Уравнение с двумя влюбленными

      Впервые в жизни я не хотела, чтобы уроки поскорее закончились. Этери наверняка будет меня отчитывать и объяснять, что все это неправильно. Но что она скажет про поцелуй? Я знаю, что ей было неловко так же, как и мне. Но, несмотря на то, что я поцеловала её бессознательно и внезапно, мне понравилось, и было бы чудесно, если бы она ощущала то же самое. Но такое вряд ли произойдёт.       Оставшиеся занятия я сидела и размышляла обо всем случившемся со мной. Я осознала, что на девяносто девять процентов наши отношения не могут существовать. Но оставшийся один процент может все изменить. Вдруг загаданное мной желание на падающую звезду исполнится?       Я решила не думать о плохом и верить в лучшее.       Когда последний звонок оповестил об окончании учебного дня, мои одноклассники с довольным моськами помчались в раздевалку, как стадо диких животных. Ну а я направилась в библиотеку, где решится дальнейшая судьба моей любви.       Библиотекарша как нельзя кстати куда-то подевалась, и попасть в читальный зал мне удалось без лишних вопросов.       Этери ещё не пришла, наверное, задержалась на уроке или с другими учителями. Я подошла к стеллажу и взяла первую попавшуюся книгу, чтобы убить время. Я взглянула на обложку. «Анна Каренина». Я прочитала её год назад, но как любит выражаться Даниил Маркович: «Повторенье — мать ученья». Прислонившись к книжным полкам, я погрузилась в чтение. На стене размеренно тикали часы, словно отсчитывая секунды до встречи с Ней.       Этери зашла так тихо, что я даже не услышала её шагов. — Женя? — она приблизилась ко мне, и я вздрогнула. — Давно ждёшь?       Я никогда не обладала способностью прикидывать примерное время пребывания в каком-то месте, и поэтому просто отрицательно мотнула головой. Моё сердце по своему обыкновению начало громко-громко стучать.       Блондинка присела за стол, на котором грудой были навалены учебники биологии за пятый класс. Я разместилась напротив нее и стала изучать обложку учебника, хотя и видела её до этого. — Я прочитала твоё письмо, — начала она, тоже отводя взгляд. — Не у многих людей хватает смелости на такое. Но у тебя её хватило, и это в очередной раз доказывает мне, что ты не собираешься останавливаться перед трудностями. Я никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду так близка с кем-то.       Она вздохнула и нервно отправила прядь волос за спину, прикрыв на мгновение глаза. Я сидела, чуть дыша, и внимала каждому её слову.       Тутберидзе продолжила: — Ты появилась в моей жизни в обычный день сентября, и я вряд ли смогу когда-либо забыть тебя и твою улыбку. С тобой мне становилось спокойно, я чувствовала тепло, исходящее изнутри твоей души. Ты, прямо как лучик светлой надежды, давала мне повод улыбаться и быть счастливой, разбавила моё одиночество, смотрела искрящимися глазами. Ты — особенная девушка, Женя Медведева. До того особенная, что я…       Я затаила дыхание. Она назвала меня лучиком светлой надежды, и я вдруг начала ощущать, что внутри меня что-то и правда светится и греет. А может, это и есть любовь, согревающая даже в холодную зиму? — Мы можем попробовать, — на одном дыхании произнесла Этери.       И тут моя нижняя челюсть поехала вниз. Что значит «Мы можем попробовать»? Неужели она… Нет, да быть такого не может!       Женщина заметила моё замешательство, и поспешила заверить меня фразой, после которой захотелось выпить валерьянки для успокоения, а потом заесть это дело глицином: — Да, Женька, я тоже люблю тебя. — Но… Серьёзно?! Я не могу поверить, — я была в шоке. — Придётся поверить, если ты ещё хочешь быть со мной, — она улыбнулась. — Ущипните меня! — Что? Зачем? — Просто ущипните!       Этери сделала то, о чем я просила. Я ойкнула и окончательно поняла, что не сплю. — Этери Георгиевна, вы обалденная!       Блондинка рассмеялась и поправила меня: — Теперь просто Этери.       Я кивнула, взвизгнула и бросилась обнимать учительницу, все ещё не веря своему счастью.

***

      Кучевые облака неспешно двигались по серо-голубому небу, снежинки оседали на волосы, а щеки краснели от лёгкого мороза. — Раз уж мы признались друг другу в чувствах и даже целовались разок, то мы можем официально считаться парой? — я подставила руку, глядя как снежинки приземляются на мою ладонь и тают от её тепла.       Этери шла рядом, смотря на то, как я по-детски радуюсь снегопаду. Она выглядела счастливой, и не переставала улыбаться так же как и я. Я была бесконечно рада видеть её такой. Такой беззаботной, сияющей от чувств, такой моей. — Думаю, что да, — Тутберидзе накрыла мою ладонь своей, и дальше мы пошли, держась за руки. — Тогда я приглашаю вас на первое свидание! — объявила я.       Этери остановилась и притянула меня поближе к себе. Я скорчила милую мордашку, и женщина взглянула на небо, улыбнувшись ещё шире, а потом вновь направила взгляд своих бездонных карих глаз на меня. — Господи, Женя, ты меня убиваешь, — она нежно докоснулась до моей щеки. — Я согласна.       Я подпрыгнула на месте от радости. — Мы же перешли на «ты», помнишь? — сказала она мне. — Ой, точно, — я хлопнула себя по лбу. — Придётся привыкать к этому.       Тут я обратила внимание на сугробы, окружающие нас. Долго думать я не стала и плюхнулась в мягкий снег. Этери одарила меня удивлённым взглядом. — Какой же ты ещё ребёнок… — Заметь, этот ребёнок очень тебя любит, — мне было непривычно так обращаться к блондинке, но это звучало так легко, что эта проблема сразу перестала меня волновать.       Женщина протянула мне руку, чтобы помочь подняться, но я поступила иначе. Крепко схватив её ладонь, я потянула её на себя, и секунду спустя она, вся в снегу, лежала рядом в сугробе, все так же держа меня за руку. — Я бы тебя за такое убила, но сейчас я слишком счастлива. «Мы ни перед кем не обязаны. У нас есть одна обязанность — быть счастливыми.»