Платина

Сабрина стучит подушечками пальцев по изогнутому причудливо белому фарфору, обводит золотую кайму глазами и подхватывает чашку двумя руками, отпивая большой глоток. Морщится. Николас двигает к ней одним взглядом сахарницу. На дне его глаз магии больше, как во всех фамильных книгах Спеллманов, только девочка колдует неохотно, будто тянет из той жизни все смертные привычки, предпочитая тратить почти-вечность напрасно. Для него раздирать пространство, сокращая расстояния между ее домом и Академией как для нее вызывать такси, чтобы купить в торговом центре подарок подружке. Другой стороной магнита Сабрина от него до дальних галактик отталкивается. Греет его запястье своей холодной ладонью, когда просит быть приветливым с л ю б и м ы м и смертными, удерживая от того, чтобы проверить сколько холода будет внутри ее сломанного друга. Ник только улыбается девочке из света и пепла волос глазами, лукаво, в очередной хоровод искр унося без разрешения. Смотри, она вся моя. Смотри, сейчас на ее кухне черный чай переплетается с розой и фруктовой сладостью оседает на алеющих от съеденной стойкой помады губах. Николас разбирает на составляющие этот вкус.