К будущему и в прошлом

Брюс остался в Новом Асгарде после совершенно напрасного убийства Таноса. Остался с Тором, потому что верил, что сумеет дать ему надежду, сгладить горе сокрушительного поражения, удержать от падения в беспросветное пьянство. Брюс не сдавался, не уезжал, жил целый год в пропахшей спиртом комнатушке с Одинсоном и парой гладиаторов с Сакаара, сносил насмешки и обиды, грубость и крики Тора, но помочь ему ничем не мог… Он был обречен наблюдать за тем, во что превращается сломленный Бог Грома, сидеть ночами возле его постели, прислушиваясь к тяжелому дыханию, да изредка успокаивать его своим присутствием. Но настал момент, когда Брюс понял, что не может больше этого терпеть. Он уехал из Нового Асгарда, выбрался в Нью-Йорк, завел лабораторию и ушел с головой в работу, вдохновившись примером Тони, лишь для того, чтобы стереть из сознания лишние мысли — и несколько месяцев спустя ему удалось отделить от себя Халка. Халк стал для Бэннера практически сыном, за три года Брюсу удалось обучить его чтению, письму, жизни в мире людей… А когда Халк спросил про Тора, Брюс неожиданно для самого себя рассказал ему все. И проплакал весь вечер в надежных зеленых ладонях своего собственного творения. Тор не верил в успех их едва начавшейся операции. Все вокруг пребывали в отчаянии и надежде одновременно, а Одинсон оставался таким же, каким был — обманчиво спокойным и в постоянно пьяным. Он избегал и Брюса, и Халка, который тянулся к нему, как ребенок, не понимая все же, что с асгардцем не так. Брюс не отходил от Халка ни на шаг после того, как тот решился надеть Перчатку и щелкнуть пальцами. Бэннер чудом сумел успокоить его, едва не обезумевшего от боли, осмотрел пораженную силой Камней огромную руку, осторожно забинтовал и зафиксировал ее… А потом в последней битве погиб Тони. *** А через пару недель Брюс приехал навестить Стива, в небольшой деревянный домик у озера. Они долго разговаривали обо всем на свете, так, будто ничего не случилось, и казалось, что из дома вот-вот выйдет Наташа, а за ней вылетит брошенная Клинтом подушка, что на чердаке, склонившись над невысоким столиком, работает с микросхемами Тони, а Тор, беззаботный и всесильный Бог Грома, наблюдает за ними с крыши… Но они оба знают, что ничего уже не станет прежним. А потом Брюс вдруг начал говорить о Торе, о том, как видел его падение, о том, как не стерпел и ушел… Стив слушал, не перебивая, лишь мягко улыбаясь уголком губ, так, будто знал все на свете. А потом задал один-единственный вопрос. — Ты его еще любишь? — Да, — кивнул Брюс после долгой минуты промедления, сдерживая непрошенные слезы. — Тогда найди его. Он сейчас больше всего на свете нуждается в тебе. И однажды ночью Бэннер решился — снова оставил Халка одного и уехал в Новый Асгард. Он прибыл в небольшой городок с зарей, поднялся по облезлым, покрытым мхом ступенькам и с замиранием сердца постучался в дверь пропахшего алкоголем домишки, где когда-то пытался вернуть своего возлюбленного к жизни. Тор не спал — смотрел телевизор, сидя все в том же полуразвалившемся кресле и не сразу заметил появление в комнате Брюса. — Брунгильды нет, — невпопад ляпнул он, глядя на Бэннера мутным взглядом голубых глаз. — Тор, я пришел к тебе, — негромко отвечал Бэннер. Одинсон поднялся, слегка пошатнувшись, приблизился к нему, а самому Брюсу даже не захотелось отшатнуться. Через несколько секунд Тор оказался совсем рядом, и он вдруг понял, что бог грома не был пьян — взгляд чистых голубых глаз был затуманен слезами. — После всего, что было… Ты пришел ко мне? — хриплый, надломленный, но невероятно знакомый и родной голос пробудил слишком много воспоминаний, Брюс едва удержался от того, чтобы не стиснуть Тора в объятиях. — Да. Хочу кое о чем попросить. — Ради твоей милости и твоего прощения я готов облететь Галактику и зажечь все потухшие звезды, — с отчаянием проговорил асгардец, невероятно похожий в эту минуту на себя прежнего. — Не надо, Тор, пожалуйста, не надо больше улетать, — Брюс положил ладонь на заросшую густой бородой щеку бога грома, — Поехали в Нью-Йорк, со мной. Халк будет тебе рад. Не надо зажигать звезды. Просто вернись ко мне. — Ты позволишь? — Тор накрыл его ладонь своей, ощущая привычное тепло тонких пальцев ученого под своими. — Да, — шепнул ему Брюс.