Маленький ты

Есть в моей жизни один эпизод, о котором никто никогда не узнает. Я не рассказал о нём даже самым близким: Пегги, Баки и Сэму. Мог бы рассказать тебе, но на самом деле не мог. Да и нужды в этом не было — ты ведь и так всё знал. Просто не помнил. * * * Когда я вернул Камни Бесконечности в положенные им время и место, у меня осталось ещё довольно много частиц Пима. Я хотел вернуться в наш две тысячи двадцать второй, как и задумывалось. Но почему я говорю «наш»? Тебя там уже не было. А моим был сорок второй прошлого века, а не двадцать второй этого. Этот год — год победы и год потерь — перестал для меня что-то значить. Прошлое должно оставаться в прошлом, не так ли? Я решил жить настоящим. Своим настоящим. Но частиц Пима оставалось ещё так много… Я смотрел на них, и в голову мне лезли странные мысли. Страшные мысли. Я столько времени прожил в двадцать первом веке, прожил без Пегги, что уже почти смирился с этой потерей. С тобой я прожил куда дольше — пусть мы и не всегда сражались плечом к плечу. Я не мог позволить себе играть со временем. Я чтил твои интересы: «Сохранить то, что есть, — любой ценой». Если бы я влез в твою судьбу, двадцать второй полетел бы прахом. Я не мог предсказать, что случилось бы с тобой, со мной, с твоей дочерью, со всем миром. Я не пошёл против твоего слова. Но я пошёл по твоим словам. Простая человеческая жизнь, да? Я хочу попробовать её, Тони. Ты научил меня ощущать вкус жизни — не в спасении мира, но в чём-то, что ты делаешь ради себя. И ради тех, кого любишь. Ты спас нас всех, потому что ты нас любил. Я не пойду против твоей воли, потому что я тебя люблю. И я вернусь к Пеггз, потому что её я тоже люблю и она любит меня. И тогда я буду тише воды ниже травы, чтобы не нарушить пространство и время. Но прежде чем вернуться к ней, я немножко побуду эгоистом. Можно?.. * * * Я стою перед роскошным белым особняком и ни капли не удивляюсь: у Говарда всегда была страсть к архитектуре. Я оглядываюсь по сторонам, потому что я узнал твой распорядок и знаю, что сейчас ты должен быть на малой террасе и ты один. Наверное, Говард был не очень хорошим отцом, раз оставлял тебя одного. И я точно знаю, что твоя мать не виновата: она сейчас в благотворительной поездке, в которой её сопровождает ваш дворецкий Джарвис. А ты остался дома один на один с отцом. Я иду к террасе, не переставая смотреть по сторонам. Никого. Мне повезло. Я подхожу почти вплотную, когда ты поднимаешь на меня глаза. Ты сидишь на нагретом солнцем деревянном полу террасы, и в руках у тебя игрушечные солдатики. Я невольно улыбаюсь: как символично. — Ты кто такой? — спрашиваешь ты и сосредоточенно сводишь тёмные бровки. Боже мой, Тони, — твоя мимика с детства почти не изменилась. Я присаживаюсь перед тобой на корточки. — Я друг. — Так все плохие дяди говорят. — У тебя в каждой руке по солдатику, и ты выставляешь их перед собой. — Но если ты попытаешься сделать мне больно, мои войска меня защитят, пиу-пиу! — О, пощади меня, Тони! — Я вскидываю руки, показывая, что сдаюсь. — Я не хочу делать тебе больно, я пришёл с миром. — А откуда ты знаешь, как меня зовут? — Твой отец — известный человек. Люди знают вашу семью. — Это правда. — Ты вздыхаешь, и совсем невесело. — А тебя как зовут? Я тебя не знаю. Я сильно рискую, но врать тебе не хочу. — Стив. — Привет, Стив. — Ты салютуешь мне рукой с солдатиком. — Привет, Тони. — Я протягиваю тебе ладонь. Ты в задумчивости вытягиваешь губки в трубочку, а потом нерешительно пожимаешь мою руку. — Кажется, это так делают. — Твой тон почти извиняющийся, и это так смешно, что я едва не прыскаю. Стоило вернуться назад во времени только ради того, чтобы услышать, как Тони Старк говорит таким тоном. — Именно так, — абсолютно серьёзно подверждаю я, и твоё личико проясняется. Ты почти улыбаешься. Боже, как же я по этому скучал. Радостный ты. Больше я такого не увижу. Тебя не увижу. Разве что будучи под маской и издалека — чтобы ты не мог рассмотреть моё лицо, чтобы не полетели к чёрту время и пространство, весь мир и твоя дочь… — Почему ты такой грустный? — Кое-что случилось. — Я касаюсь кончика твоего носа и улыбаюсь. — А ты наблюдательный, Тони. И готов поспорить, что умный. Я попадаю в точку — ты тут же забываешь про мою грусть, приосаниваешься и гордо вскидываешь голову. — Я уже прошёл программу начальной школы по математике. А ведь мне только пять лет, я ещё не должен ходить в школу, мне рано. — Ты молодец. Я бы так не смог. — Так никто не сможет. Даже Ирвин Селл не смог, хотя все зовут его маленьким гением… Твоё лицо мрачнеет, и я начинаю подозревать, что «все» — это твой отец. — А твоя мама тоже зовёт Ирвина гением? — Нет. — Ты чуть опускаешь голову и хитро смотришь на меня исподлобья. — Она зовёт так меня. И не маленьким, а большим гением! Я смеюсь и ласково треплю твои волосы. — Твоя мама — мудрая женщина. Я уверен, что однажды все станут тебя так звать. — Ещё бы! Я скоро программу средней школы начну и уделаю Селла в сопли! Я тихонько вздыхаю. Ну и выражения. И где ты успел такого нахвататься? Даже в школу ведь ещё не ходишь. — А почему ты сказал, что ты мой друг, если мы только сейчас познакомились? Твои тёмно-карие глазки необыкновенно серьёзны. И взгляд испытующий. Ох. Ты во что бы то ни стало хочешь знать ответ, да? Что ж… Возможно, мне это сейчас даже на руку. Я наклоняюсь к тебе и говорю строгим шёпотом: — О, это очень, очень важный вопрос. Ты секреты хранить умеешь? — Ещё бы! — почти обижаешься ты. — Я уже большой, мне целых пять лет! — Хорошо. — Мой голос становится ещё тише, когда я признаюсь: — Мы ещё встретимся, Тони. И станем друзьями. — Ух ты! А когда? — Ещё нескоро. — А почему нескоро? — Так надо. — Кому надо? — Нам с тобой. Ты хмуришься. — Не хочу встретиться с тобой нескоро — хочу скоро! Ты мне нравишься. — Ты мне тоже. Но нам нужно будет встретиться нескоро, и я знаю почему. Ты пока что этого не знаешь, но узнаешь потом. — Когда? — Ты хватаешь меня за руки, и я вздрагиваю от неожиданности. — Когда я это узнаю? — Скоро. Я вру тебе, да. На этот раз вру. Потому что нечаянная правда завела меня уже слишком далеко. И я начинаю бояться подвести тебя — взрослого тебя. — Тони, прости, но мне пора идти. — Ага, — киваешь ты. Но рук моих не отпускаешь, а когда я пытаюсь мягко их высвободить, ты только вцепляешься в меня крепче. — Тони, пусти. — А если я не отпущу, ты останешься? Я качаю головой. Ты вздыхаешь, опускаешь взгляд и убираешь руки за спину. Я свободен теперь, но что-то в твоём виде вызывает во мне неуловимое беспокойство. — О боже мой… — шепчу я, когда до меня доходит. — Тони, посмотри на меня, пожалуйста. — Ты не слушаешься, и я вынужден приподнять твоё лицо за подбородок. — Тони, я хочу остаться с тобой, правда. Я бы всю жизнь рядом с тобой провёл, но нам обоим нужно, чтобы я ушёл. И тебе это нужно даже больше, чем мне. — Это нужно мне? Когда — скоро? — Да, Тони, скоро. В конце концов — время ведь относительно, не так ли? — Я постарше — странный, — заключаешь ты. — Почему странный? — Потому что захотел, чтобы мы расстались. «Да мы оба там хороши», — думаю я и усмехаюсь. — Мы ещё встретимся. И не один раз. Проведём много времени вместе. — Обещаешь? — Твои глазки блестят так ярко, что затмевают солнечный день. — Обещаю. — Я наклоняюсь и целую тебя в лоб. — Учись хорошо, Тони, и слушайся маму с папой. И помни своё обещание. — А ты своё, — парируешь ты и на миг припадаешь ко мне в коротком объятии. Я вспоминаю, что в том прошлом будущем мы с тобой так и не обнялись толком ни разу, и у меня слёзы на глаза наворачиваются. — Обязательно, — шепчу я, обнимая тебя в ответ. Это наше первое и единственное настоящее объятие. * * * 2022 Когда Стив появился у террасы его дома, Тони пронзило какое-то смутное ощущение. Словно обрывок мысли, фрагмент дыхания, осколок памяти… Он долго размышлял, что это такое. Других дел и проблем хватало, но это ощущение было настолько же цепким, насколько и непонятным, и не выходило у него из головы до самого конца. После щелчка Тони упал на колени. Всю правую сторону ожгло, будто на открытую рану спиртом плеснули — о, Тони в этом разбирался, несомненно. Перед ним мелькали лица: Питер, Пеппер, остальные… Тони уже не был уверен в том, что помнит их всех, как вдруг Пеппер слегка отклонилась в сторону и он увидел за её спиной Стива. И в глазах его стояли слёзы. «Прямо как когда…» — Стив. — Привет, Стив. — Привет, Тони. Мужская ладонь, протянутая к нему в приветственном жесте. Это был первый раз, когда с маленьким Тони поздоровались как со взрослым. Он очень нервничал, пожимая руку Стива. Июль семьдесят пятого. Тони дома только с отцом, мать уехала… Отец постоянно занят, постоянно в своём кабинете, и Тони часто сбегает от него на нагретую солнцем террасу… И однажды к нему подходит человек. Он знает его имя, здоровается с ним как со взрослым и обещает, что они ещё встретятся и станут друзьями. В глазах Стива блестели слёзы. Тони знал, что в его собственных — тоже. «Я помню, — хотел сказать он. — Мы встретились». Но уже не смог.