бабочки

Нос щекочет, он по привычке отмахивается от очередной крупной голубой бабочки, решившей, что доставать его с утра пораньше — это очень хорошая идея. Тэхён стонет, переворачивается на другой бок, с головой укрывшись одеялом, и тянется рукой к смартфону, лежащему на тумбочке. На дисплее красуется издевательское 6:47 и два пропущенных сообщения от Чонгука. Не только злосчастной бабочке не спится в такую рань. Тэхён ещё какое-то время так и лежит лицом в подушку, пытаясь погрузиться обратно в сладостный сон, но не получается. — Что же вам с самого утра неймётся?! — скинув одеяло на пол, злой Тэхён заодно и потревоживает целую стайку голубокрылых насекомых, которые тут же цветным конфетти разлетаются по всей комнате. Бабочки ничего ему не отвечают, а только периодически перелетают с предмета на предмет, и Ким быстрым шагом уходит в ванную, надеясь хотя бы почистить зубы без их присутствия. Чонгук, который ещё не встречался с фамильяром своего соулмейта, говорит, что ему ещё сравнительно повезло. Подумаешь, всего лишь бабочки. Но Тэхён с ним категорически не согласен, потому что, во-первых, насекомых целых одиннадцать штук, а во-вторых, эти самые насекомые очень надоедливые и вездесущие. Остаётся только надеяться, что у его соулмейта не такой же характер. До первой пары ещё целых три часа, а любящий подрыхнуть до двенадцати Ким уже на ногах. Бабочки встречают его почётным караулом возле самых дверей и три из них тут же самым наглым образом оккупируют его плечи, а остальные сопровождают на кухню. Тэхён уже даже не отмахивается от них, не прогоняет, как делал обычно в самом начале, а просто тяжело вздыхает и открывает форточку, впуская ещё прохладный утренний воздух, и заодно надеясь таким образом избавиться на время хотя бы от пятерых-шестерых. Его везение продолжается, потому что вылететь решают целых семь, три так и остаются на его плечах, одна устраивается на кофемашине. Тэхён в относительном спокойствии делает себе тосты и капучино, даже удостаивая одну из бабочек лёгким поглаживанием по трепещущим крылышкам. Не кошка, конечно, но тоже сойдёт. Да и ко всему можно привыкнуть, тем более, если это красивые тропические бабочки. Для Лалисы Манобан утро начинается с бешеного вопля и гулкого падения с дивана, на котором её угораздило уснуть. Этот несносный и огромный зверь снова улёгся прямо на спинку несчастного дивана, свесив полосатый хвост прямо на несчастную Лису. К жизни с тигром, пусть и фамильяром, пусть и спустя месяц привыкнуть крайне сложно. — Попробовал бы твой хозяин сам с тобой пожить, — бормочет Лалиса, обращаясь к вальяжно раскинувшемуся на её месте тигру и вставая на колени, отчаянно пытаясь вырвать из-под наглого животного хотя бы плед. Тигр урчит, по-кошачьи бьёт хвостом, но даже не думает сдвинуться с места даже на жалкий миллиметр. — Да и чёрт с тобой, — Манобан и так знала, что это была глупая попытка. Остаётся только фигурально посыпать голову пеплом и прямо так уползти в ванную. Утренний контрастный душ лечит все проблемы, Лалиса в этом уверена. Как и в том, что свой йогурт и латте с карамельным сиропом она хочет выпить и съесть сама, а не делиться с наглым тигром, который и так занимает сейчас добрую половину кухни. Животным-фамильярам не нужно, в принципе, есть, но некоторые всё равно это делают или же просто клянчат. Лалиса перекидывает длинные светлые волосы через плечи, сдувает лезущую в глаза чёлку, пьёт латте, рассматривая тигриную морду напротив и думает о своём соулмейте. Какой он? Неужели он агрессивный и резкий? Или у него хриплый голос, похожий на рык тигра? Она мотает головой и соскальзывает со стула. Пора собираться на учёбу, а в подобных раздумьях она может проводит буквально часы. Минут пятнадцать итак уйдут на то, чтобы решить какую рубашку надеть сегодня — голубую или же бело-жёлтую? Тэхён зевает так широко и смачно, что заставляет невольно шарахнуться в сторону молодого парня, держащегося за поручень рядом с ним. Недоспанные часы постепенно дают о себе знать, а надоедливые бабочки кружат вокруг него даже здесь, так и норовя залететь даже в нос и уши. Он потряхивает головой и прогонят с серебристых волос одну особо шуструю, вызывая удивлённые и подозрительные взгляды окружавших его людей. Тэхён уже даже не пытается оправдаться. В их странном мире соулмейтов и их фамильяров такое поведение далеко не редкость. — Когда же я тебя уже встречу, — сквозь зубы бормочет Тэхён, пытаясь продрать слипающиеся глаза и одновременно прикинуть, где недалеко от универа можно купить хороший кофе и наконец проснуться. К своему соулмейту у него уже накопилась куча претензий, но ещё немного ему интересно, как именно выглядит его собственный фамильяр. Это зверь? А если да, то какой именно? Ещё один зевок прерывает цепочку умозаключений. В забитом до отказа вагоне душно и жарко. В это плане, у бабочек конечно есть свои плюсы. Своими достаточно приличных размеров крыльями они создают вполне неплохой, пусть и слабый ветерок, которого Тэхёну хватает, чтобы не грохнуться в обморок прямо тут. Иногда даже жалко, что этих голубых с ярким переливом красавиц не может никто видеть. Если его соулмейт такой же красивый, как эти тропические бабочки, то можно и немного потерпеть. Ким Тэхён сам себе кивает головой и покрепче перехватывает поручень, стараясь внимательнее вслушиваться в названия станций, чтобы не проехать свою. Не то чтобы Лалиса так сильно ненавидела ездить в общественном транспорте, но с некоторых пор её это немного нервирует. Точнее, не сами поездки, а здоровенный тигр напротив. Именно поэтому она максимально обожает час-пик, потому что крупный зверь, пусть и иллюзия по сути, всё равно не влезает в переполненный людьми вагон, автобус или трамвай. Остаётся только помахать ручкой уплывающей назад грустной тигриной морде. Лалиса всегда внимательно вглядывается в людей, которые проходят мимо в своей постоянной деловой спешке. Она хочет увидеть хоть что-то необычное, что-то, что намекнёт на её собственного фамильяра. Манобан, правда, понятия не имеет, что будет делать при встрече со своим соулмейтом. Хотя в первую очередь хотелось бы предъявить претензии за тигра, пусть сам с ним пообнимается. — Интересно, а тигры отзываются на команду «фас»? — Лалиса понимает, что сейчас сказала это вслух, когда парень, сидящей рядом с ней и вроде бы спящий, начинает немного отодвигаться в сторону и странно коситься. Остаётся только неловко улыбнуться и покрепче прижать к себе рюкзак, набитый конспектами и тетрадками. Лалиса — чемпион по смущающим ситуациям в общественных местах, а последнее время особенно. На её остановке, при выходе из автобуса Манобан ждёт тигр, который рычит от недовольства, что его так подло оставили за дверьми, а Лалиса шарахается в сторону, едва не споткнувшись о парапет, когда видит его острые зубы. Прохожие крутят пальцами у виска, а Манобан понимает, что никогда не привыкнет. Надо срочно найти своего соулмейта, потому что краситься в седой, тем более натуральным способом, она ещё не планирует. — Чёрт бы побрал этого декана, — зло шипит Тэхён, пытаясь одновременно хлестать себя по щекам, чтобы не уснуть, и одновременно передвигать ноги, удерживая подмышкой огромные рулоны с чертежами. И вот бабочки ему сейчас ни черта не помогают, если только немного указывают направление на полутёмной улице. На ней ещё и подъём практически в гору. Ким едва удерживает себя от того, чтобы взвыть и сесть на задницу. Телефон издевательски показывает на дисплее половину десятого. Чисто навскидку Тэхён не ел около трёх или четырёх часов, поэтому вперёд его двигает исключительно голод. Сегодняшний день подленько хихикает над плечом пыхтящего и рычащего Кима, взбирающегося вверх уже практически на четвереньках. Он с тоской вспоминает то, что если бы три станции на его ветке в метро внезапно бы не закрыли на ремонт, то он бы сейчас мог спокойно спать на поручне, двери, а если бы повезло, то и на сиденье, в наушниках под любимый плейлист. — Да сколько можно! — Тэхён усилием воли делает ещё один шаг, точно зная, что кренится вправо под весом грёбаных ватманов, вкладывая всю свою ярость в этот крик на абсолютно пустой улице, освещённой тремя или четырьмя фонарями. Ким устал настолько устал, что начинает задумываться о ночевке на какой-нибудь скамейке, укрывшись джинсовкой. Бабочки вот ничуть не устают, чем начинают раздражать взвинченного Тэхёна ещё больше, а уж когда они садятся на взмокшую чёлку, то он вообще убивать готов. Или порвать эти чертежи. Два таких соблазнительных варианта. У Лалисы после тренировки ноги болят настолько сильно, что она жалеет о том, что не может оседлать мягко ступающего рядом тигра и на нём спустится по этому слишком уж крутому спуску. Эту улицу Манобан в душе тихо ненавидит за то, что та, во-первых, слишком уж длинная, а во-вторых, на ней всего три фонаря и ни одной скамейки. Передохнуть можно только на пороге какого-нибудь закрытого небольшого магазинчика. Лалиса, согнувшись, держится за ноющие после очередной разученной хореографии колени и осторожно бочком спускается вниз. Сумка с конспектами по философии и книгами по психологии тянет её вниз, но тигр-фамильяр толчками морды подгоняет сзади, не давая сделать даже самую маленькую передышку. Лалиса тихо матерится себе под нос и прикидывает, что идти где-то до середины, потом свернуть в переулок, пара сотен метров вперёд и вот она уже дома в своей небольшой, но такой уютной квартирке, где для тигра уже даже лежит отдельный коврик. Чей-то горестный вопль вдалеке, куда недостаёт свет фонаря заставляет Манобан, несмотря на то, что останавливаться категорически противопоказано при больных ногах и тяжести в них, замереть в одной странной позе, чуть пригнувшись к земле, и насторожиться. Немножечко жутковато, потому что бежать, а тем более в подъём, она не сможет совершенно. Максимум ползти. Хотя судя по голосу, человек, издавший вопль и движущийся навстречу к ней, тоже не блещет энергией. Лалиса, немного постояв на месте, продолжает спуск вниз, покрепче вцепившись в тяжеленную учебную сумку, чтобы если что использовать как подручное оружие самозащиты. Тигр на удивление ведёт себя совершенно спокойно, а услышав хрипловатый горестный вопль впереди, даже взбодрился и принялся чуть ли не скакать на одном месте, как маленький котёнок. Манобан, приподняв одну бровь, оглядывается на него, но желание дойти до второго фонаря, а следовательно и поворота сильнее любопытства по поводу такого поведения. Тэхён видит впереди фонарь и чей-то тонкий женский силуэт с очень длинными и худыми ногами, но пересилить себя и просто выпрямиться в полный рост абсолютно не в состоянии. Он передвигается чуть ли не на четвереньках, мечтая добраться до этого фонаря и просто привалиться к нему. Перед идущей навстречу незнакомкой, правда в тоже немного странной позе, будет конечно стыдно и неловко, но сейчас это далеко не самое важное. На странную тень, мерно ступавшую четырьмя лапами возле девушки, Тэхён обращает внимание, увы, слишком поздно. Только когда нос к носу сталкивается с самым настоящим тигром. — Блять… Именно с этим коротким словом на губах он падает без сознания, морской звездой растянувшись на прохладном асфальте. С его плечей испуганно вспархивают одиннадцать бабочек, окутывая голубоватым облаком тоже шокированную, но не успевшую ругнуться вслух Лалису, у ног которой теперь лежит бессознательный парень. Но это не главное. Он увидел фамильяра, он смог увидеть тигра, а значит он — её соулмейт, а кружащие вокруг крупные тропические бабочки — фамильяры самой Лалисы. Не совсем так она представляла себе встречу со своим соулмейтом, но делать что-то надо, поэтому Манобан вздыхает и осторожно опускается на колени возле парня, постаравшись осторожно перевернуть его на спину. Тот оказывается на редкость тяжёлым, поэтому ей приходиться попотеть, чтобы хоть как-то приподнять его и уложить лицом вверх. Лалиса не удерживается на корточках и плюхается на пятую точку, борясь с желанием вытянуть ноги. Если она это сделает, то не встанет. Голубые бабочки не мешаются под руками, усевшись на спину разомлевшего и разлёгшегося тигра, его жёлтые глаза с оранжевыми вкраплениями и узким чёрным зрачком с усмешкой смотрят прямо на бессознательного хозяина. Лалиса неуверенно склоняется над парнем, вглядываясь в его довольно красивое лицо с забавной родинкой на носу и осторожно касаясь его щеки. — Эй. Очнись, пожалуйста. Никакой реакции. Манобан плюёт на всё, в конце концов это — его собственный фамильяр, и, размахнувшись посильнее, от души бьёт юношу по обеим щекам. — Да давай уже! — Больно вообще-то! Поаккуратнее никак?! Он настолько резко садится на земле, что Лалиса едва успевает отодвинуться, чтобы не получить чужим лбом в подбородок. Оглядывается назад, удостоверившись, что действительно видел тигра, округляет глаза и снова едва не откидывается назад, усилием воли приказав себе сидеть ровно. На длинных светлых волосах Манобан за это время успевают разместиться все одиннадцать бабочек, шурша широкими крыльями. — Это твой фамильяр между прочим! Я вот так несколько недель по утрам так просыпалась и ничего, жива ещё, — возмущается Лалиса, даже и не думая прогонять проказниц со своих прядей. Тэхён невольно тянется прогнать одну из них, самую назойливую, с немного растрёпанной чёлки. Девушка забавно сводит глаза в кучку, совершенно забыв, что ещё хотела сказать. — Я всё-таки был прав. Тебе подходят эти тропические бабочки, — Лалиса смущается и невольно одёргивает пальцами края светло-голубой рубашки. — И как всё-таки зовут моего соулмейта? — Лалиса Манобан, приятно познакомиться. — Ким Тэхён. Даже немного приятно, что мой фамильяр — тигр, практически царь зверей, — хмыкает он, упираясь руками в асфальт и кряхтя поднимаясь. Процесс отягощает длинный рулон чертежей. Тигр же, будто поняв о чём речь, виляет хвостом и скребёт лапой, отчего Тэхёна немного перетряхивает. — Я называла его Лео, — хихикает Лалиса, сама собираясь подниматься, но её опережают, крепко схватив за локти и одним движением подняв на ноги вверх. Даже с полностью забитым тяжеленными книгами рюкзаком она оказывается достаточно лёгкой для вымотанного Тэхёна. Только потревоженные бабочки стремительно взлетают в ночное небо, устремляясь к одинокому фонарю. — Они сейчас исчезнут? — тихо спрашивает Лалиса, задирая голову вверх. — Наверное, — отвечает Тэхён, также наблюдая за последним танцем голубых сияющих бабочек. Даже немного жаль, он уже привык к их постоянному шуршанию тонких блестящих крыльев и слишком ранним подъёмам. Тигр подходит ближе к ним, трётся о ноги, обвивая их длинным полосатым хвостом, утробно урча на прощание. Лалиса не удерживается, приседает, обнимая его за пушистую шею обеими руками и пряча лицо в густой рыжей шерсти. Тэхён тоже осторожно тянет руку к своему, пока ещё материальному, фамильяру, проводя по его холке. Бабочки рассыпаются в небе целым ворохом голубоватых искр с золотым отливом, огромный хищник рычит на прощание, прежде чем облачком красной пыли раствориться в воздухе. Манобан роняет руки на колени, так и замирая. Непривычно ощущать отсутствие тигра возле себя. Тэхён кладёт руку на её плечо, всматриваясь в ровные очертания. Красивая. Весь момент, как всегда, рушит урчание живота. Киму хочется просто провалиться куда-нибудь, а Лалиса не удерживается от смеха, смахнув одинокую слезу с щеки. — Ты далеко живешь? — Манобан поднимается на ноги, прикрывая рот рукой, чтобы он не увидел её широкой улыбки. Только сейчас она понимает, почему фамильяром этого высокого парня в атласной белоснежной рубашке и с вьющимися серебристыми волосами стал именно тигр. Из-за хриплого голоса, срывающегося периодически на настоящее порыкивание. — Два квартала. Ещё и до самого верха этой улицы. В общем… — Можешь зайти ко мне. Тут ближе, — у Лалисы сейчас, наверное, краснеют щёки, потому что она ещё никогда не звала парня к себе. Тем более того, c которым она знакома всего-то десять минут, а из общего у них — только то, что они истинные соулмейты. Тэхён смотрит на неё, склонив голову и отметив для себя то, что объединяет тех голубых бабочек и Лалису — трепетность. Хоть до этого девушка выглядела вполне себе уверенно, сейчас же засмущалась. — Согласен, — Тэхён осторожно, чтобы не спугнуть, берёт Манобан за руку. И делает себе мысленную пометку на будущее купить ей подвеску с бабочкой и сапфиром. Ей пойдёт, он уверен. А пока они идут домой к Лалисе есть лапшу быстрого приготовления, пить апельсиновый сок и разговаривать до утра обо всём, хотя утром обоим нужно ехать в универ.