Sea

Время не лечит! Время не лечит! Лишь боль притупляет небрежно, Время не лечит! Лишь меньше становятся раны, День изо дня, я живу с невесомой надеждой, Что пеплом становится тёмными, злыми ночами. Время не лечит! И шрамы порой кровоточат, Время не лечит! И сердце уж чаще не бьётся, Порою, читаю в написанных рифмах и строчках о том, Что осталось чуть-чуть, и оно разобьётся. Время не лечит! Не лечит! Увы — это правда, Время не лечит! Ни сердце, ни душу, ни память. Ему всё равно, что с твоею судьбой будет завтра, Ему не понять то, что от прошлого боль разрывает.

      Солёное дыхание моря наполняет лёгкие обжигающим, прожигающим изнутри кислородом. Оно въедается в каждую частичку тела, придавая ужасную боль, словно на открытые раны сыплют тонны соли. С каждым вдохом становится труднее дышать, что-то душит, из глаз вот-вот польются такие же солёные, такие же обжигающие, как морская вода, слёзы.       Сливаясь в линии горизонта, небо и море становятся единым целом… Символично, не правда ли?       Море — это самый коварный и безжалостный убийца. Хладнокровное существо, которое с завидной периодичностью и беспристрастием пожирает тепло людей, иногда даже не оставляя ледяного трупа. Море не прекрасно. Своими уродливыми языками волн, оно облизывает песчаные берега, утёсы, заманивает наивных любителей прекрасного и сжирает их.       Море забрало у Мин Юнги самое дорогое, что у него было. Нет больше того, с кем он проводил каждую секунду своей жизни, того, чьё тепло тела согревало и успокаивало в самые холодные и тревожные дни. Того, кто был не частью жизни Юнги, а был самой жизнью.       Всё, что осталось после Пак Чимина — это его вещи. Такие же мёртвые, как и он. В его комнате всё ещё витает запах его возлюбленного и аромат его любимого цветочного парфюма. Для Юнги это самый настоящий яд, проникающий в каждую клеточку еще живого организма, убивающий медленно, но верно. Этот запах царапает горло, щиплет глаза, кружит голову. Юнги ненавидит эту комнату, потому что всё в ней напоминает о нём. По этой же причине он её безумно любит.       Всё, что осталось от бывших раньше пламенных чувств — боль. Она плавит, разъедает, рвет душу и сердце Юнги на мелкие пазлы, которые никому и никогда больше не собрать. Утро, день, вечер, ночь.… Это чувство с ним всегда. Куда бы он ни пошёл. Словно тень следует за ним, даже в пасмурную погоду.       Юнги ненавидит море. Ненавидит этот соленый и горький запах. Ненавидит шёпот, шелест и плеск волн. Но каждый день он приходит к берегу и часами, не отводя взгляда, всматривается вдаль, пытаясь разглядеть ту самую грань, что разделяет воду и небо. Пытаясь среди вздымающихся на дыбы волн разглядеть до дрожи знакомый образ.       Прошло два месяца. Каждый день словно пытка. Юнги больше не живёт. Порой, ему кажется, что он умер в тот же день вместе с Чимином. И только прохожие, и знакомые не дают ему полностью забыться в этих мыслях.       Порой, ему хочется кинуться в объятья ледяных волн, не набрав в грудь воздуха и не закрыв глаза. Вдохнуть жгучей и наглотаться мерзкой на вкус воды. Чтобы всё тело сковало от холода, парализовало каждую клетку организма, и соль разъела его мясо и кости.       Последний раз он слышал его голос и видел его счастливое лицо вчера на видеокамере. Эта была последняя запись. Через несколько дней после её записи, Юнги сообщили, что авария на борту корабля затопила судно и унесла жизни нескольких членов экипажа и около десятка пассажиров. Среди них был Чимин. Но если тела других нашли, Пак Чимина объявили пропавшим без вести.       В тот день Мин Юнги ненавидел и проклинал всех. И на следующий день. Всю неделю. Месяц. Пока силы не иссякли.       Он сильно постарел за эти два месяца. Лицо осунулось, приняло серый и болезненный цвет. Глаза были пусты, словно рыбьи, но глубина чёрных зрачков отражала горе, печаль и скорбь. Он ни с кем не разговаривал, не отвечал на телефонные звонки, почти ничего не ел. Алкоголь заменил воду, сигареты — еду, радио — людей.       Юнги сидит на влажном, холодном сером песке. Всё небо затянуто плотной пеленой серых туч. Мрачные и злые волны выбрасываются на берег, стараясь ухватить его за ноги и утащить в чёрную глубину своего морского желудка, ледяными каплями окропляют его лицо.       В уставших глазах Юнги горит слабый, едва заметный, но довольно решительный огонек. Он всё решил. Он давно не чувствует стука своего сердца, его душа изрядно потрепалась, как и он сам. Не осталось больше ничего. На самом деле, всё исчезло уже тогда…       Юнги поднялся с песка, закурил последнюю сигарету и медленными шагами направился к каменистому берегу, чуть уходящему в море… «Юнги, не переживай за меня! Все будет хорошо» — мягкий голос Чимина далеким эхом раздается в голове парня — «Я вернусь, не успеешь сказать прощального слова!»       «Прощай» — охрипшим голосом, еле выдавив из себя, еле шевеля губами, произносит Юнги.       Небо совсем потемнело, а морские волны, словно озверевшие, бросаются на камни и разбиваются на осколки мелких капель. С мокрых от мелкого дождя тёмных волос Юнги стекают холодные капли. На лице они слёзными дорожками стекают по его бледным щекам. Он не плачет. Давно не плачет. Два месяца выжали из него все силы, забрали все слёзы и оставили пустоту, отчаяние и горесть.       Время не лечит.       Юнги небрежно выкинул в море окурок и волны тут же поглотили его безжизненное тело. Достав пачку из-под сигарет и не обнаружив там ничего, он выкинул и её. Шаг…ещё один и он стоит на опасном каменном краю…       «Юнги!» — из ниоткуда и отовсюду вдруг позвал ясный голос Чимина.       Волны больше не шумели, не разбивались о каменный берег. Только до боли знакомый голос был слышен. Он пронзил сердце Юнги словно острый меч. Парень замотал головой. Но никого не было.       «Юнги, давай пойдём на набережную?» — снова его голос и знакомая фраза, — «Ну пожалуйста!»       «Давай немного позже» — прошептал одними губами, растерянный Юнги фразу, которую уже сказал однажды Чимину.       «Смотри, какая красивая ракушка!» — снова его голос.       В голове Юнги тут же всплывает погруженный временем на песчаное дно моря эпизод. Радостный Чимин босыми ногами прогуливается вдоль берега и разглядывает огранённые солёной водой разноцветные стеклышки и камушки. Он подходит к Юнги и разжимает кулачёк: на маленькой нежной ладошке лежит небольшая перламутровая ракушка.       «Я сделаю из нее подвеску» — довольно произнес Чимин.       Эту подвеску он носил до самого конца… Тело Юнги охватила дрожь. Мысли одна за другой накладываются друг на друга, слой за слоем, но одна, ясная и точная, единственная, которую он чётко понимает во всём безумии, бьётся раненой птицей в его голове.       «Море всё помнит…» — сердце гулко ударилось о стенки рёбер и с учащённой скоростью забилось, снова ожило.       — Юнги, – у самого уха раздался нежный шёпот, и лёгкий ветерок холодного дыхания обжёг щёку.       Юнги резко обернулся. Призрачный, словно туманная дымка перед ним стоял он. К горлу подступил ком, сердце ноюще застонало в груди, а глаза наполнились слезами, казалось бы, давно высохшими.       — Чимин… – горько сказал Юнги.       Призрачный парень больше не был призрачным. Перед ним стоял настоящий, живой Чимин. Такой же, как и тогда, в тот день, когда он отправился в морское путешествие. В его любимой рубашке, которую ему подарил Мин Юнги в день поездки.       — Я так скучал, – сквозь слёзы произнес он и бросился к Чимину.       Он прижал холодного парня к себе и уткнулся в плече, вдыхая столь знакомый, родной запах. Его сердце вот-вот вырвется наружу. Боль сменилась на облегчение и радость. Он так счастлив снова чувствовать тело любимого человека, ощущать его, слышать…       Чимин нежно улыбнулся и обнял парня в ответ. Его руки были бледными и холодными. Синеватыми пальцами он дотронулся до щеки Юнги, вытирая слезы. Тот обнял своей рукой его ладонь и поднес к губам, целуя.       — Не плачь, Юнги, пожалуйста, – говорит ему Чимин, — Я же сейчас рядом… Улыбнись для меня в последний раз.       — Ты снова уйдешь? – Юнги не отпускает его руку и смотрит в глаза любимого.       — Я должен, как бы я не хотел этого... – Чимин посмотрел вдаль, где заканчивается море и начинается небо — Юнги. Я всегда рядом. Просто не забывай это и живи.       — Без тебя каждый день словно пытка. Я не могу так больше… – его голос дрогнул.       — Я знаю. Но, пожалуйста… Живи ради меня, – Чимин нежно целует Юнги в лоб, — Я уже должен идти…       Тело Чимина снова начало растворяться в воздухе и голос его начал доноситься словно издалека. Юнги не отпуская его руку, в последний раз заглянул в любимые глаза.       — Останься! Еще на немного!.. – но призрачный парень закачал головой с грустной полуулыбкой на лице и исчез.       — Увидимся! – эхом донёсся со стороны горизонта, растворившийся в синеве голос.       — Увидимся, Чимин…       Волны уже не бушевали, как тогда. Они зашептали свою скорбную песнь, ласково ударяясь о камни. Сквозь расступившиеся тучи, пронизывая морскую гладь, спускаются золотые солнечные лучи.       Оттуда, где небо и море сливаются в линии горизонта и становятся единым целым, на него смотрит знакомый силуэт.

«Кто сказал, что время лечит — тот не знал большого горя… Не заживают раны в сердце, просто привыкаешь к боли…»