Protect me from what I want

— Ты так на меня смотришь, как будто сожрать хочешь, — Сирьяк фыркнул, скрестив руки на груди, отвлекая Пертинакса от его созерцания. Тот тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и обаятельно улыбнулся, хитро поиграв бровями. — Возможно, ты не так далеко ушёл от истины, — проурчал игриво, поймав эльфа за талию и ненавязчиво притянув к себе. — Как тебя можно не желать, когда ты такой манящий? — фраза намеренно получилась двусмысленной, отчего Сирьяк очаровательно вспыхнул. — Ты-то уже молчал бы об этом, — буркнул неубедительно, но из чужих загребущих ручонок, юрко проникших под рубаху и прикасающихся теперь к коже, вырваться не попытался. — Что мертво умереть не может, правда, Пертинакс? — вызывающе ухмыльнулся, но не сумел спрятать приятную дрожь от контраста ледяных ладоней немёртвого и собственного тепла. — Уверяю тебя, амабилис, ты очень сильно меня недооцениваешь, — Пертинакс не обиделся, лишь прижался ближе, коснувшись губами основания шеи, вызывав у эльфа ещё больше мурашек. — Даже если моё тело через раз способно адекватно отреагировать, это не означает, что плотские радости мне недоступны. Не говоря уже о том, что не меньшее удовольствие приносит возможность сделать хорошо любимому партнёру, — сухие поцелуи опустились к плечу, и Сирьяк не заметил, как остался без верхней одежды.       Пертинакс потеснил его к столу, заставив упереться в него поясницей. В очередных совместных путешествиях они остановились в этой полупустой таверне, как обычно сняв одну комнату на двоих. Какой бы колючкой Сирьяк ни был, своих отношений с Пертинаксом он не отрицал, но раньше они как-то ограничивались чем-то более невинным вроде поцелуев и объятий. А тут… Что ж, они оба давно были взрослыми мальчиками, и наверно, общие ухищрения, чтобы как-то заняться сексом, были лишь вопросом времени.       Так вот, Пертинакс оттеснил Сирьяка к столу, жадно приникнув к его шее, покрывая поцелуями, казалось, каждый её сантиметр. Иногда слабо прикусывал, пряча в прикосновениях губ довольные улыбки, наблюдая, как расцветают следы засосов. Холодные, как могильный камень, руки блуждали по гибким изгибам, лаская пышущую жаром кожу, и Сирьяк мелко дрожал от контраста и набегающего, будто волны, жара. Он и не помнил, чувствовал ли когда-то настолько яркие и интенсивные ощущения.       Губы Пертинакса спустились с шеи на ключицы, а ладони подцепили края штанов и исподнего, так что Сирьяк не сдержал короткого стона, до побеления костяшек сжимая стол, а второй рукой впившись в жёсткие чернющие волосы вампира. Тот провёл сухим языком дорожку от ключицы до впадинки и ниже по груди, уверенно обхватывая сосок, легко прикусывая и втягивая. Сирьяк отчаянно кусал губу, неосознанно потянув Пертинакса за волосы, будто пытаясь отстранить от себя, но тот лишь сильнее присосался, подбородком вжимаясь в грудную клетку, жадно подёргивая сосок.       Пальцы потянули вниз мешающую одежду, заставляя крупно вздрогнуть, когда ледяные подушечки коснулись чувствительной кожи низа живота. Опустились ниже, очерчивая острые тазовые косточки, оглаживая изгибы бёдер, сжимая ягодицы. Бесстыдно и с упоением их жамкая, пока губы и язык переключились на второй сосок, втягивая и посасывая, выбивая из Сирьяка невозможно тяжёлое дыхание и сдавленные звуки удовольствия, которые он даже не подозревал, что может издавать. Тело горело и дрожало, и он буквально понятия не имел, куда себя деть, то запрокидывая голову назад, то напрягаясь и подаваясь к Пертинаксу, до боли, которую тот не ощущал, оттягивая его волосы. — Пертинакс… — Сирьяк задохнулся подавляемым стоном, и голос прозвучал с мольбой, притом что эльф понятия не имел, о чём просил. Но чёрные глаза вампира блеснули, и дорожка поцелуев опустилась вдоль крепкой твёрдой грудины к основанию рёбер и ещё ниже к чувствительному животу. Руки от ягодиц погладили ноги, прежде чем ловко переместились, поднимаясь и надавливая на внутреннюю сторону бёдер, заставляя расставить ноги шире.       Сирьяк отпустил волосы Пертинакса, тыльной стороной ладони закрыв рот и запрокинув голову. Ноги позорно подогнулись, но любовник уверенно держал за бёдра, а свободная рука с такой силой сжимала стол, что на краю сознания Сирьяк подумал, как бы не отломать от него кусок. Глупые мысли, правда, выдуло в тот же момент, когда спустившиеся вдоль живота губы коснулись члена, и позорный вскрик сам собой вырвался из груди. — Оу, я и не думал, что ты такой чувствительный, — Пертинакс довольно зажмурился, польщённый реакцией, на что Сирьяк ярко вспыхнул, чувствуя, как полыхают острые уши и скулы. — Ох, заткнись и… — пропыхтел и осёкся, но несносный вампир, конечно, зацепился за недосказанность: — «И»? — И работай языком в другом месте, — эльф глянул с вызовом, на что полуэльф мягко посмеялся. — Желание полубога для меня закон, — хитро ухмыльнулся и склонился обратно, широким движением проводя по члену, прижимая его к животу.       Сирьяк запрокинул назад голову, не сдержав новый стон. Снова впился Пертинаксу в волосы, притягивая к себе ближе. Вампир скользил языком от основания до кромки головки и наоборот, обжигая чувствительную кожу холодным дыханием. Прежде чем прихватил губами головку, оплетая языком, надавливая, размазывая и собирая активно вытекающую смазку. Сирьяк крупно вздрогнул, застонав громче, попытавшись двинуть бёдрами навстречу, но Пертинакс прижимал крепко, лишая подвижности. Поэтому пришлось потянуть за волосы, заставив поднять совершенно бесстыдный взгляд, встречаясь с блестящими глазами Сирьяка. Он ещё и в этот момент широко раскрыл рот, уложив на язык головку — ну каков наглец!       Пертинакс довольно прищурился, двинув головой, имитируя лёгкие фрикции, заставляя Сирьяка отчаянно обкусывать губу. Снова оплёл головку языком, обласкивая чувствительную кожу, надавливая кончиком на уздечку и с причмокиванием проникая в дырочку. Прежде чем обхватил губами, заглатывая член глубже, медленно двигаясь, позволяя проникнуть в глотку, принимая его на всю длину. Ведя головой, имитируя толчки, и Сирьяк согнулся, отпустив стол и крепко сжав твёрдое плечо.       Сдавленные всхлипы и стоны рвались наружу с каждым движением головы. Сирьяк то ли пытался притянуть Пертинакса ближе, то ли наоборот, хотел, чтобы он отстранился. Коротко рвано дёргал бёдрами навстречу как мог, чувствуя, как нарастает пробивающая тело дрожь, и ком напряжения пульсирует, грозясь взорваться в любой момент. — Пертинакс… Луциус… Я кончу, я сейчас кончу… — он простонал сбивчиво, но вампир и не думал его отпускать. Лишь слегка отстранился, выпуская часть длины, упирая головку в нёбо и настойчиво потираясь. Сирьяк сражался с неизбежным до последнего, но в конце концов крупно вздрогнул, излившись со стоном облегчения.       Пертинакс отстранился, лишь когда член перестал дёргаться. Заботливо слизал последние капли и показательно сглотнул, ещё и облизавшись как довольный кот. Сирьяк от такого вида залился краской ещё больше, со стыдом понимая, что начавший обмякать член снова окреп. Несносный вампир, разумеется, тоже это заметил, с большой заинтересованностью глядя на эльфа. — Я и не знал, что тебе нравятся такие… — он не успел договорить, как его перебило яростное смущённое шипение: — Заткнись. Даже не думай это комментировать. — Ну зачем же комментировать, — Пертинакс не впечатлился, слегка нависнув, за талию притянув Сирьяка к себе. — Я могу предложить кое-что поинтереснее, — прошептал в губы, и не давая возмутиться, глубоко поцеловал, давая любовнику ощутить его собственный вкус. Тот было напрягся, уперевшись ладонями в крепкие плечи, но быстро расслабился, хаотично оглаживая их сквозь нательную рубаху — в отличие от Сирьяка, сам Пертинакс обнажаться не спешил.       Он легко подхватил эльфа, заставив обвить ногами свою талию. Не прекращая целоваться, позволяя ему лохматить и тянуть свои волосы, отступил к кровати. Опустился на неё и опустил Сирьяка на себя. И стоило им разорвать очередной поцелуй, как он бесстыдно выдохнул: — Сядь мне на лицо.       Сирьяк то ли вздохнул, то ли подавил внезапный стон. Уши и щёки полыхали так, будто их подожгли на самом деле. Смущаться ещё больше казалось уже некуда, но после того как член откликнулся на слова скатившейся по головке каплей смазки, захотелось провалиться здесь и сейчас. Ещё и Пертинакс ухмылялся так нагло и развязно, будто ничего необычного не происходило, и Сирьяк с трудом взял себя в руки, всё-таки исполнив его просьбу.       Он подтянулся, расставив колени по обе стороны от висков Пертинакса. Замер над ним, глядя с искренним смущением, и хитринка в ухмылке и взгляде вампира сменились тёплой нежностью. Он мягко погладил смуглую кожу от колен до бёдер, прежде чем потянул, буквально заставив опуститься себе на лицо. И Сирьяк выдохнул, кусая губу, чувствуя, как с заботливой осторожностью Пертинакс обхватил его ноги и потёрся кончиком носа о чувствительное место сочленения мошонки и члена. Прежде чем сухой язык описал яичко, обхватывая и всасывая, выпуская и повторяя то же самое со вторым.       Сирьяк шумно выдохнул, чуть откинувшись назад, уперевшись в твёрдую грудь немёртвого, второй рукой накрыв собственную грудь, словно хватаясь за сердце, отплясывающее такой дикий ритм, какой он и не подозревал, что способен чувствовать. Любовник по очереди ласкал яички, прежде чем втянул оба, перекатывая их во рту. Пальцы щекотно и дразняще порхали над чувствительной внутренней стороной бёдер, и Сирьяк легко оцарапал себя, жмуря глаза. Пертинакс качнул головой, кончиком носа надавливая на член, проезжаясь по нему, и отпустив изо рта мошонку, снова провёл языком по стволу.       Сирьяк вздрогнул, издав негромкий стон, плавно качнувшись навстречу, оглаживая свою грудь. Любовник отпустил его ноги, и ладони накрыли ягодицы, с упоением их сжимая и разминая. Разводя в стороны, дразняще кончиками пальцев задевая сжимающийся проход, расслабляя тело ласками и в то же время заставляя возбуждение закручиваться в тугой узел предвкушения. И лишь на несколько секунд Пертинакс отстранился, прошептав слова заговора.       Сирьяк вздохнул, распознав чары, и закусил губу, подавив дрожь во всём теле. Умелый язык Пертинакса вновь обхватил член, надавливая на выпуклые сосуды, в которых так маняще пульсировала горячая кровь. Пальцы в очередной раз развели в стороны ягодицы, и эльф ощутил влажное прикосновение, очертившее тугие мышцы. Прежде чем палец мягко надавил, проникая, растягивая первичным ощущением наполненности.       Сирьяк выгнулся и двинул бёдрами, насаживаясь. Кровь шумно стучала в висках, и жар заполонял всё тело, заставляя подрагивать в предвкушении. Стоны сами собой срывались с губ, и он их даже не замечал, прижимая кончиками пальцев сосок, когда чувственные губы вампира снова обхватили головку, обласкивая нежными поцелуями, а палец проник до упора, и к нему, надавливая, разводя стенки в стороны, присоединился второй. И вместе они туго, но так хорошо толкались внутри, расслабляя напряжение.       Крупно вздрогнуть и нагнуться вперёд, подавляя всхлип, пришлось, когда кончики пальцев нашли выпуклость простаты, и аккуратно, но ощутимо надавили на неё подушечками. Мягко погладили, двигаясь сверху-вниз, и Сирьяк дёрнул бёдрами, потираясь, насаживаясь в ответ. Обхватывая внутри плотнее, силясь усилить давление, и Пертинакс спрятал самодовольную ухмылку, чуть меньше чем на треть беря член любовника.       Губы сжимали твёрдую плоть, а язык оплетался, надавливал и ритмично скользил по головке. Очерчивал выпуклую кромку и края дырочки, проникая внутрь, собирая обильную смазку. Пальцы надавливали на простату ощутимее, оглаживая края и медленно прижимая возбуждённый центр. Всё вместе заставляло Сирьяка запрокидывать голову и стонать, не прячась, почти до синяков надавливая на свою грудь и комкая рубаху на груди любовника. — Луциус… Луциус… Пожалуйста, — едва не плача, задыхаясь, Сирьяк шептал бессвязные мольбы, поднимая восторг внутри партнёра. Заставляя ощутимее ласкать член и быстрее ритмичнее толкаться пальцами, неравномерно скользя ими по простате, усиливая ощущения.       В конце концов он отпустил член, просто покрывая напряжённую влажную плоть короткими поцелуями. Пальцы ощутимее массировали простату, на что Сирьяк активно качал и насаживался бёдрами, в конце концов заставляя его вздрогнуть и замереть, с длинным стоном кончая любовнику на лицо, пачкая нос, скулу и несколько небрежно упавших на лоб чёрных прядей.       Пертинакс заботливо придержал Сирьяка под локтем, аккуратно выведя пальцы наружу. Помог опуститься на постель рядом, глядя на него совершенно довольным взглядом. После второго оргазма эльф уже не смущался, по крайней мере не так сильно, и даже протянул руку, коснувшись пальцами стекающих белёсых подтёков на щеке. Пертинакс легко перехватил запястье и мягко обхватил испачканные пальцы губами, слизывая солоноватое семя, неотрывно глядя партнёру в глаза. — Как думаешь, тебя хватит на ещё один раунд? — он подался вперёд, прошептав в губы, на что Сирьяк лениво усмехнулся: — А тебя? — О, парочка таких горячих ночей, и мой спящий красавец сможет проснуться, — игриво откликнулся вампир, настойчиво целуя за ухом, улавливая, как партнёр фыркнул. — Ты ужасен, ты знаешь это? — проворчал неубедительно, обвиваясь руками вокруг крепкой шеи и притягивая к себе для поцелуя.       Они поцеловались глубоко и неспешно, прежде чем Пертинакс отстранился, нетерпеливо стягивая с себя рубаху и небрежно вытирая ею лицо. Затем сбросил штаны и исподнее, наконец-то представ перед Сирьяком полностью обнажённым. Крепкая подтянутая фигура — и совершенное безразличие ко всему происходящему непотребству. — Ради такого я готов выпить парочку разбойников, которых мы непременно с тобой повстречаем, и несколько ночей доставлять тебе удовольствие, — проследив за направлением чужого взгляда, нетерпеливо произнёс вампир, подавшись к желанному манящему телу, прижимаясь и ощущая контраст живого жара и немёртвого холода. — Так это у вас работает? — Сирьяк искренне удивился, хаотично неспешно поглаживая широкие плечи и лопатки, податливо выгибаясь навстречу голодным поцелуям и прикосновениям, с которыми к нему приник Пертинакс. — Нашим телам приходится разогреваться очень долго, чтобы чувствовать именно физическое удовольствие, — согласился тот. — Но ничто не мешает испытывать эмоциональный экстаз, особенно если партнёр вызывает такие сильные чувства, — посмотрел на Сирьяка с обожанием, и тот в совершенно неуместном смущении скромно опустил глаза.       Пертинакс обласкивал гибкое тело, покрывая поцелуями и нежными прикосновениями, оглаживая все изгибы и касаясь чувствительной кожи. Грудь, живот, бока — руки играли на Сирьяке как на инструменте, вновь превращая всё тело в сплошную возбуждённую точку, пока губы невыносимо приятно исследовали шею, оставляя ещё парочку засосов, плечо и ключицы. В то время как сам Сирьяк зарывался пальцами в волосы и ласкал лопатки, обнимая коленями бёдра и качаясь, потираясь пахом о мягкий пах немёртвого.       Шумно выдохнув, Пертинакс отстранился с большой неохотой. Поймал мимолётное удивление в глазах Сирьяка, прежде чем выпрямился. Завёл за спину руку, обхватив его член, и снова повторив заговор, направил его на себя. Холодные мышцы обхватывали туго и так узко, что казалось, Сирьяк способен кончить только от этого ощущения. Он выгнулся с чувственным стоном навстречу, схватившись за бёдра любовника, и Пертинакс сам закусил губу, ощущая едва различимое, далёкое эхо удовольствия. Впитывая сводящий с ума контраст, чувствуя влажный жар живого тела внутри себя, разгоняющий давно ставший привычным холод могилы.       Медленно и осторожно, чтобы не навредить Сирьяку, он опустился на него до самого основания. На несколько сладостных мгновений замер, давая время привыкнуть, прежде чем глубоко качнулся, туго скользя по члену. Принимая его полностью, то чуть отпуская, то насаживаясь обратно до основания. Сирьяк, подхватывая, двигался навстречу, закатывая глаза и выгибаясь, не сдерживая ярких стонов.       Постепенно движения становились быстрее и легче. Пертинакс уверенно двигал бёдрами, растягивая себя, чувственно сжимая партнёра. Сирьяк не отставал за ним, скользя ладонями по твёрдому животу и груди, лаская холодное тело. Растапливая вечные льды, заставляя слабо вздрагивать и чувственно отвечать тяжёлым дыханием и редкими стонами. И пусть тело по-прежнему молчало, душа Пертинакса трепетала. — Боже, — Сирьяк резко ударился бёдрами о бёдра, чувствуя, как любовник снова крепко обхватил его. — Можно просто Пертинакс, — нагло ухмыльнулся тот, глядя своими невозможными бесстыжими глазами, поймав возмущённый вздох эльфа. — Ты невыносим, — Сирьяк фыркнул, а затем гортанно рыкнул, неожиданно сбрасывая вампира с себя.       Пертинакс ойкнул, но тут же расплылся в довольной улыбке, когда Сирьяк навалился ему на спину. И теперь уже он зацеловывал холодную кожу голодными жадными поцелуями, прикладывая настоящие усилия, чтобы на ней расцветали тёмные метки засосов. Да, любиться с немёртвыми было не так просто как с живыми, но никто не говорил, что в принципе будет легко.       Сирьяк втёк обратно, уверенно двигаясь, набирая более быстрый и ощутимый ритм, так что кожа громко ударялась о кожу. Тело всё ещё можно сказать, что ничего не чувствовало, но эмоционально Пертинакс был в экстазе, поэтому не отказывал себе в удовольствии, издавая несдержанные стоны. Подхватывая такие же стоны Сирьяка над ухом, заводя за спину руку и надавливая на его поясницу, без слов не позволяя от себя отстраниться. Не то чтобы тот в моменте думал об этом, но почему-то такое желание партнёра пробило электрическим разрядом вдоль позвоночника. И ещё пару раз особенно сильно толкнувшись, с длинным стоном Сирьяк кончил внутрь, кажется, отдавая последнее.       Пертинакс под ним довольно вытянулся, и даже сквозь экстаз оргазма эльф ощутил растерянность от незнания, что делать дальше. Любиться с немёртвыми раньше как-то не доводилось, чтобы знать теперь, как доводить их до оргазма. Но сильно задуматься об этом не дал сам Пертинакс, легко перевернувшись и заботливо «уронив» Сирьяка рядом. — Ты только что сломал мой главный стереотип о немёртвых, — немного придя в себя, обалдело признался эльф. — О, что мы бесчувственные трупы? — Пертинакс ухмыльнулся, подперев рукой висок, пальцами второй вырисовывая замысловатые узоры на взмокшей груди любовника. — По большей мере так и есть, но как тут устоять, когда рядом такой горячий и желанный возлюбленный, — проурчал, по-кошачьи подластившись, выбив из Сирьяка невнятный звук то ли смущения, то ли недовольства.       Вампир мягко посмеялся, притянув партнёра поближе, целуя за ухом, покрывая поцелуями лицо, прежде чем поцеловал полноценно. Потянулся, сбросив на пол смятое покрывало, и заботливо закутал Сирьяка в плед, крепко обнимая и пряча в своих объятиях. Как он и говорил когда-то очень давно, когда они только познакомились, принятие нежизни не означало превращение в бесчувственную нежить, а лишь открывало возможности и продлевало срок жизни — всё для того, чтобы повстречать своего любимого и больше не отпускать его.