My name is Yoongi

Бар опустел, провожая шумных гостей тихой музыкой и приглушёнными голосами дикторов по телевизору, висящему над стойкой. Это был хороший день, чудесная свадьба, а самое главное — счастливые молодожёны. Пару часов назад в их родном «Свином Сарае» яблоку негде было упасть, их близкие танцевали, пели, а алкоголь лился рекой. Но вот, весёлые гости покинули зал: кто-то на своих двоих, а кто-то с поддержкой. Официанты, что обслуживали банкет, тоже уже всё убрали и уехали. Тэхён откинулся спиной на крепкую грудь своего уже мужа и счастливо улыбнулся: в руке бутылка пива, ноги приятно гудят от усталости, а он сам чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. — А у нас сегодня играла его песня, — Тэ выплыл из счастливого забытья и повернулся к Чонгуку. — Ты о чём? — супруг поцеловал его в лоб, как неразумное дитя, и кивнул на телевизор. — Там говорят, что пропал айдол одной группы, которые у нас сегодня играли. В принципе, Тэхёну было всё равно, кто там куда пропал, но приличия ради он всё же решил уточнить, о ком речь. Но не успел: перед ними материализовался шокированный Хосок, что как рыбка открывал рот. Однако звук не выходил, а потому он отчаянно замахал рукой в сторону кухни и выпучил глаза. — Хоби, дыши, — Тэхён встал и погладил младшего по голове. — Что случилось? — Там, — он задыхался от волнения, — там Чимин-и и Юнги. Тэхён сорвался с места, боясь, что эти двое разнесут кухню, да и Юнги жалко: тот и так выглядел, будто вернулся с войны. Он побежал к двери, но Хосок потянул его за манжеты рубашки и потащил к окну раздачи. Они оба просунули голову, и у Тёхена отвалилась челюсть. Немного замешкавшийся Чонгук тоже засунул в свободное пространство свой нос, и их взору предстала весьма интересная картина. На железном кухонном столе сидел Чимин, запрокинувший голову назад и закусивший губу, чтобы не издавать лишних звуков. Между его ног расположился Юнги, что с особым энтузиазмом вылизывал шею Чимина, а его здоровая рука свободно хозяйничала под наполовину расстёгнутой рубашкой. Чонгук с болью осознал, что эти двое порочили его святое рабочее место. И он бы возмутился, но Тэхён закрыл его рот ладонью и утянул всех обратно в зал. — Мы должны что-то сделать, — Хосок потерянно заметался из стороны в сторону. — Мы-то как раз не будем ничего делать, — Тэхён схватил свой пиджак со спинки стула и насильно вытолкнул мужа и бывшего шурина из кафе. Ему ещё за это спасибо скажут. — Юнги… — Чимин жалобно заскулил, уже не заботясь о том, что их услышат. Плевать: он пьян и в объятиях человека, в которого был влюблён чуть ли не с первого класса школы, и всё равно, что тот принёс ему столько боли. Всё отошло на второй план, когда во время их серьёзного разговора Юнги вдруг впился в чужие губы поцелуем. Не важно, что, скорее всего, это было под воздействием алкоголя, Чимин будет жалеть и копаться в этом завтра, а прямо сейчас — он разбивался на осколки. — Такой красивый, всегда им был, — Юнги прихватил зубами мочку уха, а после провёл языком по следам собственных зубов. — Ты на вкус, как мёд — сладкий и терпкий, — он снова вернулся к полным губам, посасывая их и врываясь в жаркий рот своим языком. Крышу снесло окончательно, возбуждение уже болезненно ныло в джинсах, а горячая кожа под его ладонью покрылась мурашками. И снова сексуальный стон потонул в их поцелуе. — Если ты не скажешь «нет» сейчас, потом я просто не смогу остановиться, — Чимин молчал, жадно следя за тонкими губами, будто не слыша, что ему говорили. Он сам подался вперёд, кусая старшего за подбородок и смыкая ноги на чужой пояснице, притягивая ближе к себе. Маленькие пальцы легли на пуговицы на мужской рубашке, с нетерпением расстёгивая их и тут же припадая к оголённым участкам. — О боже, — Юнги перехватил инициативу, укладывая Чимина на поверхность стола. Он, как натуралист, изучал красивое тело под собой, целуя, кусая, облизывая. Его сводила с ума эта белоснежная гладкая кожа. И почему за столько лет он не рассмотрел, какой Пак Чимин потрясающе красивый? Оглядываясь в прошлое, он помнил, что тот пухлый и несуразный младший всё равно был очень миловидным и обаятельным, и эта его улыбка, во время которой глаза превращались в полумесяцы, и тогда, и сейчас вызывала трепет. Подростком Юнги хотелось стереть её с чужого лица, потому что он не понимал, от чего его сердце ёкало при одном взгляде на неё. Теперь же он хотел, чтобы эта улыбка никогда не сходила с чужих сексуальных губ. Он правда намеревался поговорить, но, когда увидел эти полумесяцы снова, тормоза внутри сорвало, а алкоголь придал ускорения. И вот сейчас весь этот потрясающий парень находился в его руках, отвечал ему и стонал его имя. Он будет анализировать всё это потом, а сейчас у него есть более интересное занятие. Например, алые бусинки сосков, к которым он добрался после тщательного исследования ключиц. Он прошёлся по одному языком и втянул в рот, слыша всхлип. Чимин, как одна большая эрогенная зона: все его действия награждались этим потрясающим голосом, а чужой член дёргался в штанах, наглядно демонстрируя, насколько сильно его хотят в ответ. Юнги решил не мучить младшего, трясущимися пальцами высвобождая налитый кровью член и, недолго думая, проводя по нему языком. — Юнги! — Чимин выпал из реальности, ощущая, как его душа покидала тело, а он сам отдавал всего себя этому мужчине. И только утром, проснувшись рядом с абсолютно голым и растрёпанным Юнги, Чимин начал плакать и проклинать себя. А когда Мин открыл глаза в гостиничном номере, младшего уже не было, как и всех его вещей. Пальцы зарылись в волосы, и страх накатил ударной волной. Ему нужен Пак Чимин, и не для того, чтобы вычеркнуть из списка, он нужен ему просто так, всецело и полностью. Рука потянулась к трубке, и он набрал номер единственного человека, который мог помочь. — Чимин сбежал!