when the party's over

      Лучше не шевелиться, иначе вода за шиворот затекает и становится ещё паршивее. Губа ноет так, что проще, кажется, её с концами оторвать и придавить подошвой своего же ботинка. Чимину уже надоело стирать кровь; губу щиплет ужасно и опухла в довесок ко всему.       Он стоял за углом, в тени, возле какого-то бака, из которого воняло так, словно там догнивали крысы. Но Чимин не очень-то и слышал этот запах из-за разбитого об своё же колено носа. Вроде не сломали, и на том спасибо. Ублюдки. Ему бы домой идти, а не мокнуть под противной моросью.       Влага оседала на светлых волосах, недавно убранных в красивую укладку, а теперь это просто походило на воронье гнездо. Ладони содраны практически до мяса и дождевой водой не отмывались почему-то. Ощущение, что микроскопические кусочки обоссаного бродягами асфальта забились под кожу и всё начало гноиться. Ну, как всё — душа Чимина давно чистотой не блещет; процесс заражения начался тогда, когда Чимин стоял точно так же, правда на несколько лет моложе и без разбитого лица, возле клуба и курил чью-то сигарету. Он даже парня того не знал: подцепил в клубе и, будучи в кумаре и угаре, засосал спустя пятнадцать минут знакомства. А потом курил прямо из его рта, выкачивал никотин с примесью карамели прямо из его лёгких и практически все волосы ему вырвал, цепляясь пальцами в попытке вдохнуть всё до частицы.       Тот парень был переделанный от и до: имплантированные скулы, до того чёткие и ровные, что линейки по ним делай. Искусственная кожа нежно-бежевого оттенка без единого изъяна в виде родимого пятна или же шрама от бритвы. Ах да, точно, новые инъекции, что рекламировались на каждом шагу, и спам, выскакивающий на каждой странице газеты, вещали о новом тренде, после которого о растительности на лице можно забыть. Вообще. Даже брови и ресницы не нужны, ведь кожа отталкивала влагу, а роговицы, что исправлялись хирургически, предотвращали попадание пыли в глаза. Чимин помнил вкус карамели на губах и жёсткость искусственных волос на кончиках пальцев. Плотные, как из тонкой медной проволоки, впивались в кожу, оставляя на ней микроскопические порезы. Тот парень был таким, как все: идеальный с ног до головы и переделанный на восемьдесят процентов. Искусственные мышцы на руках, ногах, даже заднице. Член, пришитый то ли полностью, то ли дополнительно. Точно не его: таких длинных у таких мелких не бывает, да и вживлённый вибратор явно намекал на производство компании Takadashi Technologies: «встроенная красота». Тот вечер Чимин провёл хорошо. Наверное. Он его плохо помнил, но с тех самых пор не было ни дня, когда он не надевал свою укороченную чёрную косуху из синтетической водоотталкивающей кожи, такие же штаны, ботинки на подошве с высокой шнуровкой, чтобы ни один шприц или осколок от бутылки на улице не похерили его такую же, как и у большинства теперь, искусственную кожу на ногах; зализывал свои волосы назад прозрачным гелем, а выбритые виски выкрашивал в неоновые, люминисцентные цвета разных оттенков: от белого до иссиня-чёрного.       Он никогда не брал с собой денег. Крипто-иены хранились в стенном сейфе его квартирки: не ахти каком надёжном, но позариться на них мог только безумец. Дом Чимина и ещё несколько других находился под лапой чувака по кличке Монстр. В глаза его видели лишь те, кто после этого видеть не мог вовсе. Так ли страшен был тот Монстр, Чимин не знал, но сам факт того, что ему позволили кинуть кости в этом районе, давало ему некоторую защиту и привилегии. Было несколько правил проживания, которые Чимин никогда не нарушал: не бери не свои вещи и плати аренду вовремя. Не выполнишь один из пунктов хотя бы раз, и будешь жить на дне реки.       Каждый вечер Чимин шагал из бара в бар, напивался до беспамятства, просыпался где ни попадя и не мог остановиться. Или просто не хотел. Он переделывал себя почти каждый месяц и теперь мог похвастаться тем, что видел в темноте. Удобная штука, когда в помещениях, задымлённых сигаретным дымом, не видно ни зги; неон мигает только снаружи на вывесках, а внутри — сплошная непроглядная тьма и пара закопченных лампочек на стенах, которые освещают путь в приват-комнаты. Чимин чувствовал себя непомерно счастливым, когда шагал вдоль этих засаленных стен, сжав в своей руке чужую, незнакомую, и предавался любви на нестиранных кроватях из темперлона. Изо дня в день, из года в год.       Чимин привалился спиной к стене с разбитыми рекламными окошками и сплюнул себе под ноги. Свет на экране был тусклым и мигал от каждого движения Чимина. Шрифт на манер японских иероглифов скользил бегущей строкой и хриплый голос из динамика вторил о незабываемом путешествии на планету в паре световых от Земли. Колония «Новый свет» обещала незабываемые эмоции, рай, который чужд этой умирающей планете. Она давно погрязла в разврате и нищете. Никто не хотел ничего менять, но все жаждали жить хорошо, поступать хорошо.       — Всё, чего Вы желали — там, — продолжала говорить девушка-диктор с внешностью богини. Ей нельзя не поверить.       Чимин завёл руку за спину, нащупал экран и смахнул вправо, оставляя после себя три кровавых полосы, что перечёркивали рекламу синтетически-выведенного кофе, который мог вводиться теперь и внутривенно. Новинка!       Грудь ныла после каждого глубокого вдоха. Холодные пальцы, увешанные кольцами, скользнули под ярко-оранжевую футболку сеточкой и нащупали синяк величиной как раз с ботинок того урода, что проявил желание пересчитать все рёбра. Дома у Чимина был охлаждающий гель и пара таблеток для снятия болей: физических и душевных, но сил дойти до квартиры не было.       Десять квадратов с маленьким окном, в которое даже голова не пролезет. Кровать-гроб у стены и в углу стол с едой, которая вечно Чимина не дожидалась и сгнивала. В гробу старый экран с минимальным разрешением и жёлтый заляпанный темперлон вместо матраса. Как Чимину вообще пришла идея завести себе капсулу вместо нормальной, человеческой кровати? Неровен час, когда Чимин, после очередного загула застрянет в этом гробу и попросту не сможет выбраться. Инвестировал в будущее, наверное, когда покупал этот гроб с удобствами. Сейчас бы лечь в него и заскулить, потому что обидели.       Чимин опустил взгляд, когда заметил, как крыса с укороченным вдвое хвостом принялась грызть его шнурки, причём с такой наглостью и бесстрашием, которой можно только позавидовать. Только силой и отсутствием принципов можно добиться того, чего хочешь. Чимин делает так же. Видит и берёт, вгрызается и не отпускает, а потом его так же пинают, как и он сейчас эту крысу, ботинком по морде. Та улетела в противоположную стену и упала куда-то за бак. Послышался сдавленный писк, копошение, и крыса убежала. А Чимин, дурак, нет. Продолжал стоять, свернувшись пополам и обхватив руками живот.       Дождь усиливался, волосы намокали всё больше и на землю под ноги падали неоновые, люминесцентные капли ядовитого жёлтого цвета. Капали на ботинки, окурки, презервативы и осколки под ногами. Давали тусклый свет этой черноте асфальта, которая ему и даром не сдалась.       В этом городе, как и в любом другом, каждый старался сделать себя ярче, лучше, чем он был на самом деле. Красоту купить не составляло ни малейшего труда. В одном только доме Чимина было три подвала, где проводились операции по усовершенствованию буквально всего. Любой мог прийти, бросить пригоршню иен на хирургическую кушетку и имплантировать себе хоть дополнительную пару механических рук. Возможности ограничивались только воображением и наличием денег.       Чаще всего платили именно за Чимина. Он легко разводил того или иного обывателя и просил себе или новый член, или пару глаз, или даже язык, чтобы приносить и получать больше удовольствия. Своего в Чимине осталось всего-ничего: губы и душа. Вот её-то заменить хирургически не получится никогда.       Подключаться к деке и щеголять по киберпространству ему претило, хоть он и мог чувствовать чужие эмоции и желания, если входил в кого-то удалённо, но никакие коды не могли заменить того удовольствия, что могла подарить живая плоть. Он пробовал виртуальную реальность раз пять и потом выбрал для себя жизнь, со всем присущим ей дерьмом.       Встроенные в правый глаз часы показывали второй час ночи. В такое время Чимин обычно только просыпался и шёл дальше на поиски приключений, и такая нелепость, как избиение на улице, не могла его остановить.       Парень выпрямился не без усилий, общупал себя на наличие других ушибов и двинулся вдоль переулка, что был заполнен сотнями неоновых огней, торчков и барыг, просящих подать или купить что-нибудь, голограмм с сисястыми стриптизёршами, обещающими необычайное шоу и удовольствие, и запахом тухлой искусственно выведенной рыбы.       Чимин шагал вперёд, чуть прихрамывая и пережимая ладонью ноющие рёбра. Он шёл, запрокинув голову назад, и мигал от попадающей в глаза влаги. Глаза слепили огни, вонь. Уши закладывало от гомона людей и рекламы, и пролетающих высоко над головами автомобилей. Проезжающий мимо мужичок, чей велосипед был увешан сотнями пакетов с различным содержимым, толкнул Чимина, и тот едва не упал, найдя опору в стене магазина.       — Эй, малыш, — донеслось до Чимина сладкоголосое под самым ухом. — Не хочешь немного повеселиться?       Механическая рука девчонки уже скользнула под пояс штанов Чимина и начала работать: нащупывать и не отпускать. Такая же крыса, которая возьмёт, а после и счёт предъявит.       — Не к тому лезешь, лапуль, — ответил Чимин не менее сладким голосом и, прильнув разбитой губой к её щеке, двинул дальше, оставив после себя на её матовой коже алую каплю.       Поразвлечься сегодня, будучи в таком состоянии, у Чимина не получится, как бы он того ни хотел. Каждая мышца ныла, каждая косточка, казалось, была стеклянной и дала трещину. Укреплять скелет он как-то не думал, но уже начал прикидывать, во сколько ему это может обойтись. Он еле уговорил одного мажора на то, чтобы он купил ему новую печень, которая ни цирроза не боялась, ни ржавчины. Обошлось это тому мажору недёшево, как и самому Чимину после. Он пообещал тому парню по имени Юнги, что отныне станет только его и ничьим больше. Обещание дал год назад, а сразу после пересадки свинтил в другой город, его, конечно же, не предупредив. Чимин и себе-то принадлежал не полностью, что уж тут говорить о других людях.       Парень свернул за угол и двинул к тележке госпожи Вон, что торговала лапшой и самыми разнообразными закусками: от тараканов до крыс. Смотря что ей удалось отловить сегодня.       — Омо, — запричитала женщина ростом не выше барного стула. — И где это тебя так?       Пара мужиков, что хрустели закусками и хлюпали из плошек, обернулись, когда Чимин подсел на соседний с ними стул и простонал.       Эти мужики были завсегдатаями у госпожи Вон. Местные работяги, что горбатились на заводе по производству микросхем для машин, которые эти микросхемы же и производили. За эту работу они держались обеими руками, хоть и пальцы на них отсутствовали наполовину.       Чимин на воздыхания женщины ничего не ответил, а только слабо улыбнулся. Она налила ему в миску лапши и кинула пару костей. Чимин поморщился и отмахнулся.       — Ешь, — не уступила она и подтолкнула к нему миску. — Это кошка.       — Тем более не хочу. Дай просто протеинового мяса, — Чимин отодвинул от себя посудину и откинулся на спинку кресла.       — Я этой дряни у себя не держу. От неё желудок плавится, а от этого нет. Ешь, пока я тебя на еду не пустила.       Госпожа Вон славилась тем, что готовила отменную лапшу и не пускала слов на ветер, так что Чимин, без превеликого, но принялся уплетать солёный бульон.       — Ну так что с тобой произошло?       Госпожа Вон ловко шинковала что-то бледно-серого цвета и смотрела на Чимина с отсутствующим интересом, словно просто старалась поддержать светский разговор в одном из самых бедных районов города.       — Да просто ограбить хотели, — пожал плечами Чимин и поморщился. — А когда поняли, что у меня ничего, кроме мордашки, нет, избили и свалили.       Губы пощипывало от горячей лапши и соли, а дырявый тент над головой едва спасал от усилившегося дождя. Мужики понимающе кивнули и потеряли интерес к разговору, продолжив обсуждать что-то между собой. Госпожа Вон поджала губы и смерила Чимина изучающим взглядом.       Маленькая, сухощавая в перешитых с чужого плеча платьях. На вид ей было лет сто пятьдесят, не меньше, но тяжелая работа и стресс увеличивали её возраст в два раза. У неё было пятеро детей, но выжить смог только один. Их рождение пришлось на момент смены власти, когда новое правительство рассматривало геноцид низшего слоя общества как единственный возможный вариант спасения. Один ребёнок за семью. В случае ослушания — смерть всей семьи. Спасти ей удалось самого старшего, но не без последствий.       Женщина спрыгнула с ящика, что служил ей пьедесталом, и похромала убирать чашки за работягами. Из-под подола её длинного лоскутного платья выглядывала обычная железная труба с большим куском резины вместо ступни.       — Уезжать тебе отсюда надо, — вдруг сказала она и глянула на Чимина своим слепым глазом, который поначалу вводил его в некий ужас.       — У меня нет денег на другой город, и уж тем более — планету, — равнодушно отозвался парень, допивая бульон.       — Найди и уезжай, милый, — продолжала она, скидывая миски в ящик под телегой. — Прямо сейчас, бери билет и уезжай. Куда хочешь.       Чимин отодвинул от себя пустую посудину и сплёл пальцы.       — Я много где был и могу сказать, что одинаково плохо везде.       — Спонтанные решения, порой, — это лучшие решения. Не уедешь сегодня — останешься здесь навсегда, — выпалила она резко и раздражённо. — Всё, иди давай отсюда, раз доел.       Чимин улыбнулся, как и обычно достал из внутреннего кармана одну крипто-иену и оставил её в качестве оплаты, а женщина, как и всегда, делала вид, что не видит, до тех пор, пока какой-нибудь мальчишка или наркоман её не крал.       Только на виду у всех можно потеряться. Чимин давно просёк это и с огромным мастерством пользовался. Он свернул на главную улицу района, где жизнь кипела в любое время суток.       Днём здесь были открыты палатки и магазинчики с едой, запчастями, одеждой. Улицы были заполнены гомоном продавцов, что торговались с покупателями за каждый товар, над головой в искусственно-голубом небе сияло не менее ненатуральное солнце, а макушки небоскрёбов скрывались за небесными панелями. Обычно на самых последних этажах заседали органы местной власти. Полиция обитала в многоэтажке чуть дальше по улице и лишний раз старалась не ввязываться в разборки.       По ночам же было всё то же самое, но на охоту выходили короли и королевы ночи, которые всякий раз старались найти себе кого побогаче и повлиятельнее. Оружие можно было достать даже у госпожи Вон, что уж тут говорить обо всех остальных. Наркотики, от лёгких веселящих до тех, после которых можно и вовсе не проснуться. И свет, много света, куда более красивого, чем искусственный солнечный. Мусор вокруг планеты едва пропускал лучи, так что пришлось придумать, как сохранить и взять то, что ещё достигало Земли. Ночь здесь всем правила. На день отводилось всего несколько часов.       Чимин остановился возле витрины магазина с микросхемами и оперся спиной на стекло. С крыши капали противно-холодные капли дождя и стучали по опущенным плечам парня. Он провёл пятернёй по волосам, зачесывая их назад, и приложился затылком к стеклу.       — Привет, — донеслось до Чимина справа, и парень повернул голову.       Рядом с ним с ноги на ногу, запихнув руки в карманы ярко-красного дождевика, переминался парень с расширенными зрачками и нервно-постукивающей челюстью. Чуть выше самого Чимина, с короткими дредами в тон одежде и широкой безумной улыбкой.       — Товара не желаешь? Есть всё. Тебе чего, малыш, хотелось бы?       Чимин ухмыльнулся и уронил подбородок на грудь. С носков его ботинок стекали последние ярко-жёлтые дорожки геля для волос, а губу продолжало щипать.       — Я на мели. Если есть что бесплатно — возьму.       — Не, брат. Бесплатно только в мышеловке, знаешь же. Ну, давай тогда!       Он хлопнул Чимина по плечу широкой ладонью и двинул дальше, напевая под нос себе какую-то песню. Дозы Чимину не хотелось, а вот выпить — очень даже, поэтому он принялся сканировать обстановку вокруг на предмет питейных заведений, хоть и знал вдоль и поперёк каждое, побывав там не одну сотню раз.       Выбор был большим: заглянуть в «Осколок розы» и развести какую-нибудь престарелую даму с перешитой раз пятьдесят вагиной на коктейль, после которого уносит в дальние дали, или же посетить «Код: красный», где танцует один симпатичный мальчик с — на минуточку — натуральной задницей. А это дорогого стоит. Но Чимин на мели, да и мальчик тот такой себе в постели. Только смотреть и приятно. Чуть дальше по улице, в паре домов от полицейского участка, бар «Иллюзион», но вирт Чимину был тоже не по карману, да и выпивка там больше походила на мочу.       Чимин вновь выпрямился и глянул перед собой: на той стороне дороги, в переулке, за старым мини-авто с полуоторванной крышей, покачивалась вывеска. Это точно была вывеска, но она не сияла неоном, не завлекала посетить заведение какая-нибудь красотка-азиатка с сиськами больше её головы. Вывеска мокла под дождём, чёрная, как и сами стены, болталась в паре метров от земли. Возле небольшой двери толпился народ, о чём-то переговаривался, но прохожие делали вид, что их нет.       Чимин глянул направо, налево и перешёл дорогу в три больших шага. Он запихнул руки в карманы куртки и воровато огляделся, прежде чем выскользнуть из-под лучей неона и окунуться во тьму.       Вывеска в полметра, прикреплённая металлическими цепями с маленькими звеньями, висела она над головами странно одетых людей. Женщин, в основном. Обёрнутые в простыни, с обнажённой грудью, они ласкали друг друга и мужчин, которые, казалось, в забытии и безумстве, отдавались им полностью. Под ногами у Чимина валялись чужие куртки, обувь, деньги. Словно всё, что имелось у мужчин, они бросали к их ногам и восхваляли, просили девушек отдаться.       — «У Дигона», — прочитал Чимин и приподнялся на носочках, чтобы дотронуться до вывески и проверить свою догадку. — Дерево?       — Ага, самое что ни на есть, настоящее дерево, — поддакнули слева от Чимина. — Редкость в наше время, не так ли?       — Да продав эту вывеску, можно жить безбедно до конца жизни. О чём хозяева думают? Не боятся, что украдут? — Чимин продолжал нащупывать мокрое дерево и сам того не осознавая, улыбался, не веря в то, что увидел.       Незнакомец продолжал стоять в тени, и только босые пальцы ног освещались добравшимся лучом с главной улицы.       — Не боятся, видимо, — ответили из темноты скучающе. — Скажешь, дураки?       — Ещё какие, — с охотой подтвердил Чимин и закивал.       — Ты бы украл? — поинтересовался голос, а нога начала шаркать по холодному, грязному асфальту.       — Может, и украл бы. Будь я повыше. Деньги всем нужны, — Чимин пожал плечами и убрал руки обратно в карманы. Он продолжал разглядывать витиеватую надпись, где вместо буквы «о» была нарисована шишка. — Я деревья только на слайдах видел…       — Так забирай, — сказал незнакомец и сделал уверенный шаг вперёд. Чимин оторвал глаза от вывески и глубоко вдохнул. Перед ним предстал юноша. Именно юноша, потому что назвать его «парнем» было бы оскорбительно. Он, как и девушки, был одет в простыню, часть которой была закинута только на одно плечо. Тёмная, идеально-матовая кожа, что в тени ночи казалась бархатной, длинные иссиня-чёрные волосы с прямым пробором, широкие ладони с длинными пальцами, руки сцеплены в замок, а плечом он привалился к стене. Чимину захотелось оторвать этого незнакомца от холодного камня, что мог поранить такую нежную, на вид, кожу.       Незнакомец с правильными, андрогинными чертами лица, хитрым прищуренным взглядом и грубой линией губ, продолжал скучающе наблюдать за претерпевающим лёгкий ступор Чимином.       — Забирай, — повторил юноша и кивнул подбородком на вывеску. — Я никому не скажу.       Чимин продолжал стоять и молчать, с недоумением поглядывая то на вывеску, то на щедрого незнакомца.       — На, держи, — юноша протянул руки к дереву и с лёгкостью сорвал вывеску с цепей. — Бери.       — Но… мне положить её некуда, — промямлил Чимин и поджал губы.       Юноша засмеялся звонко, запрокинув голову назад и оголяя два ряда идеально-белых зубов. Вывеска в его руках подрагивала вместе с его плечами, и Чимин обернулся в панике, чтобы убедиться, что никто из окружающих не заметил этой выходки.       — А ты мне нравишься, — успокоившись, сказал незнакомец и шагнул к Чимину. — Выпить не желаешь?       — Если ты угощаешь, — ответил Чимин, и сразу после его руку обожгло жаром чужой ладони, а щёки коротким «конечно» на ухо.       Прямо перед входом девушка царапала спину какого-то мужчины, впиваясь ногтями до крови; он вдавливал её в стену, и грубый камень царапал её нежные лопатки и позвоночник. Чимин шёл по пятам за незнакомцем, что продолжал сжимать в одной руке чиминову ладонь, а в другой нести злополучную оторванную вывеску. Они переступили порог заведения, и по ушам ударил грохот музыки, которая, казалось, доносилась из каждой стены. Внутри коридора, по которому они пробирались, царил полумрак, а вдоль стен зажимались пары, тройки людей, кто полуголый, кто обнажённый. Их лица отражали только наслаждение и похоть, в руках были зажаты бокалы с алкоголем, а рты были заняты чужими губами. Чимин с жадностью наблюдал за незнакомцем, когда тот оборачивался и кидал на него короткие, но проникновенные взгляды из-за плеча. Боль в рёбрах и всём теле отошла на второй план, а мысли отвлеклись от миллионов крипто-иен в деревянном обличии в чужих руках. Когда они повернули налево, перед Чимином предстал просторный зал со столом по центру, на котором были расставлены различные закуски и напитки в больших бутылях. Стол разделял помещение на две половины, в каждой из которых танцевали девушки в тонких шёлковых простынях, а в их ногах лежали мужчины уродливой, отталкивающей наружности, на которых задержался взгляд Чимина.       Тела тех мужчин были покрыты волосами, а члены всех поголовно были готовы предаться любви. Женщин не пугал вид этих мужчин, что желали их. Им это льстило. Они ещё больше поглощали алкоголь, смеялись и кричали громче. Незнакомец подвёл Чимина к столу и плюхнул вывеску прямо в корзину с фруктами.       — Держи, — сказал юноша, вручая Чимину бокал с чем-то красным. Парень неуверенно взял напиток и поднёс к пересохшим губам. В нос ударил яркий запах фруктов, от которого у Чимина закружилась голова.       — Что это? — поспешил поинтересоваться Чимин и сделал один жадный глоток, не удосужившись дождаться ответа.       — Вино, — спокойно ответил незнакомец и пристроился задницей прямо на выпавший из корзины виноград. — Тебе не нравится?       — Настоящее?! — воскликнул Чимин, цокая языком и перекатывая вкус на языке.       Юноша, закинув пару виноградин себе в рот, улыбнулся и склонил голову на плечо, начиная с интересом наблюдать за претерпевающим восторг Чимином. Раньше Чимин пробовал только синтетически-выведенные фрукты, которые можно было только отдалённо назвать настоящими фруктами. Все коктейли отдавали дешёвым спиртом с запахом жжёной пластмассы, и только красители помогали глотать это пойло. Они хоть как-то оттеняли вкус, а здесь вино, настоящее, что было доступно только шишкам, что обитали в центре города или колониях на других планетах.       — Вот за что люблю людей: их так легко удивить, дав попробовать что-то новое, — сказал юноша и пальцами потянулся к губам Чимина, чтобы смахнуть каплю вина с его подбородка.       — Что это за место? Я был много где, а его раньше не видел. Оно новое? — Чимин с интересом наблюдал за людьми, что копошились, смеялись и пили вокруг. Теперь эти уродливые мужчины не казались Чимину такими уж и страшными. Во всём этом безумии они вписывались как никогда удачно. Мысли от крепости вина повело после первого бокала, к щекам хлынула кровь, а в куртке стало невыносимо жарко.       — Ну, — протянул незнакомец, опираясь руками на стол позади себя и давя ещё несколько виноградин, — новое, да. Недавно его открыл. Нравится?       — Это ты тот самый Дигон с вывески? — не поверив своим ушам, удивился Чимин и распахнул глаза. Его уже не раз пытались охомутать таким вот образом, говоря, что богаты, все во власти от и до, но этот юноша, что пронизывал насквозь взглядом из-под густых бровей, мог бы сойти и за владельца, и за завсегдатая.       — Ну, да, — пожал плечами юноша, — но зови меня Тэ. Мне хочется, чтобы ты звал меня Тэ. Сделаешь это для меня, солнышко?       Рука Тэ, влажная и липкая от виноградного сока, опустилась на щеку Чимина, и большой палец мазнул по разбитой нижней губе, очерчивая её контур. В нос Чимина ударил дурманящий запах, а под футболкой в сеточку побежали мурашки. От вторгающегося сквозь открытые входные двери ветра соски напряглись, волоски на затылке стали дыбом, а от вида пленящего своей загадочностью и утончённостью Тэ нутро Чимина загорелось желанием овладеть и испробовать.       — Конечно, — был ответ, а язык Чимина скользнул по подушечке: солёной от пота и сладкой от сока.       — Расскажешь мне о себе? Как тебя?..       — Чимин, — не дождавшись конца вопроса, на выдохе ответил Чимин и шагнул к Тэ, тут же пристраивая руки на его плечах. Кожа и правда была на ощупь как бархат: настоящая, не искусственная, усеянная веснушками и маленькими родинками, что сплетались в неизвестные Чимину созвездия. — Моё имя Чимин, и я не хочу рассказывать о себе, — выдохнул он Тэ в самые губы и провёл носом по щеке. — Это всё так странно…       — Что именно, Чиминни? — так же шёпотом произнёс Тэ, пристраивая руки на чужой талии и притягивая к себе. Он чуть развёл колени и пристроил Чимина между ног, тут же проскальзывая ладонью под футболку на спине.       — Всё это, — покачал головой Чимин и прикрыл глаза. — Вывеска, все эти люди, одежда, ты. — Чимин запрокинул голову назад, открывая доступ к горлу, и сомкнул веки, наслаждаясь тем, как горячие от вина губы Тэ скользили снизу-вверх по кадыку и смыкались за ушами.       — Это мой обычный вечер вторника, — ответил Тэ и на смешок Чимина прикусил кожу возле его ключиц. — Тебе тут не нравится?       — Если бы не нравилось, — ответил Чимин, скидывая с чужого плеча мягкую ткань одежды, — то я давно бы ушёл. Не хочешь уединиться?       Тэ положил руки на ягодицы Чимина и легонько сжал, выбивая из парня тихий вдох. Он качнул головой и одной рукой скользнул вверх к шевелюре, чтобы сжать светлые волосы Чимина в кулаке и наклонить его голову чуть назад.       — Нам незачем уходить. Так мы пропустим всё веселье, — Тэ встал, ни капли не убавляя расстояния от Чимина, и положил руку на его щеку. — Я покажу тебе, идём.       Чимин чувствовал, как член Тэ упирался в его бедро, а Чимин с большой охотой отвечал тем же. От тёплых рук Тэ он чувствовал себя восковым и готов был плавиться под прикосновениями и поцелуями. Он поспешно последовал за Тэ, когда тот привёл его в толпу беснующихся, танцующих людей, и едва не рухнул там же, когда Тэ одним рывком прижал его к себе и впился губами. Длинный язык Чимина скользнул в рот Тэ, а разбитая губа заныла и закровоточила. В голове мысли плыли от дурмана вина и юноши, которого Чимин встретил пять минут назад. Тэ целовал напористо, бороздил руками вдоль позвоночника и тёрся возбуждением о бедро. Спиной Чимин почувствовал тепло ещё одного тела. Одна из девушек пристроилась к нему сзади и положила руки на его грудь, тут же приступив играть с сосками и надавливать на ноющие рёбра. Чимин распахнул глаза и попытался отстраниться, чтобы прогнать её, но увидел, как другая девушка проделывала похожее с Тэ, а тот лишь улыбался и продолжал сильнее целовать Чимина, стараясь подарить всё нахлынывающее на него возбуждение только ему. Краем глаза Чимин заметил, как другие девушки и эти странные мужчины, посетители бара, похожие на Чимина, разбивались по парам и тройкам и наперебой стаскивали с себя одежду. Рука Тэ нащупала ширинку на штанах Чимина и, расстегнув, тут же метнулась к его члену, заставляя Чимина издать громкий стон и откинуть голову на плечо стоящей сзади девушки.       — Почему вы, люди, не принимаете себя такими, какие вы есть, а? — спросил Тэ, покрывая жадными поцелуями шею Чимина, а рукой продолжая водить вдоль ствола. Одежду с Тэ давно стянули, и перед Чимином он предстал во всей своей нагой красе. У него не было того рельефа, присущего каждому парню, которых Чимин повстречал немало за всю свою жизнь. Его кожа была в мелких порезах от чужих ногтей, зубов. Она была покрыта синяками, родинками, была такой мягкой на ощупь, что кончики пальцев обжигало. Чимин прильнул рукой к его подрагивающему животу и скользнул вниз, но один из мужчин уже пристроился возле ног Тэхёна и спешил подарить наслаждение.       — Вы прекрасны в своём несовершенстве, Чиминни, — продолжал Тэ, кивком поручая девушке стянуть с Чимина штаны. — Почему вы хотите казаться лучше, чем есть?       Чимин не мог ответить, а мог лишь подаваться бёдрами вперёд и подставляться под эти ласки, что дарили губы Тэ, руки незнакомки, заглушающие музыку стоны других людей.       Тэ вновь поцеловал Чимина и притянул к себе. Теперь они только вдвоём, обвивают руками друг друга словно плющом, дарят наслаждение. Тэ подхватил Чимина за бёдра и усадил к себе на талию, тут же в пару шагов находя опору в столе, усеянном вином, фруктами и другими людьми, предающимися любви. Тэ впился в губы с новой силой, сжимал виноград и втирал его в жёсткие волосы Чимина. Тот подавался навстречу и совсем не обращал внимания на ноющие мышцы живота и боль в разбитом носу. Тэ провёл рукой по бедру Чимина и скользнул под мошонку. Он пальцами, перепачканными чужим предэякулянтом и соком винограда, скользнул внутрь Чимина и губами поймал сорвавшийся стон. Так сладостно, так грубо Чимина не хотели никогда. Всегда была только похоть вперемешку с наркотическим опьянением, но с Тэ всё было иначе. Его член, что вторгался в Чимина хаотичными движениями его бёдер, его губы на Чиминовой груди, плечах, шее и губах, его низкий голос, что пробирал до внутренностей и щекотал каждый нерв. Тэ был другим, не таким, как все. Он был собой. Принимал себя таким, принимал других такими, какие они есть, со всеми их грязными и пошлыми мыслями. Он знал, что люди не идеальны и хотел им это показать и попытаться помочь им принять себя. Чимин кричал его имя, елозя по шершавой поверхности стола, до боли впиваясь в его плечи и стукаясь затылком о край столешницы. Его голова была склонена назад, и мир предстал в перевёрнутом виде. Десятки тел в полумраке помещения выгибались от экстаза, что дарили друг другу. Мужчины с женщинами, мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. Везде, всюду, массовая любовь и всеобщее счастье.       Тэ приподнял Чимина и помог перевернуться, чтобы тот плашмя упал грудью на стол и кусал край столешницы, когда Тэ вновь вторгался в него сильными толчками и покрывал покрытую соком и испаринами спину поцелуями.       — Пообещай, что примешь себя, Чиминни, — шептал Тэ, смыкая пальцы вокруг члена Чимина.       — Да, — кивнул Чимин и до хруста в пальцах сжал края стола.       — Повтори?       — Да, Тэ!       Ещё один толчок, и нутро Чимина наполнилось наслаждением, а собственное окропило ладонь Тэ и смешалось с соком. Руки Тэ обвились вокруг талии Чимина и помогли подняться на дрожащие ноги. Поцелуи Тэ продолжали быть настойчивыми и просящими, а Чимин с охотой на них отвечал. Этот день определённо войдёт в историю жизни Чимина как самый необычный.       Тэ отстранился и отступил на шаг. Позади него нагие, уязвимые, люди продолжали надрывать глотки и заглушать музыку. Чимин смотрел на юношу и тяжело дышал, стараясь привести мысли в порядок. Всякий раз жизнь заносила его всё глубже во тьму, подносила неприятные сюрпризы, ставила подножки и била под дых. Чимин много где побывал, много чего повидал, много кого перетрахал. Изо дня в день и из года в год его заносило всё дальше, и в глубине души он понимал, что настанет день, когда из ямы, куда его занесёт в очередной раз, он просто не выберется. Ему всё-таки нужно менять себя. Тэ не прав. Если Чимин продолжит так жить, то ничем хорошим это не закончится.       — Тебе пора? — спросил Тэ, склонив голову к плечу и поднимая уголки губ вверх.       — Да, — не без дрожи в голосе ответил Чимин и стал оглядываться в поисках одежды.       — Останься, — Тэ пожал плечами и развёл руками. — Разве здесь так плохо?       — Мне надо остановиться, Тэ. Сейчас или никогда.       Чимин, отыскав штаны, быстро натянул их на себя и еле выдернул куртку из-под пары людей.       — Уедешь? — всё тем же тоном продолжал Тэ, присев на стол и с интересом наблюдая за Чимином.       — Да, уеду. Неважно куда, просто подальше от этого всего…       — Чиминни, пойми, что не в месте дело, а в самих людях, — рассмеялся Тэхён и затарабанил пальцами по вывеске, что сорвал несколькими минутами ранее.       — Я начну сначала, — не уступал Чимин. Он в пару шагов преодолел расстояние от продолжающейся оргии и остановился напротив Тэ. — Спасибо.       — За что именно? — Тэ наклонил голову и вновь хитро улыбнулся.       — Что помог понять. Спасибо и… прощай?       — Ну, я часто путешествую. Так что, может быть, когда-нибудь ещё встретимся? — Тэ поднялся и положил ладони на щёки Чимина.       — Надеюсь, что нет, — ответил парень и прильнул губами, даря последний поцелуй.       — Прощай, Чимин, — сказал Тэ и отступил, позволяя Чимину пройти к выходу, но у самого порога окликнул его и кинул в руки вывеску, которую тот едва не уронил. — Тебе нужнее. У меня ещё есть.       Подарив благодарную улыбку, Чимин выскочил из бара.       Дождь усилился и буквально утопил улицы. Огни неоновых вывесок отражались в глубоких лужах, когда Чимин, спрятав за пазухой кусок дерева, брёл в сторону своего дома. На душе за долгое время царило умиротворение, а в голове мелькал чёткий план на будущее. Он сможет толкнуть дерево на чёрном рынке и срубить немалую кучу денег, подкинуть немного госпоже Вон, что столько лет считала Чимина за сына и поддерживала пусть и не добрым словом, но хорошим советом. Он просто уедет, на ту планету, в колонию «Новый свет», что обещает рай. Он начнёт всё заново, и оставит все свои грехи далеко позади.       Чимин свернул в переулок, у которого стоял парой часов ранее и наматывал сопли и кровь на кулак. Колония «Новый свет», отлёт каждую субботу. Значит, у Чимина есть время провернуть всё, что он хотел.       Сыро, темно, футболку Чимин так и не нашёл. Дерево тёрлось об оголённую грудь, а по бёдрам растекались улики последнего вечера разврата и беспамятства Чимина, подаренного ему Тэ. Если бы не вывеска, прижатая к груди, Чимин бы усомнился в реальности произошедшего с ним.       Дом через дорогу, просто перейти этот тёмный переулок, и Чимин будет дома. Залезет в свой гроб последний раз и после будет нежиться только в огромной кровати.       — Привет, Чимин, — донеслось до парня справа, и он, от неожиданности, отскочил к бакам. — Далеко же ты запрятался. Еле нашёл.       Крысы, что трапезничали, в панике запищали и ринулись кто куда. Из тени появился силуэт невысокого мужчины в чёрном пиджаке и больших ботинках с металлическим носком. Это не те уроды, что побили его сегодня, но лучше бы они. Этот голос, что не раз шептал его имя, чуть шепелявый, низкий и грубый, от которого он сбежал год назад, не предупредив.       — Привет, Юнги, — сглатывая комок нервов и прижимая к себе деревяшку, отозвался Чимин. Сбоку он заметил ещё два силуэта. Ну, конечно, Юнги не явился бы без своей свиты. — Что тебе нужно?       Юнги вышел на свет, что исходил от рекламного окошка, и улыбнулся вымученно. Он положил ладонь на щеку Чимина и провёл большим пальцем по его разбитой губе. По телу Чимина вновь хлынула волна мурашек, но страх и вожделение — это, к сожалению, не одно и тоже.       — Чимин, — ласково, но со сталью в голосе отозвался Юнги и достал из кармана небольшой складной нож. — У тебя моя печень.

THE END