Однажды в Мексике...

Утренний прохладный бриз, то и дело накатывающий порывами, заставлял его немного подрагивать, периодически поправляя плед на своих плечах. Казалось, единственное, что может согреть его сейчас, это кружка с горячим дымящимся кофе, за которую молодой мужчина держался, как за спасательный круг. Он любил сидеть вот так по утрам и наслаждаться тишиной. Это время суток словно дарило ему столь необходимое умиротворение и чувство защищенности. Глаза всматривались в начинающий разгораться рассветом горизонт, в то время как в мозгу мелькали картинки из прошлого — грязные улочки гетто, драки, признания в любви, родные нежные руки, проводящие по волосам, снова драки, страстные поцелуи, чувство боли и потери самого себя, полицейские мигалки, холодные серые стены тюремной камеры и такое же холодное стекло с практически чужим лицом по ту сторону. Одиночество и чувство безысходности. Все это будто каруселью проносилось перед глазами, невольно вызывая ощущение кома в груди, который вот-вот доберется до глаз и обрушится на лицо потоком слез. Но подсознание брало верх, подсказывая, что все осталось позади, хотя душевные раны постоянно пытались напомнить об этом, особенно по утрам, когда он вот так одиноко сидел на ступеньках дома, стараясь понять, когда и что пошло не так. Где он совершил ошибку и свернул не туда? Очередной порыв океанского бриза ударил по телу в тот момент, когда сзади послышались легкие шаги, а затем на его плечо легла рука, которая смогла передать ему свое тепло даже сквозь толщу пледа. — Опять кошмары? — тихо спросил родной и любимый голос. — Прости, не хотел тебя будить, — парень взглянул своими невероятно зелеными глазами в лицо собеседника и нежно потерся щекой об руку, которая все так же лежала на его плече. Он поставил кружку с уже остывшим кофе рядом на лестницу и, отодвинув край пледа, взглядом, полным безграничной любви, предложил стоящему за спиной брюнету присесть рядом с ним.

***

Мексика. Океан. Маленький дом на берегу. Прямо на пляж через заднюю дверь выбегает светловолосый мальчик, а следом за ним женщина, которая с характерным акцентом кричит вслед ребенку. — Евгений, вернись и съешь свою кашу. Сразу за ней следом на террасу выходит Йен, с кружкой кофе в руках, и, опираясь о косяк двери, обращается уже непосредственно к женщине. — Свет, оставь его в покое хоть на эти выходные. Где-то в глубине дома слышится неразборчивый мат, а затем приближающийся голос, который с возмущением буквально громыхает на весь дом. — Галлагер, назови хоть одну причину, по которой я должен надевать этот пидорский костюм. — Боже, Мик, мы это обсуждали уже сотню раз. — Ну так давай обсудим еще раз, потому что я все равно не понимаю, почему я должен выряжаться как старый манерный педик. — Столько лет прошло, а Милкович до сих пор строит из себя натурала. Некоторые вещи не меняются. — Бля, Лип, вот только тебя сейчас не хватало. Как же я вас всех ненавижу. — Вот вот… я тебе сразу сказал, что приглашать твою ебаную семейку было не лучшей идеей.

***

— Властью данной мне Мексикой, объявляю вас мужем и… эээээ… мужем. Можете поцеловать невесту…точнее жениха. Короче, вы поняли. — Карл, бля, вот обязательно было говорить про невесту. Микки смотрит на Йена, приподнимая брови. — Теперь ты доволен? — Еще как… И буду еще более доволен чуть позже вечером, и не один раз… Микки просто показывает новоиспеченному родственнику средний палец, а затем поворачивается и закатывает глаза, заметив, как к нему для объятий направляется Фиона. — Ебаный ты боже, Йен, я тебя умоляю, избавь меня от этой сопливой гейской херни с поздравлениями, и я тебе отсосу. — Мик, тебе придется это вытерпеть… в прочем, как и отсосать мне. — Блядские Галлагеры, — Микки натягивает улыбку и обнимают Фиону. — Не могу поверить, что ты все же вышел замуж за этого мудака… — Лип, просто иди на хуй… — Ты в нашей семье более сведущий в этом… — Перестань уже над ним издеваться, — брюнетка с округлившимся животом пихает блондина локтем в бок, от чего тот кривится. — Иногда я забываю, что мне тоже повезло заполучить в жены Милкович.

***

Терраса дома, вечереет. За столом сидят Микки и Йен, Дэбби с Фрэнни, Лип с Мэнди, Карл с собакой, Света с Евом и Фиона с мужем и младенцем. Все смеются, разговаривают. — Надеюсь, твоя ебучая семья не собирается к нам припираться на каждый праздник, ибо я клянусь, Йен, что завтра же подам на развод. — Господи Мик, ты просто невыносим… — За это ты меня и любишь… Конец…