Ты сегодня моя

      На утро я проснулась в весьма дурном расположении духа. Мало того, что у меня чертовски болела голова после вчерашней гулянки, но вот от разговора с Роджером мне было тяжело именно душевно. Встав с кровати, я накинула на себя тёмно-фиолетовый халат и направилась на кухню, чтобы выпить чаю.       Летти всё также мирно спала на диване в той же позе, как вчера её и положил барабанщик. Заварив себе зеленого чаю, я вышла на задний двор и села на качели. Просидев так час, решила разбудить подругу. — Эй, алкашка! Давай просыпайся, — с хохотом произнесла я.       Летти издала какой-то смешной звук и медленно открыла глаза. — Который час? — Начало первого, дорогая, — ответила я, — будешь завтракать? — Ну, это ещё по-божески, — сказала она, приподнимаясь с дивана, — а что на завтрак? — Пока не знаю. Надо смотреть, что есть в холодильнике.       Брюнетка поднялась и направилась в душ, предварительно спросив о наличии халата и полотенец. Пока подруга приходила в себя в душе, я сделала сэндвичей и заварила ей кофе. — Слушай, а у меня глюки были или вчера реально в Кембридже был Тейлор? — спросила Летти, как только вышла из душа. — Нет, к сожалению, это были не глюки, — выдыхая, отвечала я. — Ого, вот это встреча на Эльбе! Что он тут забыл? — У «Queen» здесь был концерт. — Теперь понятно. Конечно, я смутно помню вчерашнее, но благодарна ему, что всё-таки помог тебе справиться с мисс Беккер в нетрезвом состоянии, — она рассмеялась и откусила кусочек от сэндвича.       После завтрака подруга ещё недолго побыла у меня и отправилась обратно в Лондон. Мне было очень грустно её провожать, ведь здесь я постоянно в одиночестве. Я обманывала Летти насчёт того, что привыкла к одиночеству. У меня были частые истерики, ночные недосыпы и панические атаки. Мне часто снился тот подвал, в котором меня месяц держали в заточении. А также постоянно снился Роджер…       Надев на себя светлые штаны и футболку чёрного цвета, я направилась в ближайший супермаркет, чтобы купить еды, ведь в холодильнике у меня «мышь повесилась».       Как только я переступила порог магазина, то у меня чертовски разболелся низ живота. Стало не хватать воздуха, и я прислонилась к стене и закрыла глаза, думая о том, что скоро должно отпустить. Но боль только усиливалась. Опустив глаза, я увидела, что по моим ногам текла алая кровь. — Девушка, у Вас кровь! — охнула женщина и принялась куда-то звонить.       Шум в ушах и темнота в глазах не дали мне возможности что-то сказать. Я чувствовала, как падаю в обморок.       В это время в одной из звукозаписывающих компаний Лондона назревал скандал. — Что ты сказал, Фредди? — пытаясь сохранить спокойный тон, говорил Брайан. — Я подписал контракт. Скоро начну писать сольный альбом, — отвечал вокалист, рассматривая вид за окном. — А как же мы? Ты собираешься покинуть группу? — спрашивал Джон. — Я не стану покидать вас, дорогуши! Просто решил попробовать себя в самостоятельном написании песен. — А в группе будто бы ты песен не пишешь! — закричал Бри, — практически каждый трек выходит под твоим авторством! Ты просто решил кинуть нас! — Чушь не неси! Вон, Роджер тоже пишет хиты для своей группы, так вы ему ничего не говорите! — Фредди махнул рукой в сторону кресла, на котором спал блондин. — У него была сложная ситуация в жизни, поэтому мы поняли его! А ты? — гитарист подошёл к другу ближе, — ты просто хочешь кинуть нас!       Меркьюри фыркнул и сел на кресло около Роджера. — Господи, Брайан, с тобой бесполезно разговаривать! Я не стану ничего менять! Мой сольный альбом будет и точка! Вы меня не переубедите.       Вдруг хрипловатый голос с кресла дал о себе знать: — Если вы так орете по какой-то глупости, то я оторву вам яйца, ибо очень хочу спать!       Роджер поменял позу, и свиснув ноги, закурил. — Блонди, ты всё пропустил! — парировал Бри, — Фред решил записывать сольник! — Харэ орать, кучерявый, — отмахнулся барабанщик, — пускай записывает, чего такого-то? — Вот, пожалуйста! Один здравый человек в этом помещении! — вокалист указал на блондина, — а вы просто завидуете!       Вдруг молчаливый Джон сорвался: — Знаете что, друзья мои, я не думал, что когда-либо мы будем обсуждать такие вещи! Я думал, что мы — семья, а оказывается каждый убегает из группы, когда ему становится херово. Один, вон, группу свою создал, которая в скором времени будет популярней нас, а второй решил сольной карьерой заняться! Браво, ребята! Расходитесь тогда все что ли! Хватит уже меня мучать! Для меня Queen, как живой человек, я люблю вас, как своих братьев, а вас постоянно что-то не устраивает. Короче, мне надоело! Позвоните, как разберётесь со своими другими группами и сольными альбомами! — он грозно смотрел то на Фредди, то на Роджера, — пошли, Брайан, пускай подумают о произошедшем.       Джон схватил куртку и вышел из студии. За ним последовал и гитарист, не проронив ни единого слова. Пару минут Фредди и Роджер сидели в тишине, а потом вокалист спросил: — Может по пивку? — Определенно. Пошли, знаю хорошее местечко.       Сильное головокружение накинулось на меня, как только я открыла глаза. Больничную палату нельзя спутать ни с чем. Немного погодя, я повернула голову вправо и увидела девушку, которая лежала на своей кровати и читала книгу. — Извини, пожалуйста. Ты бы не могла позвать доктора? — хриплым голосом спросила я. — Да, конечно, — брюнетка встала с кровати и направилась на выход.       Спустя минуты три передо мной стоял пожилой мужчина в белом халате. Было видно, что он очень добрый только по одному его взгляду. — Итак, мисс Фарлоу, меня зовут мистер Исмей. Я ваш лечащий врач, — он поставил стул рядом с моей кроватью и присел, — не спрашивайте, откуда я знаю Ваше имя. Просто нашли документ в сумочке.       Я качнула головой, ибо мне было не до этих деталей, а хотелось узнать, что со мной произошло. — Очень приятно, мистер Исмей. Скажите, пожалуйста, что со мной случилось? Почему у меня была кровь? — Мы пока не можем ответить на этот вопрос, мисс. Сначала нужно провести некоторые обследования и взять анализы, — он что-то пометил на бумаге, — а теперь ответьте на несколько вопросов…       На следующее утро я ковыляла к лечащему врачу в кабинет. Всю ночь у меня болел живот, да так, что хотелось на стены лезть. Остановившись около двери, я легонько постучала. Мягкий мужской голос по ту сторону позвал меня. — Доброе утро, доктор. Мне сообщили, что результаты анализов и обследований готовы. Вы можете сказать, что со мной? — Здравствуйте, Ева. Присаживайтесь, — мужчина указал на стул подле него, — да, результаты уже готовы.       Было видно, что медик ходил вокруг да около, не хотел говорить мне истинную причину болезни. Но спустя минут десять лирического отступления он медленно произнёс: — Мисс Фарлоу, у Вас третья стадия рака шейки матки… Мне очень жаль. Первые стадии проходили без симптоматики, но теперь же рак начал прогрессировать. — И сколько мне осталось? — тихо спросила я у доктора. — Точно не могу сказать. Где-то лет пять, не больше.       Я громко выдохнула и поднялась со своего места. — Мисс Фарлоу, мы можем предложить Вам химиотерапию. Так мы добьёмся ремиссии болезни. — У меня опадут волосы? — вдруг спросила я. — Да, но это всё пустяки, по сравнению с тем, что вы сможете прожить намного дольше, да и вообще есть возможность полного излечения.       Я обратно присела на стул: — Знаете, доктор, я — реалист. Поэтому понимаю, что точно умру, ведь рак на третьей стадии практически не лечится. Поэтому я отказываюсь от лечения.       Мистер Исмей посмотрел на меня огромными глазами: — Но, Ева, Вам ещё только двадцать четыре года! Вам ещё жить и жить! Выйти замуж, рожать и воспитывать детей! Что Вы говорите? — Конечно, спасибо за заботу и всё такое, но я приняла решение. Хочу прожить эти последние годы не в больнице, а в кругу дорогих мне людей, — я посмотрела на доктора опустошенными глазами, — я отказываюсь от лечения и госпитализации, мистер Исмей. Только прошу выписать какие-то обезболивающие препараты, чтобы хоть как-то держать себя в тонусе.       Мужчина понял, что со мной разговаривать бесполезно и выписал рецепт на лекарства, а потом подал документы, в которых говорилось о том, что я добровольно отказываюсь от лечения и покидаю больницу. Быстро расписавшись, я вышла из кабинета и направилась к себе в палату, чтобы забрать вещи.       По дороге от больницы до дома, я не проронила ни единой слезинки. У меня не было сил плакать. Я будто бы предчувствовала то, что умру слишком рано. Меня это нисколько не заботило. Хотелось прожить это остаток жизни на полную катушку. Сделать то, о чем я так боялась.       Добравшись до дома, я присела на кресло и закурила. В голове было много мыслей — с чего начать? Что сделать в первую очередь? Конечно, я знала ответы на эти вопросы. Найдя в своей сумке телефон, я решила позвонить Роджеру, чтобы договориться с ним о встрече. Теперь, когда мне жить осталось так недолго, я решила стать просто счастливой. Хватит отталкивать любимых людей! Достаточно! — Роджер, привет, — сказала я, как только на том конце провода услышала хрипловатый голос. — Ева? — парень, видимо, не ожидал меня услышать, — привет! Как ты? — Нормально, Родж. Ты в Лондоне? — Да. Сейчас небольшая передышка, а потом будем записывать новый альбом, — рассказывал барабанщик. — Хорошо, я приеду сегодня. Ты можешь меня встретить? — прямо спросила я. — Конечно! — воскликнул он, — ты по работе в Лондон? — Нет, Роджи, я к тебе…       Кажется, что Тейлор потерял дар речи на мгновение. — Алло? Роджер? Ты слышишь меня? — Да-да, Ева! Слышу! Я встречу тебя!       Я сбросила вызов. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Не понимаю, почему я постоянно отталкивала от себя блондина? А быть с ним и жить счастливо меня заставила только болезнь? Не знаю. Не могу объяснить.       Собрав большинство своих вещей, я вызвала такси и отправилась сначала в аптеку за обезболивающим, а потом на вокзал. Снова начал предательски болеть живот, но я старалась не обращать на это внимание, ведь через несколько часов я увижу своего любимого.       Прибыв на вокзал Лондона, я увидела в толпе людей светлую макушку, и сразу же поняла, что это Роджер. Он был одет в темно-синюю рубашку и какие-то сероватые брюки. Кинув все сумки на перрон, я подбежала к нему и крепко обняла. Запах дорогого парфюма и табака сразу же ударил мне в нос. — Родж, я так скучала…       Барабанщик, видимо, не верил своим ушам. Он ласково обнял меня и по-детски закружил в воздухе. — Что это значит, Ева? Ещё день назад ты прогоняла меня из дому, а теперь… — Знаю, знаю, любимый! Прости меня! Я хочу всегда быть с тобой рядом, — я взяла его лицо в свои ладони, — люблю тебя больше всего на свете…       Роджер улыбнулся своей шикарной улыбкой и прошептал: — Ты сегодня моя, Ева… — Я навсегда останусь твоей, Роджер…       Я впилась его в губы с такой страстью, что парень даже растерялся на миг, но через долю секунды ответил на поцелуй.       Приехав в дом барабанщика и его сестры, я принялась разбирать свои вещи в нашей спальне. Как только с этим непростым делом было покончено, то я поспешила выйти к парню вниз, пока он там что-то усердно готовил. Выпив перед этим таблетку обезболивающего, я надела тёмно-фиолетовое платье и распустила волосы. — Я не пью, Родж, — прикрыв ладошкой бокал для вина, произнесла я, как только парень хотел налить алкоголь. — Почему? Завязала с выпивкой? — он выдавил из себя смешок. — Да нет. Ты же сам видел меня несколько дней назад пьяную, — рассмеялась я, — просто таблетки принимаю. — Какие? — блондин сразу же стал серьезнее. — Давай потом расскажу, не сейчас. Не готова портить столь прекрасный вечер.       Но Роджер не хотел откладывать разговор. Он начал буквально вытрясать из меня информацию: — Чёрт возьми, Ева! Скажи, чем ты болеешь и всё! Будь это простая головная боль, то ты бы не стала так говорить, верно?       Я выдохнула и закурила сигарету, поняв, что придётся ему сказать о болезни прямо сейчас. — Хорошо, я скажу тебе, — посмотрев ему прямо в глаза, начала я, — ты не подумай, это не СПИД, или сифилис, которым я могла бы заразить тебя.       По лицу парня можно было сказать, что он немного расслабился. — Тогда что? — Роджер, только прошу, не нужно меня жалеть и так далее… В общем, у меня рак. Третья стадия.       Барабанщик просто побледнел от услышанного. Он встал из-за стола и подошёл к окну, закуривая: — Это точно? — Да, точнее и быть не может. Третья стадия рака шейки матки. — На какой день назначен первый сеанс химиотерапии? — Ни на какой.       Роджер резко развернулся и уставился на меня: — В смысле? — Я отказалась от лечения, Роджер. И ты меня не заставишь…       На парня было страшно смотреть, он был вне себя от ярости. — Ты вообще слышишь себя, Ева? В смысле, отказалась от лечения? — начал кричать он, спустя минут пять молчания, — я не позволю, чтобы моя девушка умирала у меня на глазах, слышишь? Не позволю!       Он взял в руки бутылку вина и бросил её в стену: — Ты будешь проходить химиотерапию и точка! Это я так сказал! — А я тебе сказала, что не буду! — я встала из-за стола и подошла к блондину, — прими тот факт, что рак почти не излечим на этой стадии, Роджер! Я не хочу мучить свой организм впустую! Тратить на это свои нервы, деньги! Не стану!       Я направилась наверх в спальню, чтобы прилечь, ибо чувствовала, что сейчас потеряю сознание. — Ты эгоистка, Ева! Думаешь только о себе! А кто будет думать обо мне? О родителях? Что ты им скажешь, а? Не задумывалась?       Я на минуту застыла на лестнице от слов, которые он бросал мне в спину. — Чёрт возьми, я ничего не успел, Ева! Не успел!       Роджер снова кинул что-то из посуды в стену, а я так и поднялась наверх, не оборачиваясь.