Уравнение с двумя влюбленными

      Часы давно уже пробили полночь, но в одной из квартир столицы все ещё горел свет. Для кого-то эта ночь была совершенно обычной, но для кого-то она была полна рассуждений, доводов и бесконечного круговорота мыслей.       Этери сидела с ноутбуком на коленях и пыталась заполнить рабочий план на месяц. Почему пыталась? Потому что сейчас она могла думать только об одной вещи, человеке, если выражаться точнее.       Напечатав до конца предложение, женщина захлопнула крышку ноутбука и выругалась. С работой сегодня не клеится. Да и вряд ли получится спокойно думать о работе хотя бы ближайший месяц, а может, и больше. Ведь её работа тесно связана с девятиклассницей Женей Медведевой, которая несколько часов назад поцеловала свою учительницу.       Тутберидзе до сих пор помнила тот момент с точностью до мелочей: нежные губы девушки, аромат спелой вишни, исходящий от неё, а потом большие глаза, испуганно смотрящие на нее и её локоны, последние изчезнувшие за дверью, когда девушка решила убежать.       Этери не знала, что подтолкнуло Медведеву на такой шаг. Не могла же её ученица, совсем ещё милый и доверчивый ребенок, диллер хорошего настроения, испытывать сильные чувства к ней. Или все-таки могла?       Женщина была в полной растерянности и непонимании, как дальше сложится их жизнь. Как ни крути, не возможно вечно сбегать с уроков, особенно если эти уроки ведёшь ты. Женя с самой первой встречи была для Этери особенной. Как ловко она использовала свою логику, когда не смогла вспомнить формулу квадратного трехчлена. Правда, написала она неправильно, но Тутберидзе не могла вспоминать об этом без улыбки на губах.       Казалось, это было будто вчера, и учительница могла рассказать о том дне с мельчайшими подробностями. Женя помогла ей перестать чувствовать себя одинокой в этом большом городе, а на её запястье теперь постоянно блестел браслет с надписью «Счастье».       Этери вспомнила о блокноте со статьей, лежавшем у неё в сумочке. Раз уж не думать о своей ученице не получается, почему бы не прочитать написанное ею? Женщина думала, что так она сможет лучше понять мысли кареглазой ходячей катастрофы, так прочно засевшей в её мыслях и жизни.       На синей обложке в свете лампы слегка сверкала крыльями золотая бабочка. Тутберидзе открыла блокнот, и с первой страницы выпал сложеный пополам альбомный лист бумаги. Этери осторожно взяла его слегка дрожащими руками и принялась читать.       «Дорогая Этери Георгиевна, Я никогда не писала подобных писем, но все ведь бывает в первый раз? Поэтому если вы не поймёте и половину написанного мною бреда (а мне кажется, именно так и будет), не думайте, что с вами что-то не так. Что-то не так со мной.       Дело в том, что вы мне очень нравитесь. В смысле, не как учитель, хотя и это тоже. Я люблю вас. Неожиданно, да? Для меня самой это было самым неожиданным, что случалось за мои шестнадцать лет. Я поняла это в один из октябрьских дней, когда мы решали математические задания и пили чай с корицей. И чуть не упала в обморок прямо в вашем подъезде.       Наверное, странно узнавать, что ваша ученица питает к вам чувства, заставляющие сердце биться так часто, вызывающие тепло, бабочек в животе и желание заботиться, быть рядом. Но так оно и есть. Каждый раз, когда я нахожусь с вами, мне будто голову сносит, и я забываю, что значит «мыслить разумно».  Благодаря вам я лучше поняла математику, изменила свое отношение к учёбе и стала крепче держать тарелки на дежурстве в школьной столовой, чтобы их содержимое ненароком не оказалось на чьей-либо одежде.       Я каждую бессонную ночь задавалась вопросом: нужна ли вам моя любовь? Я гнала от себя плохие мысли, хотя и подсознательно знала, что нельзя постоянно жить в мире светлых иллюзий, как я часто делала, когда мир казался слишком серым и несправедливым. Сейчас я готова принять от вас любой ответ на этот вопрос и не просить о большем. Так что, если после того, как прочитаете моё глупое признание, захотите прибить меня учебником геометрии, то действуйте, я даже возражать не буду. Только передайте Загитовой, что я завещаю ей все содержимое моей комнаты и мою собаку.       Независимо от того, что вы сейчас решите, знайте, что я желаю вам счастья во всех его проявлениях. Пусть мой новогодний подарок вам об этом напоминает и не даст раскиснуть, когда дела будут идти не очень (но я надеюсь, такого больше никогда не будет). Не забывайте, что на свете есть хотя бы один человек, который в вас верит, а он есть, и этот человек — я. Не унывайте никогда, ладно? И улыбайтесь почаще. Вам очень идёт улыбка.       Кстати, песню на конкурсе я посвятила вам. Надеюсь, что вам понравилось.       Жду ответа, хотя, можете и не отвечать, а послать мне взгляд на уроке, и я сразу все пойму.       Ваша дурочка Женя»       Этери прижала лист бумаги к груди и разрыдалась.       Женя все это время скрывала свои чувства к ней, и скрывала так умело, что до этого неожиданного поцелуя не удалось ничего заподозрить. Наверное, и письмо она писала до того, как поцеловала женщину. Девушка желала блондинке счастья, забыв о своём собственном и не прося даже малейшей частицы любви в ответ. Она попросила Этери улыбаться чаще, и женщина дала себе слово, что даже в самый трудные моменты улыбка не покинет её губ. Как же сложно пришлось этой совсем ещё юной девочке, ощутившей любовь к своей учительнице. Она рассказала о своей любви, что таилась между строк этого письма. Несмотря ни на что, Медведева умудрялась ещё и шутить про завещание и летающую еду.       Тутберидзе вытерла солёные дорожки на щеках, докоснулась до браслета на правом запастье и произнесла тихим голосом, глядя на немного неаккуратные и кривоватые буквы на листке: — Женька, — она тяжело вздохнула, — если бы ты только знала, как я люблю тебя.