внутренней стороне бедра, скользя выше к влажному от пота животу, Ирген задрожал ощутимее. Пульсирующий внутри комок готов был взорваться в любой момент, и по ощущениям, сам Ирген взорвался бы вместе с ним.       «Ну и ну, милый братец, тебе нельзя так перевозбуждаться, — когда целостный образ слегка поплыл, в сознании раздался насмешливый голос Трикстера. — Давай, отпусти себя и кончи. Станет приятно и полегче», — он потянул на себя часть напряжения, разгружая сознание, и Ирген громко длинно простонал, чувствуя, как из уголков глаз к вискам скатилось несколько крупных слезин.       Арсен отпустил его, потеревшись кончиком носа о предельно напряжённый член, губами обхватив яичко. Чувствовал, что Ирген на грани, так что туго оплёл его языком, всасывая. Чувствуя, как поджимается плоть, и тёплое семя выстрелило ему на лицо, пачкая лоб, щёку и вовремя закрытое веко. Яркий оргазм накрыл Сына Ночи, делая тело лёгким и ватным, и Ирген глубоко тяжело дышал, накрыв влажные глаза рукой, силясь прийти в себя.       Арсен туго провёл кулаком несколько раз, собирая остатки семени, а затем заботливо полноценно уложил Сына Ночи на постель. Сам обтёр лицо и руку от его следов, не желая лишний раз смущать, прежде чем опустился рядом, заботливо обняв и прижимая к себе. Ирген охотно прильнул ближе, всё ещё такой же лёгкий и размякший, чувствующий, что в голове было абсолютно пусто. — Моё сокровище, — Арсен поцеловал его во взмокший висок, баюкая в своих руках. — Мне так повезло стать твоим возлюбленным. Я так счастлив рядом с тобой, — Ирген уязвимо ткнулся куда-то ему в шею, постепенно приходя в себя, ощущая, как напряжение уходит окончательно, оставляя лишь чистое блаженство удовольствия. — Мне… было хорошо… с тобой, — он пробормотал неловко, чувствуя, как возвращается способность мыслить связно. Трикстер издал многозначительный смешок и затих, больше не вмешиваясь в момент уединения влюблённых. — Очень необычный опыт, я никогда не думал о себе в таком ключе… И не подозревал, что могу реагировать так ярко, — запоздалое и неуместное смущение накрыло новой волной, и Арсен крепче сомкнул тёплое заботливое объятие. — Для тебя я сделаю всё, что ты захочешь, — он не скрывал исходящие от себя волны любви, и они всё ещё удивляли, но в то же время грели Сына Ночи, успокаивая и умиротворяя. Новые грани физической близости оказались удивительными и необычными, и оказались тем опытом, который хотелось как-нибудь повторить опять.       Но сейчас Ирген вздохнул, позволяя себе просто расслабиться и греться в безопасных надёжных объятиях. Арсен отдавал ему многое и учил многому, что раньше казалось недостижимым. И ему хотелось отдавать не меньше, и Ирген обязательно что-нибудь для этого придумает.