Останови меня

Похоже, Намджун наконец добился своего — младший в его сторону даже не смотрел. Легкое взаимодействие в рамках фансервиса, пара рабочих моментов — вот и все их общение за прошедшие две недели. Гук не отворачивался, не было никаких неловких молчаний и долгих взглядов — он просто технично исчезал каждый раз, когда бы им могло понадобиться пересечься. Они успели начать и закончить американскую часть WINGS, вернуться в Корею и даже получить немного свободного времени перед азиатской ветвью тура. Само собой, свободным это время называлось условно — свалить куда-нибудь и расслабиться не давали бесконечные съемки в рекламе, подготовка к Фесте, размышления над концептом следующего альбома и прочее. От рабочих будней отпуск отличался лишь тем, что вставать приходилось не в пять, а в восемь, и изредка выпадала возможность где-нибудь погулять по своим делам. Удивительно, но отсутствие реакций со стороны Чонгука удовлетворения не приносило. Угнетало, тревожило, расстраивало, бесило — но определенно не радовало. Намджун не хотел признаваться даже себе, что ему не хватает прежних отношений с макне — всех этих глаз-сердечек, посиделок у него в студии, болтовни ни о чем, Внезапных Безумных Поступков Чонгука, рандомных обнимашек, поцелуев и — в этом он точно никогда не признается, но — влажных губ младшего на его члене. И этого, возможно, недоставало больше всего. Раз в пару месяцев Намджун обычно звонил старому другу, и они вместе сбрасывали напряжение. Но недавно оказалось, что друг завел серьезные отношения и больше Намджуну не светило. Рука спасала, но спасаться, с учетом существования рядом Чонгука, приходилось слишком часто. Бантаны стали замечать, что их лидер стал нервным и дерганым. Нарычал на Тэхена за бардак в комнате, хотя это была даже не его половина. Огрызнулся на Джина, который лез с «серьезным разговором». Молча недобро уставился на Хосока, когда тот попытался заставить его выполнить связку еще пару раз — Хоуп пару минут посоревновался с ним в гляделки за звание главного альфа-самца, но потом пожал плечами и отправился помогать Джину. Ядерная угроза достигла апогея, когда лидер с утра послал Юнги нахер просто потому, что тот увел у него из-под носа последнюю порцию кофе, и удалился в студию, баррикадироваться от человечества и потенциальной контратаки. Баррикада была хрупкой — всего лишь жалкая дверь. Поэтому, когда ближе к вечеру она вдруг отворилась, Намджун предстал во всеоружии — с недовольным лицом и пакетом снэков в руках.  — Не стреляй, — донеслось из-за двери. — Я принес белый флаг! Белый флаг оказался стаканом с эмблемой «Старбакс», а парламентер — Чимином.  — Чем обязан? — учтиво поинтересовался Рэпмон, жадно втягивая ноздрями кофейный аромат.  — Решил, что тебе пригодится, — младший протянул ему кофе, плюхаясь на пуфик у стола. — Расскажешь, чего на людей кидаешься, хен?  — Я? — Намджун отхлебнул добрых полстакана. — Кидаюсь? Не было такого. Чимин приподнимает бровь. — И твое плохое настроение никак не связано с тем, что вы с Гукки виртуозно друг друга избегаете, или с тем, что ты теперь торчишь в душе по полчаса вместо десяти минут? Намджун мысленно выругался. Чертов наблюдательный Чимин, чертова общага, где ничего не скрыть.  — Не понимаю, о чем ты, — если все отрицать, младшему может надоесть… теоретически. Теоретически. На практике же Чимин одним плавным движением отрывает свой орешек от пуфика и усаживается к Намджуну на колени. Он выглядит опасно — такого себя младший фанаткам не показывает, это бы перевернуло их представления о милой плюшечке. Чимин слегка трется ягодицами о бедра старшего и жестко берет его за подбородок, не давая отвести взгляд. Намджун давится словами «Что ты, мелкий, себе позволяешь», когда тот придвигается ближе, так что Рэпмон почти чувствует на губах его дыхание. В глазах у Чимина — вселенные, темные, затягивающие, полыхают огнём, рушатся, заново возрождаются за какие-то секунды. Намджун не хочет младшего, но такой магии сопротивляться невозможно, и его большая ладонь сама оказывается у Чимина на затылке, притягивая к себе. Тот снова ерзает у него на коленях и усмехается, отстраняясь.  — Нет, хен, я, конечно, мог бы тебе протянуть руку помощи… или, может, член помощи. Но потом будет хуже, так что придётся по-другому. Чимин встаёт на ноги, оглядывается, снимает с вешалки куртку Намджуна и кидает ему.  — Машина ждёт внизу, пошли. Машина останавливается у входа в парк Пукхансан. Намджун часто тут гуляет в одиночку. Вечером в будний день парк официально закрыт, но для них ворота открывают. Чимин достаёт из багажника рюкзак размером почти с него самого и водружает на плечи.  — Нести будем по очереди, — заявляет он.  — Серьезно, Чимин? — Намджун снова начинает злиться. — Думаешь, хайкинг — это то, что мне сейчас нужно?  — Не совсем, — отвечает Чимин, начиная идти. Когда они добираются почти до вершины, уже темнеет. С их площадки открывается красивый вид на огни Сеула. Становится прохладно, и Чимин достаёт пледы из рюкзака.  — Я все ещё не понимаю, зачем мы здесь, — бурчит Намджун.  — Хочешь пойти вниз? — вкрадчиво спрашивает Чимин. — Или все-таки решить свою проблему здесь и сейчас?  — Если ты намекаешь… — Рэпмон попятился.  — На то, чтобы ты выдрал меня прямо тут, как сучку? — младший лукаво улыбнулся. — Не стану врать, это заманчиво, но… Намджун сжал кулаки и остервенело посмотрел на младшего.  — Мне не нравятся твои намеки, Чимин.  — Злишься? Хорошо, — младший приблизился к лидеру и развернул его к обрыву. — Кричи.  — Что? Зачем?  — Ты зол, тебе грустно, и тебя бесит все вокруг, особенно ты сам. Кричи. Дай этому выход.  — Бессмыслица какая-то, — проворчал Намджун.  — Просто попробуй.  — Что я должен кричать?  — Что угодно? «Ааааа»? Кричи о том, что тебя беспокоит. Матерись, если хочешь. Сбрось это с себя.  — Ааааа! — скорее тихо простонал, чем прокричал Намджун.  — Громче! Тебя же никто тут не услышит, хен. Давай!  — Чимин, я правда не думаю, что мне это подходит.  — Нет? Давай тогда поговорим о Чонгуке. О том, как ты хочешь его и боишься себе в этом признаться. О том, как травишь себя, когда все-таки поддаешься своим желаниям. О том, как ты дрочишь в ванной и кончаешь с его именем на выдохе…  — Заткнись! — заорал наконец Намджун. — Просто, блять, заткнись! Его крик эхом прокатился по горам и затих вдалеке. Чимин улыбнулся.  — Я! Не хочу! Об этом! Говорить! Иди к черту, Чимин! Все идите к черту! — шум ветра сливался с его криком, буквально вырывая куски фраз, и Намджун продолжал. — Я заебался! Заебался сдерживаться и быть всегда правильным! Потому что, — он перевел дыхание, — знаешь что, Чимин? Я уже нихуя не знаю, что правильно! Может… — его голос сорвался, — может, и не знал никогда. Руки младшего скользнули по его бокам, притягивая Намджуна в успокаивающие объятия со спины. Чимин был теплым и живым, Чимин был горячим и неожиданно мудрым. Чимин был другом. Намджун развернулся и обнял его в ответ, зарываясь лицом в пушистую макушку.  — Легче? — тихо спросил младший, когда они уже уселись на плед.  — Пожалуй, — Намджун правда почувствовал, что груз, давивший на него все это время, чуть уменьшился. Нет, он по-прежнему казнит себя за все, что сделал и хотел сделать, но, в конце концов, он просто человек. — Как ты это придумал?  — Не у тебя одного бывали трудные времена.  — И ты тоже ходил на гору?  — Нет, — Чимин хихикнул. — Сонун отвел меня в клуб, там грохотала музыка, и слов было не разобрать, даже если их орали прямо в ухо. Там я и выпустил пар.  — Что с тобой было? Тогда?  — Стресс. Усталость. Осознание собственной никчемности. Много всего.  — Ты не никчемный.  — Я это знаю. Просто иногда забываю.  — Я буду тебе напоминать, — Намджун притянул младшего к себе и обнял за плечи.  — Ты и так это делаешь, хен. Было что-то невероятно комфортное в том, чтобы сидеть вот так в обнимку в темноте, где ни души вокруг. Намджун чувствовал себя спокойно и умиротворенно, словно наконец оказался дома. И все же…  — Как ты узнал? — спросил он. — Про Чонгука.  — Ну, во-первых, я проницательный. Во-вторых, Чонгук мой лучший друг. Когда мой лучший друг попытался набить мне морду после поцелуя с тобой, мне осталось только сложить два и два.  — Стой, — дернулся Намджун. — Он попытался набить тебе морду?  — В ночь перед туром, когда ты ушел и вернулся утром, — кивнул Чимин. — Мы оба были пьяны, не то чтобы он правда собирался, но выглядел угрожающе. Я использовал обнимашко-фаталити, и он мне все выложил.  — Все? — Намджун поежился, и Чимин накинул на него край пледа, прижимаясь еще ближе.  — Все.  — И… что ты думаешь?  — Я думаю, хен, что ты идиот.  — Я просто не хочу испортить ему жизнь. Чонгук еще юн, он может найти девушку когда-нибудь, жить счастливо, не прячась, не объясняя родителям, как так вышло, что у них не будет внуков, он может жить нормально!  — А ты нашел себе девушку? — Чимин испытующе смотрит на него. — Хен, Чонгуку не нужна никакая девушка. Это на тебя он смотрит влюбленными глазами с предебюта. Это из-за тебя он вообще оказался с нами. Это за тобой он ходил хвостом все время и не только потому, что ты классно читаешь рэп. А что до возраста… Едва ли ты был старше него, когда понял, что девушки — не твое.  — Ты слишком много знаешь, — пробормотал Намджун.  — Наблюдательность. И еще я часто хожу мимо ванной. В общем, хен, зря ты травишься. Чонгук тебя хочет не как старшего брата, не как друга, не как…  — Я заметил, — Рэпмон сглотнул. — Но как я могу?.. Это же наш Чонгуки. Он же вырос у меня на глазах!  — Вот именно, он уже вырос. Не взваливай на себя ответственность за его решения. Лучше подумай, чего хочешь ты сам. Намджун медленно перевел взгляд на Чимина, и тот кивнул.  — Я подумаю над этим, — пообещал он. — Я все равно сомневаюсь, но спасибо тебе за этот разговор, Чимин-ши.  — Всегда пожалуйста, хен, — Чимин откинулся на спину, разглядывая звезды. — А теперь давай поспим.