Поезд в неизведанный мир

Раз, два, три, четыре, пять, Вышел зайчик погулять. Вдруг охотник выбегает, Прямо в зайчика стреляет: Пиф! Паф! Не попал – Серый зайчик убежал!

— Даён, вставай, — она чувствует, как кто-то толкает её в плечо и слышит сонный голос Чонгука. — Отстань, — бурча себе под нос, Шин переворачивается на другой бок, — дай поспать. — Нам через несколько часов нужно быть у Хэвон, — не сдаётся, толкая ещё сильнее её в плечо. — Что? — львица поворачивается, и глядит на Чонгука прищуренными и сонными глазами. Но через пару минут до неё доходит вся суть происходящего. — Что?! Ты раньше не мог разбудить? — вскакивая, кричит, заставляя не до конца проснувшегося Чона вздрогнуть. — Сколько времени? И во сколько мы должны быть у неё? — спрашивает и убегает. Гук, посмотрев на часы мобильника, говорит: — [13:23], должны быть в [18:00], вроде. Хэвон говорила, когда вместе шли домой, — растерянно чешет затылок, а после идёт на кухню.       Даён так спешила привести в порядок не только себя, но и Чонгука, довольно громко разговаривала, из-за чего у самого кроля разболелась голова. — Господи, не завидую шиншиллам, — сидя в светлых джинсах и чёрной футболке, что подчёркивали его формы, положив голову на сложенные одну на другую руки, которые лежали на столе, тяжко простонал Гук, обращая внимания Шин на себя. — С тобой всё в порядке? У тебя что-то болит? — садясь возле него и поглаживая его уши, взволнованно спрашивает Даён. — Та ничего, всё в порядке, который час? — подняв голову и оперевшись щекой на руку, спрашивает Чон. Она тупит, смотря на него. — У тебя телефон. Свой я, наверное, потеряла, — пожимает плечами Даён. — Ладно, — Чон достаёт смартфон, озвучивая время: — [17:55] Пойдём, — приподнимается, зовя за собой львицу, она лишь говорит: — Ого, так быстро время прошло. — Особенно с твоими криками, — бурчит Чон, выходя из квартиры.

У Хэвон дома.

— О, я думала вы опоздаете. Кстати, шикарное платечко, Даён, — открывая им дверь, восторженно, не обращая внимания на Чонгука, говорит и подмигивает Даён, которая была одета в платье бежевого цвета до колен, которое облегало вверх, а «распушивалось», как говорил Хосок, внизу. — Ты тоже хороша, — смущённо улыбаясь, смотрит на Хэвон в облегающем винного цвета платье, которые было короткое и доставало до половины бедра. Чонгук лишь отвёл взгляд, хмыкнув. — Проходите-проходите, я уже накрыла, — отходит и открывает вид на довольно чистую квартиру и большой стол. Проходя к столу, Чонгук намеревается сесть за один из стульев, но его останавливает Ли. — Нет, Чонгук, садись туда, — по-дьявольски усмехнувшись, предлагает место, что было ближе к ней. Раздражительно глубоко вздохнув, тем самым показывая своё умение держать себя в руках, он всё-таки пересел. — Хэвон, зачем столько много, мы столько не съедим? — удивлённо рассматривая еду, озвучивает то, что ещё думала, как только увидела, Даён. — Ничего, я думаю, Чонгук сможет съесть. Вот какой кабан, — хихикает, беря столовые приборы в руки. — Ну что ж, дамы и господа, налетаем!        Сытно поев, Хэвон всё-таки смогла расспросить у этой парочки насчёт Даён. Впечатлённая такой историей Шин, она уверено сказала, что будет им помогать, при этом поглядывая на Гука. — Тебе что, плохо, Чонгук? — наигранно спрашивает, зловеще улыбаясь, наблюдая за побледневшим Гуком. — Где здесь туалет? — только и выдавливает из себя он. — По коридору налево, — медленно, тяня резину, говорит, продолжая ухмыляться. Видит, как резко он поднимается, убегая в недры квартиры. — За что ты так с ним? Слабительное? — скрещивая руки, вскинув бровью, спрашивает львица. — Месть. Да, это было слабительное, — увидев вопрос в глазах собеседницы, спешит ответить. — Да, знаю, ели еду вы из одной тарелки, но кто вам её насыпал? — играет бровями, ухмыляясь, ловя улыбку Шин.       Держась за живот, Чонгук выходит из туалета и решает пойти через кухню, а после по-тихому уйти. Да, некрасиво, но всё же…       Ли Хэвон же, отлучившись от Даён, с которой подружилась за эти пару минут, под предлогом мытья посуды, ушла на кухню. Не замечая сзади притаившегося Чона, который уже хотел уйти, начинает напевать считалку, думая, что её никто не услышит: — Раз, два, три, четыре, пять, Вышел зайчик погулять. Вдруг охотник выбегает, — пританцовывая бёдрами и стуча ногой по полу, чуть ли не напевает Хэвон. А Чон в испуге понимает: она его соулмейт. Но терять он его не хотел, пусть и такого. Тихо крадясь, подходит к ней вплотную, а после тыкая пальцем ей в спину, заставляя её замолкнуть, вздрогнуть и остановиться от мытья посуды. Вместо неё продолжает, шепча ей на ухо: — Прямо в зайчика стреляет: Пиф! Паф! Не попал – Серый зайчик убежал! — пауза, опаляя её шею своим дыханием, говорит. — Ну что ж, привет, мой дорогой соул. — Пиздец, ахуеть просто, — только и вырывается из неё. — То есть вы говорите, что вы соулы? — сидя перед двумя стоявшими «людьми», скептически спрашивает Даён. Получая поникшие от безысходности кивки, шепчет. — Ха, Хосок мне должен тысячу вон, — видя, как увеличиваются их глаза, резко встаёт и налетает на парочку с объятиями, громко произнося. — Как же я рада! Буду ждать крольчат! — такое заявление заставляет опешить их обоих, но вибрация мобильника Гука возвращает их в «наш» мир. Смотря, Чонгук читает. — Смс-ка от Чимина: «Я еду домой, я нашёл соула», – в горле Даён вмиг всё пересохло, а Хэвон скрывается в просторах кухни, чтоб налить бедняге чего-нибудь попить и почти сразу прибегает с полной кружкой холодной воды.       Отпив немного, уже сидя, ибо ноги подкашиваются, спрашивает у не менее шокированного Гука: — Что?