Когда пройдёт боль

Дождь поет над травой: он вплетается в листья, шурша ими, как треугольничками. Дождь поет в шерстяных небесах — и им кажется, что кровь их шумит ему в такт.       На склоне холма, поросшем деревьями и можжевельником, гораздо легче прятаться от дождя. Гораздо легче слушать его, и гораздо легче — терпеть.       Ви дышит рвано и неглубоко: легкие саднят, кровоточат. Он пытается что-то прошептать, но вместо слов пузырится хриплый, нездоровый кашель. — Молчи, дурень, — слегка грубо бормочет Неро, и рука, сжимающая тощее плечо Ви, прижала его ближе.       Неро никогда не признает своих чувств. Он всегда будет стесняться их, но от этого же будет любить гораздо жарче и преданнее. Чем громче ворчит — тем сильнее прижимает к себе, пытаясь согреть и успокоить. Если взглянуть на его скулы — они расцвечены румянцем, ярким, знойным, словно у подростка.       Новый приступ с грохотом находит на Ви: его тело, словно вывернутое наизнанку, пульсирует болью и ломится под судорогами, расцарапывающими его мышцы. Он дрожит, жмётся к Неро, словно котёнок, и, переплетая пальцы, цепляется за его руку, за тёплую ладонь, держащую его в этом мире. Ви озяб, но не может встать и дойти до фургона. И потому — лишь дрожит в объятиях Неро, слушая его сердце и тёплый дождь, омывающий мысли. Что с ними станет, когда пройдёт дождь?.. Неро обнял его крепче — чтобы Ви не исчез, не ускользнул из лепестков мироздания. — Не рассыпайся, — смущённо бормочет он и сгребает его в объятия, словно горсти белого песка. — «И держу в руках своих горсть песчинок золотых», — откашливаясь, сипло засмеялся Ви, и всё в его голосе: его интонации, тембр и слово, — абсолютно всё рассыпается песком и шелестит по ветрам. — Так писал Эдгар По… …поэтому держи меня так же, как стихотворение. В его словах мёрзнет боль, и Ви жмурится, словно пытаясь её задержать, заточить в клетке из рёбер.       Неро чувствует себя отчасти беспомощно — как и листья, на которых играла вода. Он всё крепче и крепче обнимает Ви, словно пытаясь удержать дух в его теле. И всё, что он может делать — лишь уповать на то, что приступ вот-вот закончится. Что звенящий, по-летнему свежий воздух успокоит Ви и окутает сном. Ну, а Неро — он будет рядом.       Им неведомо время: они оба не знают, когда пройдёт боль и когда пройдёт дождь — под ивами на холме они уже очень долго. Они обнимаются, и в глубине души Неро надеется, что они разделят все шрамы, судороги и кровь. Ну, а Ви — что скоро пройдёт боль.       Ему тепло рядом с Неро: расцветая, злато овивает их руки, тела и мысли. Спокойствие — плющ, оплетающий вены и сердца. В эту секунду, прислушиваясь к томному дыханию Неро, Ви думает о том, как ему страшно и радостно. Что с чувствами Неро? Ужель они вышиты на сострадании — и только на нём одном? Ужель это лишь отголоски его воспитания, взращённого церковью? Останется ли от Неро хоть что-нибудь тогда — ну же, когда пройдёт боль?       Неро знает о нём всё, что нужно: в нём самом вихрятся фантомные боли, прорезающие кость. И он знает, что Ви хочет быть любимым, хочет греться у чужого сердца и мерно дышать, засыпая под шелест дождя. Ви хочет быть нужным — и Неро, вскользь подумав о собственной боли, ещё крепче обнимает хрупкого заклинателя, рассыпающегося песком. А в ивах всё так же серебрится этот сонный дождь.       Под ними — облака сигаретного тумана, которым дышала земля после долгого зноя. Природе тоже свойственно уставать — потому она и смывает свой сон этим тёплым, ласковым дождём. Своей дланью, сотканными из летнего ветра пальцами она осторожно перебирает ночь и снег в волосах Ви и Неро. Даже природа бессильна перед их болью: ей чуждо, дико само существование Ви, его хрупкая сущность. Возможно, дождь бы и хотел им помочь, да только — не в силах. — Ви, — тихо позвал охотник, и вода заструилась по его лицу, как летние слёзы. — Ну, как? Чуть легче? Но у Ви в голове лишь шелест дыхания и малахитовых трав, омываемых слезами. Даже не боль. — Чуть легче, — тусклым эхом отозвался заклинатель, но даже не попытался выбраться из непризнанно робких объятий Неро. — Да, с тобой легче.       И сквозь лёгкую дрёму, которая кутает вас после тяжёлой усталости — после тяжёлого дождя — Ви вымученно улыбнулся собственным мыслям, блеснувшим задорным солнцем в шерстяных серых небесах. Всё же, они останутся теми, кем есть: Тогда, когда пройдёт дождь.