Оставляешь меня

***

      Из открытого окна тянет холодом, и Наташа зябко ежится. Стив обнимает ее за плечи привычным жестом. Тянет на себя, заключает в заботливые объятия, делится своим теплом. Наташа обнимает в ответ, обвивает его тонкими руками, дрожит уже меньше.       Роднее нее у него нет. Стив вдыхает тонкий запах ее кожи и хочет раствориться в этом моменте. Закрыть глаза и представить, что все в порядке, что они могут позволить себе забыть обо всем. Что Наташа не разбита так сильно, и что в его силах помочь ей. Склеить, залатать. Вытащить из трясины, которая тянет ее в пучину самоуничтожения.       Они одни в полупустом мире, в пустом штабе, в котором некогда кипела жизнь. Почти ночь за окном, а они почти пара. Всегда это «почти». В комнате совсем темно, но никто не включит свет. — Стив, — зовет Наташа, прижимаясь к нему так тесно и отчаянно, словно без него никак. — Все получится. Я знаю, — она выдерживает небольшую паузу и твердо договаривает, — у нас нет права на еще одну ошибку. Поэтому, чтобы не случилось, хоть что, неважно — закончи начатое нами. Любой ценой.       В ее голосе нет слез, одна лишь решимость. Стив осторожно гладит ее по голове. — Я обещаю.        Это вселяет в нее веру. Наташа заметно расслабляется в его руках, он чувствует ее улыбку на своем плече, когда она утыкается в него.       Стив в сотый раз думает о том, что не хочет уходить, оставлять ее в одиночестве, оставаться в одиночестве сам. Он хочет остаться с Наташей до конца ночи, до конца жизни. Ведь это то, что нужно им обоим. Нужно лишь наконец-то переступить эту черту. Заглянуть ей в глаза, наклониться к ее лицу, прижаться губами к губам. Стать чуть ближе, хотя кажется, что ближе уже нельзя.       Но он не поцелует ее. И не останется. Разве они имеют право быть счастливыми в такое время? Может быть потом, когда положение исправится. Когда они закончат миссию.       Стив прижимает ее к себе еще крепче, пытаясь получить хотя бы крохи того, что могло бы быть. Если бы они только могли…       Просто момент неподходящий.       Момент всегда неподходящий. Мир всегда на грани. Так и проходит жизнь. Время и возможности растекаются ручейками сомнений, собираются в моря расколотых в крошево желаний, топят собой настоящее и реальное, превращая призрачное «однажды» в фатальное «никогда».       Все на потом. Счастье и любовь на потом.       Сейчас, когда Стив вспоминает тот вечер с Наташей, он знает, что момент был подходящий. Как и десятки до него.

***

— Привет, Нат. Вот мы и опять вдвоем, только ты и я, — Стив смотрит на последний камень, который должен вернуть. Маленький осколок, играющий бликами на солнце, так похожий на блеск ее волос, когда в них путался солнечный свет. Грудь сдавливает тисками, будто он попался в ловушку, из которой не выбраться. Он просто задохнется однажды. Так тяжело говорить, но молчать нельзя. Его молчание и сдержанность стоили им всего. Поэтому сегодня он скажет это вслух. Скажет ей. — Я так много тебе не сказал. Так много не сделал. Ты знаешь ведь, да? Конечно, ты знаешь. Я ведь совсем не умею что-то скрывать от тебя, ты видишь меня насквозь. Я столько раз хотел сказать, но, понимаешь, момент всегда был неподходящий, — он горько и надломлено улыбается, касаясь камня кончиками пальцев. — Я так долго цеплялся за прошлое и не видел, что все, что нужно мне уже со мной. Рядом. В настоящем, — дорожки слез обжигают щеки, а голос срывается. — Я думал скажу, когда все закончится. Когда мы все исправим. Думал, что тогда настанет этот проклятый подходящий момент. Не успел… Ты сказала "увидимся через минутку", да вот только не вышло.        Он тяжело вздыхает, камень расплывается перед глазами сплошным пятном. Заполняет собой все. Стив видит только мягкий золотистый свет, а в нем ее улыбку, ее волосы, ее глаза. Он видит ее всю и он никогда ее не забудет.  — Я люблю тебя, - его запоздалое признание наконец-то срывается с дрожащих губ.       Камень в его руке тяжелее, чем кажется на вид, и с каждой секундой это ощущение только усиливается. Такой и на дно утянет — не выплывешь. Стив крепко сжимает его в ладони, и острые грани впиваются кожу.       Она ушла. Он не сумел вернуть ее. И осознание того, что иначе не могло быть, не унимает боль, рвущую сердце на куски. Наташа бы не позволила никому занять свое место. Это была ее жертва. Ее выбор.       Но потеря невосполнима. Это дыра в груди — сквозная, зияющая, смертельная. Это всепоглощающая пустота. С такими ранами не живут.       И теперь у него одна дорога — назад. Вперед уже не уйти. Это и его финал.