see you in a minute

      У Наташи за пять лет волосы вновь загораются рыжим огнём, вытравливая прочь безысходную бледность. В зелёных льдинках почти всегда неизменно стоят слёзы и смотреть на это едва ли возможно. Каждый день на двенадцать минут она позволяет себе сотрясаться в беззвучных рыданиях, думая, что вздрагивающие плечи никому не заметны.       Она будто бы случайно постоянно ищет телесного контакта, становясь тактильной до ужаса. Стив не может быть с ней двадцать четыре на семь и поэтому Нат молча забирает его вещи, закутываясь в широкую ткань по самый подбородок. Так теплее и... спокойнее.       Роуди рассказывает о Бартоне со смесью скрытого ужаса и сожаления. Наташа между строк читает «не ищи его», но игнорирует упорно, из последних сил показывая свою железобетонную уверенность. Слёзы выступают в уголках глаз без малейшего предупреждения и прервать связь остаётся единственным выходом. Наташа бы вообще снесла к чёрту этот канал, но вдруг что-то важное?.. С трудом проглатывает кусок сэндвича вместе с вязкой слюной, тихо всхлипывая.       Роджерс появляется как будто бы из ниоткуда, упирается по привычке плечом в стеллаж и с наигранным воодушевлением говорит что-то про китов, которых он видел по пути домой.       - Решил проведать друга.       - Друг в порядке.       У Нат слишком хреново получается шутить как прежде, а улыбка трещит по швам, осыпаясь крошкой, горько отдающей фальшью. Она перекидывает вторую ногу на стол и отодвигается дальше к стене, удобнее устраиваясь. С поблёклой маской вместо лица наблюдает за Стивом, который тяжело опускается напротив. Прячет за рыжим локоном мысль, что надо забрать у него этот тёмный джемпер и желательно как можно скорее. Ведёт уголком губы, беспечно выдыхая, и смотрит в потолок, не выдерживая более его взгляд:       - Если ты скажешь что-то вроде «нет худа без добра», я запущу тебе в голову сэндвич с арахисовым маслом.       Стив тихо смеётся и благодарно смотрит на подвинутую в его сторону тарелку. Укоризненно бросает взгляд на ноги Наташи, удерживая себя, чтобы не сжать повыше щиколотки просто потому, что очень хочется. Видит насквозь её желание обниматься, но не смеет предлагать что-то, пока она сама не попросит.       Хитро улыбается, старательно скрывая невинную шалость, и всё-таки тянется к её ногам, щекотно проводя пальцами вдоль ступни. Нат пищит, резким движением полностью забирается на стул, обхватывая себя под коленями и прячась. Недовольно смотрит в глаза Роджерсу, хмурясь. Он откидывается на спинку стула и без злобы бросает:       - Ты, наверное, никогда не научишься держать ноги на полу.       Наташа фыркает, опускает взгляд... и вдруг рассыпается в откровениях, глотая всхлипы и повторяя своё «лучше». Стив слушает её молча, обеспокоенно хмурясь. Понимает, что слова поддержки не подберёт да и недостаточно их будет. Не находит ничего весомее, чем объятия, и разводит руки в стороны, когда Наташа порывисто поднимается со своего места.       Оказывается в четыре шага рядом с ним, одёрнув себя в последний момент от желания сесть на мужские колени, и тянет Стива за ворот вверх. Цепляется за плечи, сминая ткань, льнёт к широкой груди, ощущая тепло, и упирается макушкой в его подбородок, заставляя стиснуть своё тело крепче. Роджерс гладит её по спине, чувствуя тонкие пальцы, что ощупывают швы на плечах его джемпера, наклоняется и выдыхает куда-то в скрытое волосами плечо, в заметный переход от родного рыжего в чужой светлый, пытаясь отвлечь от слёз и вновь возвращая голову на её макушку:       - Мне придётся отдать тебе и эту кофту, так?       Наташа сдавленно смеётся, ласкаясь виском к адамову яблоку, и забирается ладошками под тёмную вещь. Дёргает за края, касаясь живота Стива замёрзшими пальцами, и заводит руки дальше, с трудом скрещивая их за его боками и прижимаясь сильнее. Такая маленькая. Вскидывает голову, тычется холодным носом под подбородок, заставляя посмотреть на себя. Замирает, изучая речные глаза, последний раз всхлипывает и произносит:       - Обещай, что мы теперь до конца вместе. И, что бы ни случилось, мы всегда найдём и вернёмся друг к другу.       Выпутывает одну руку и раскрывает ладонь, серьёзно смотря на Стива. Он повторяет её действие и соединяет пальцы к пальцам. Наташа едва ли достаёт ноготками до середины и её ладошка кажется совсем крохотной рядом с его. Роджерс не уверен, что сможет сдержать обещание, но постарается идти до конца, каким бы этот конец ни был. Врать Наташе он не хочет, да и не умеет. Прижимается своим лбом к её, кивает согласное «обещаю» и переплетает в подтверждение их пальцы, словно навеки скрепляя.       Нат, кажется, хочет сказать что-то ещё, какое-то немыслимое откровение, но экран за их спинами загорается рябью картинки, а из динамиков доносится абсурдно знакомый и... живой голос.

***

      Стив проиграл. Не битву, конечно, и не войну, но что-то очень важное, что-то очень рыжее, очень родное и очень уставшее он потерял определённо. За грудиной до сих пор болезненно щемит при виде вернувшегося Клинта и его непомерного чувства вины в глазах. Всё внутри скручивает до колючего комка в горле, а в голове глухо звучит её игривое:       - Увидимся через минуту.       Не подставляться. Всегда возвращаться. Быть до конца. У Стива слёзы кожу на щеках фантомно до кости прожигают, а из рук будто бы всё тепло испарилось. Стив мечется, рвётся на куски изнутри и хочет выть от невозможности что-то исправить. Зажмуривается сильно-сильно, так, что под закрытыми веками носятся синие звери, и кулаки сжимает до белых костяшек. Он ведь ей обещал.       Наташа говорит «через минуту» и не возвращается. А Стив цепляется за любую надежду и каждая ниточка с треском лопается, опадая неровным «её больше нет». Ещё и мысли будто бы назло путаются из-за Пегги и её каштановые волосы занимают в его голове куда больше места, чем должны были бы. Роджерс думать себе об этом запрещает, заранее чувствуя себя подло. Нет. Нет-нет-нет. Он вернёт её, вернётся сам и они будут рядом до конца. Как он и обещал. Капитан Америка всегда сдерживает свои обещания.       Но Капитан Америка не думает, что врёт даже самому себе…

***

      Пегги встречает его взглядом непривычно-удивлённым. Таким, словно что-то знает. Словно Стив не в том месте и… не в том времени. Обнимает его крепко-крепко, целует и не может перестать касаться. В её глазах проносится столько счастья, а Роджерсу становится тошно. Он сейчас с ней, они вместе и вроде бы всё хорошо, но в сознании снова рассказ Бартона о произошедшем на Вормире и слишком ясно рисуется её тело на каменной плите внизу огромной пропасти с расплывающимся под затылком тёмно-алым пятном. У Стива в кейсе ещё несколько камней и он буквально чувствует этот ничтожный и тающий с каждым ударом сердца шанс сбежать.       Танец с Пегги не похож ни на танец, ни на прощание. Это просто очередное обещание, которое исполняется с чертовски сильной задержкой во времени. С примесью чувств, поцелуев, но совершенно отстранённых мыслей. Картер понимает и отпускает всё легко, будто срывает с шеи тонкую цепочку обязательств. Покачиваясь в руках Роджерса, с неподдельным интересом спрашивает, заглядывая в глаза:       - Какая она?       - Она рыжая и русская. Очень красивая.       Пегги смеётся, прижимаясь теснее. Ей правда интересно узнать о девушке, с которой Стив может забыться и жить дальше. О той, которую он обещал найти при любых обстоятельствах. Он рассказывает ей о Наташе и об их отношениях немного, совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы Пегги улыбнулась, вздыбливая его чёлку, и беззлобно прошептала, обхватывая его лицо ладонями:       - Ты такой дурак, Стив. Верни её ради себя и своей жизни. Любой ценой.       - Я люблю тебя.       - И я тебя. Всегда и до конца. Но ты нужен не здесь. Иди.       Роджерс целует её, вкладывая в это окончательное прощание, слышит искреннее «будь счастлив», и крутит браслет на руке, исчезая в следующее мгновение. Пегги открывает глаза, выпуская на волю слёзы, но улыбается так светло, вытягивая каштановые пряди, что тупой боли почти не чувствуется. Теперь всё на своих местах.

***

      Вормир встречает его холодным ветром и неприветливыми снежными хлопьями, бьющими прямо в лицо. Вдалеке виднеется высокий пик горы и Стив сердцем чувствует, что ему нужно именно туда. Уверенно переставляя ноги, он идёт вверх, тяжело проваливаясь в ледяную крошку, и смотрит строго вперёд. Сжатую в кулак ладонь фантомно согревает камень, который скоро отправится обратно в свою бездну, будь он проклят.       Впереди уже маячит неестественный тёмный силуэт, больше напоминающий груду рваных тряпок на сильном ветру, и Роджерс крепче стискивает зубы, готовый в любой момент защищаться и атаковать. У него здесь одна цель: вернуть назад свою Романофф, которая обожала кутаться в его вещи, делала на двоих сэндвичи с арахисовым маслом, обнимала крепко-крепко, до пропускавшего удары сердца, и просто хотела быть рядом. Отступать Стив не намерен. Она вернётся к нему, как и обещала, а он найдёт и больше никогда не отпустит её, как и обещал.

Любой ценой.