Останови меня

Думать о своем тонсэне вот так — дерьмово. Думать так о своем тонсэне, с которым ты живешь в одной общаге, еще хуже. А представлять, как твой тонсэн, с которым ты живешь в одной комнате, стонет и выгибается под тобой — это вообще полный пиздец. Маленький персональный ад для Намджуна открылся этим же вечером, когда Чонгук, умильно потянувшись и зевнув во все тридцать два, собрался спать. И казалось бы, ничего нового. Они оба в этой комнате уже много месяцев спят. Чонгук, наверное, уже тайный микстейп записал с образцами его храпа. А сам Намджун привык оправдывать свое звание Рэп Монстра, спотыкаясь в темноте о раскиданные вещи младшего и беззвучно матерясь о мелком засранце, который понаставил ловушек. Сколько раз Намджун сидел на этой самой кровати макне и обнимал этого ребенка, которому кошмары снились про то, что он забыл слова песни на сцене, споткнулся о провод, упал в зрительный зал, пришел голым на фансайн, стал ростом ниже Чимина. Сколько раз они вечерами вели тут задушевные беседы, мечтали о Биллборде, делились переживаниями. Только вот теперь, без заслонки в голове, отделяющей Рэп Монстра от Ким Намджуна, все по-другому. И сопит Чонгук по-другому, так, что хочется подойти и рядом лечь, обняв со спины, и защитить от всех напастей (и ничего, что он сам для него хочет стать такой напастью). И ворочается иначе, или это просто лидер в темноте ловит каждое движение? День был длинным, и усталость брала свое, но Рэпмон внезапно понял, что не заснет сейчас вот так, в паре метров от макне, поэтому поднялся и вышел из спальни. Сидя в одиночестве на темной кухне, лидер вновь и вновь пытался понять, как его угораздило, что это за херня, как с этим бороться и куда спрятать Намджуна времен трейни, когда в дверях появился плечистый силуэт. — Не спится? — тихо спросил Джин, усаживаясь напротив и не зажигая свет. Намджун лишь устало кивнул, подозревая, что сон ему теперь вообще никогда не светит. — Чаю? Не дожидаясь ответа лидера, Джин поставил на стол две чашки, включил чайник и испытующе уставился на друга. Намджун лишь передернул плечами и отвел глаза — когда хотел, Джин мог читать его как раскрытую книгу. — Что это было сегодня на репетиции между тобой и Чонгуком? — вау, похоже, хён решил не ходить вокруг да около. — А что было? — Намджун до последнего цеплялся за своё “не понимаю, о чем ты”. — Вроде я ни разу на него не налетел в танце. — Брось, — Джин был серьезен. — Я-то знаю этот твой взгляд. Смотришь на него, как… — А если и так? — перебил лидер. — Ты же понимаешь, что он ребенок? Понимаешь, что можешь ему жизнь испортить? Не говоря уж о карьере. — Думаешь, я не знаю? — Думаю, нет. Или погоди… именно это тебя в нем и привлекает? Невинность? — Ты за кого меня принимаешь? — спросил Намджун очень тихо, сдерживая накатывающее раздражение. — ...Хен, — напомнил Джин, не отводя глаз. — Помни, с кем ты говоришь. — Хен. Джин поднялся, чтобы разлить чай. — Я знаю тебя. Знаю, каким ты можешь быть, и какой ты сейчас. И я верю, что тот человек, которым ты стал, не будет принимать неверных решений. — Ты прав, — Намджун устало потер глаза ладонью. — Махнешься со мной кроватями на сегодня? — Если будешь храпеть, Шуга убьет нас обоих, — предупредил Джин. — Хотя ты все равно будешь. — Я просто не могу пока там спать, понимаешь? — Понимаю. Но не привыкай к моей кровати. — Спасибо, хён. — Обращайся, — хмыкнул Джин и протянул было руку, чтобы потрепать Намджуна по щеке, но на полпути остановился, встретившись с прямым взглядом лидера. Намджун медленно покачал головой, и Джин опустил руку. — Спокойной ночи тогда. Постарайся не разбудить Юнги.