Приготовлено с любовью

Арсений ходит задумчивый который день подряд. Отыграв на съёмках лучезарного, источающего юмор персонажа, он замыкается в себе, удаляется в чертоги внутреннего мира, куда обычным людям вход воспрещён. Для окружающих очевидно, что он думает свои мысли: те бегущей строкой отражаются на лице, да только вот беда — сплошными иероглифами. Стас недоумевает, Матвиенко пожимает плечами, Поз недоверчиво глядит из-под очков. Что случилось с Арсением, не знает даже Антон. Проблема у него вселенского масштаба: неумолимо приближается тот самый день, а у него до сих пор не созрела идея для подарка. То есть, как не созрела, идей на самом деле миллион, большая часть из которых — сумасшедшие, как и их генератор, но как выбрать наилучшую? Арсений с самого Нового года думает, что подарить Антону на день рождения, и успевает за это время изобрести и отбраковать тысячу вариантов. И пусть до праздника ещё целый месяц — время катастрофически тает, утекая сквозь пальцы, которые зажали простой карандаш, занеся его над чистым листом бумаги. Задумок у Арсения много, и тяжело именно выбрать ту единственную, которую следует взять за основу и разрабатывать, отбросив все остальные. Сделать это чертовски непросто, ведь при всём их с Антоном родстве душ Арсений не может залезть к нему в голову и предугадать реакцию на воплощение того или иного проекта. Так хочется удивить любимого, подарить что-то особенное, такое, что кроме него никто не подарит. Чтобы этот подарок напоминал ему об Арсении. Чтобы был с ним всегда. Кольцо? Это банально, да и двусмысленно как-то. Браслет — то же самое, только без подтекста. Перебрав ещё кучу вещей, Арсений определяется в главном: это будет футболка. Потому что так его подарок сможет быть рядом. Потому что футболка от Арса ближе к сердцу. И он точно решил — да, в это трудно поверить, но на этот раз футболка будет белой. Потому что не такой, как все. Но что на ней изобразить? Фантазия бушует, как вышедшая из берегов река. Это непременно должно быть что-то, связанное с Антоном! Отражающее его индивидуальность, возможно — перекликающееся с именем и, безусловно, выражающее трепетное отношение дарителя. С последним желательно не перегнуть. Нужно нечто неожиданное, чтобы у Антона глаза вылезли от удивления. Арсений так хочет увидеть этот удивлённо-восхищённый взгляд! А ещё он очень хочет Антона. Его всегда мало. Время, проводимое наедине — жалкие крохи по сравнению с тем, чего хотелось бы Арсению. Он мечтает продлить драгоценные минуты страсти, затягивающей их обоих в водоворот. На любимое обнажённое тело Арсений готов смотреть бесконечно, наплевав на воду, огонь и работающих людей, вместе взятых. Посылая мысленный привет дядюшке Фрейду, а следом и его самого, Арсений рисует на листе бумаги длинный вытянутый овал. Отлично, вот и эскиз готов! В какой же цвет его раскрасить? Пусть это будет зелёный — цвет прекрасных Антоновых глаз. Так, а что у нас есть зелёное? Конечно, огурец! Память сразу же подбрасывает выпуск шоу «Где логика?» с участием Антона, рифмованная строчка «Шастунец-огурец» сама собой возникает под импровизированным изображением овоща. Да не-е, что-то не то. Какой-то чересчур зелёный. Антона и так вечно стебут «малым», не дай боже, обидится ещё. О том, что Антон в принципе не особо обидчив, Арсений в тот момент не думает. Он судит по себе. Скомканный лист с огурцом отправляется в корзину для бумаг. Идея рифмы к «Шастунец» ему всё же нравится, и он начинает подбирать другие варианты. Молодец, удалец? Слишком банально. Наглец? Ну нет, его Тоша хороший. О, кстати, Тоша-хороший — тоже нормальная рифма. Хотя нет, это тоже банально. Юнец, малец? Но вроде же решил не намекать на возраст… Тем более какой уже юнец? Антону так-то двадцать восемь лет исполнится. Воронец — ну, типа, из Воронежа? Ой, блин, да разве это важно! Шастунец-жеребец. Ай, хорошо! Временами даже бывает правдой. Шипперы будут довольны. Аплодисменты, Попов. Альфа-самец? Конец? Без комментариев. Голубец… А-ха-ха. Блин, в голову ничего путного не лезет, ну пипец! Леденец? Арсений облизывается, представляя чупа-чупс с изображением лица Антона. Заманчиво, конечно, но слишком палевно. Эту идею он тоже с сожалением отбрасывает. Шастунец — на пальцах множество колец. Ну это уже какой-то кризис жанра. Шастунец — для подражанья образец? А может, разбиватель девичьих сердец? Вот только фанаток здесь не хватало! Ответь скорее, Шастунец, когда пойдём мы под венец? — Сходить с ума, так по полной программе. Рифма на -ец не поддается, аж писец. Можно сказать, пиздец. Думай, думай, Попов. Антон, какой он? Блин, да самый лучший для него! Такой родной, такой красивый, так вкусно пахнет… Арсений цепляется за эту мысль, вызвавшую в памяти родной запах, который ощущается через любой одеколон. Антон-одеколон, гениально! Рука с карандашом сама тянется к бумаге, изображая на ней длинный флакончик, увенчанный внушительной закруглённой крышечкой. Так, стоп. Не будет же Антон ходить в футболке с изображением духов: он что вам, баба?! Со злости непонятно на кого Арсений разрывает набросок и выбрасывает в мусорку. Однако рифму к имени подобрать будет проще. Богатое воображение подкидывает одну за другой. Антон-хамелеон, ведь он всегда такой разный. Антон-циклон, ведь он такой энергичный и внезапный. Антон-эталон, потому что он лучше всех. Антон — улыбка на миллион. И это тоже правда. Антон-тестостерон — вы поняли. Сюда же и Антон-гормон, и стон, и Купидон. Блять, ну не виноват же Арсений, что его парень — сплошной ходячий секс?! Не хватает ещё прямым текстом залепить на футболку «Артон — канон»! Тогда точно занавес. Всё это очень жизнеутверждающе, но идеи для подарка так и нет. Бесплодно просидев полдня, Арсений устало трёт глаза и убирает материалы несостоявшегося творчества. А ведь хочется удивить. Хочется обрадовать. Хочется так, чтобы в самое сердце!.. Он со вздохом откладывает думы о подарке на тот момент, когда муза соблаговолит к нему прийти. Но вместо неё приходит Антон. Арсений не ждал его в тот день, и он настолько же растерян, насколько счастлив свалившемуся как снег на голову гостю. — Сюрприз, — улыбается Антон, стоя на пороге в расстёгнутой куртке, за что тут же получает от Арсения нагоняй: — Сколько раз тебе говорить, чтобы одевался нормально? — притворно отчитывает его, затаскивая в квартиру. Как ни пытается Арсений изобразить злость, в глазах пляшут радостные огоньки. — Вот видишь, какой я у тебя непослушный, — Антон снимает кроссовки, задорно глядя на Арсения снизу вверх. Специально, что ли, дразнит? — Ой, кто-то сейчас договорится, — Арсений стягивает чужую куртку, запускает руки под толстовку, целует в холодные губы. — Так накажи меня, — уже в открытую провоцирует Антон. Да, специально. Арсений понимает, что даже не предложит чаю. Пусть лучше он побудет хреновым хозяином, чем хоть на секунду выпустит из объятий своего желанного гостя. Одежда летит на пол, тела переплетаются в безумном танце, кровь закипает. Не отрываясь друг от друга, они на ощупь пробираются в спальню и падают на кровать. Погружённые друг в друга, они переносятся в иное измерение, где нет времени и пространства. Они не замечают, как вечер постепенно перетекает в ночь, не видят сияния звёзд и луны, не слышат крики мартовских котов. Уставшие и разгорячённые, вцепившись друг в друга, Арсений и Антон засыпают только под утро.

***

Арсений любит просыпаться рано. Ему нравится наблюдать за неторопливой, только зарождающейся жизнью за окном. Нравится смотреть, как первые лучи солнца пробиваются сквозь антрацит ночи. Нравится слушать пение ранних птиц. Но больше всего ему нравится любоваться тем, как спит Антон. Тот лежит в его постели и спящий кажется ещё моложе, чем есть на самом деле. Арсений не тревожит его сон, желая продлить счастливые минуты созерцания возлюбленного. Одеяло сползает, и восхищённому взору открывается кусочек желанного обнажённого тела с утренней эрекцией. Арсений смотрит, глотая слюну, и не может отвести взгляд. Организм начинает реагировать так, будто и не было оргазмов потрясающей силы вот ещё совсем недавно ночью. Ради таких моментов он готов и просыпаться раньше, и вообще не спать, чтобы не упускать ни одной сонной улыбки, ни одного тихого полустона, сорвавшегося с пухлых губ. Его парень безмятежно спит, натрудившись за долгую страстную ночь, восстанавливая силы, которые — Арсений это точно знает — очень скоро ему опять понадобятся. От предвкушения сладко сводит судорогой низ живота, и он идёт на кухню готовить завтрак. Антон проснётся голодным, но какой голод он захочет утолить в первую очередь, неизвестно, и хочется быть готовым к любому варианту. Арсений повязывает фартук на голое тело и думает, каким кулинарным шедевром порадовать своего ненаглядного. Это весеннее утро особенно располагает к творчеству на кухне, а послевкусие прекрасной ночи добавляет в его настроение нотку романтики. Арсений открывает кулинарный сайт с рецептами домашней выпечки на странице «Французский багет». Следуя пошаговому рецепту с фото, он замешивает тесто, добавляя туда всё самое лучшее. Только самые свежие продукты: муку высшего сорта, родниковую воду, масло — оливковое, потому что оно полезней, живые дрожжи, сахар и щепотку соли. Рука тянется за домашним яйцом, но, перечитав ещё раз состав ингредиентов, Арсений замечает, что оно там не нужно. Смазав миску маслом, он кладёт туда тесто, накрывает и оставляет подняться. У него есть час времени, а Антон ещё спит. Накинув пуховик, Арсений выходит на балкон подышать прохладным воздухом, в котором уже чувствуется приближение весны. На улице щебечут птички, и Арсений, решив их покормить, крошит им горбушку вчерашнего батона. Когда тесто увеличивается вдвое, он раскатывает рулет, немного вытягивая его в стороны. Затем острым ножом делает косые надрезы, посыпает сверху кунжутом и включает духовку. Через сорок минут кухня наполняется ни с чем не сравнимым ароматом домашней выпечки, перемешанным с запахом свежесваренного кофе. Он такой сильный, что проникает в каждый уголок квартиры и даже заползает под одеяло к уже ворочающемуся Антону. Тот встаёт, идёт на запах и застывает на пороге кухни, открыв в изумлении рот. Там уже накрыт завтрак, и помимо французской выпечки на столе стоят омлет, тарелка с колбасной и сырной нарезкой и вазочки с джемом. Но не это поглощает внимание Антона, а шикарный вид его парня в фартуке на голое тело. Он подходит сзади, проводит рукой по ягодице, целует в шею. — Если ты снишься мне, то я не хочу просыпаться, — говорит Антон низким голосом с лёгкой хрипотцой, от которого пробирает дрожь. — Если ты не проснёшься, то останешься голодным, а я старался, — парирует Арсений, пытаясь повернуться к Антону, но тот прижимает его к столешнице, не позволяя шевелиться. — Ты даже не представляешь, какой я голодный, — шепчет Антон на ухо, прикусывая мочку. — Я много всего наготовил, — тихий смешок Арсения переходит в стон, потому что Антон водит рукой по бёдрам через ткань фартука. — Чего тебе хочется в первую очередь? Антон разворачивает его, притягивает к себе, шепчет в губы: — Тебя.

***

Выпечка остывает, становясь при этом только полезней. Кофе приходится варить заново. Арсений пытается разогреть омлет, но Антон не даёт этого сделать, с аппетитом набрасываясь на холодный. Затем берёт кусочек французской булки, смазывает маслом, с удовольствием откусывает. — Как вкусно, — говорит он, прожевав, — ты реально сам это испёк? Арсений молча кивает, скромно потупив глаза. — Какой ты у меня талантливый! — А я что, я ещё и крестиком могу… — он сама скромность и невинность. Антон восхищённо мотает головой. — Арс, ты… удивительный. Ты самый неожиданный человек! — Я твой личный пекарь. — Ты… мой. Ты просто мой. Когда Антон уходит, Арсений смотрит с балкона на удаляющуюся фигуру. Вдруг он оборачивается, словно почувствовав, что за ним наблюдают, и машет на прощание рукой. Арсений расплывается в улыбке и машет в ответ. Он не отходит от окна, пока Антон не скрывается за поворотом. Затем он возвращается к столу и кидает взгляд на багет. Арсений улыбается. Он наконец-то знает, как применить свой талант. Проходит несколько часов кропотливого труда, но на этот раз он проводит их с удовольствием. Арсений сидит раскрасневшийся, возбуждённый, с горящими глазами. В корзине лежит куча скомканной бумаги, на столе — лист с готовым рисунком. Художник любуется им, и вот сейчас он по-настоящему доволен. На листе изображён длинный, красивый и аппетитный батон с лицом Антона перед микрофоном. По бокам от него нарисованы птички. Надпись внизу гласит: Батон Шастун, и вот теперь всё правильно. Именно батон, ведь Антон — русский парень, ну хорошо, наполовину украинский. Такой импровизированный колобок из новой русской сказки авторства Арсения Попова. Батон так похож на Антона! Такой же длинный, как… ну, то есть, высокий и стройный, как и сам именинник. Цветом, как его пшеничные волосы. Свежий, вкусный, ароматный… И конечно, с яйцами, не то, что какой-то там багет! У Арсения наконец-то получилось — так, как было задумано. С юмором, который близок им обоим. С изюминкой, придающей подарку пикантность. А главное — с любовью. Вне всякого сомнения, это основной ингредиент. Антон теряет дар речи, принимая подарок. Этот человек, собирающий огромные залы фанатов, способный из любой ситуации выйти с юмором, впервые забывает все слова и с тихим стоном удовольствия сжимает Арсения в объятиях. — Бли-ин, я не знаю, что сказать… Спасибо, Арс! Ты просто лучший… — Не нужно ничего говорить. Носи. Чувствуй, что я рядом. И что я всегда тебя очень хочу, — шепчет Арсений на ухо.

***

На телефон приходит уведомление о новой публикации аккаунта anton.shastoon. Арсений смотрит, и тепло разливается у него по сердцу. Антон сидит в своей новой футболке и улыбается — не широкой улыбкой для фанатов, а только уголками губ. Глаза его светятся благодарностью и любовью. И в многоточиях под фото так много несказанных слов, которые уж точно не для всех. Фанатам, как птичкам, достаются лишь крохи его любви. Но весь Антон принадлежит только Арсению.