пожарные

бэкхен встречает осень как старую знакомую — в трехлетнем пальто и с пролитым на ноутбук кофе. после такого хочется с бэкхеном никогда больше не видеться, но осень из года в год возвращается. «ебанутая» сехун приходит в офис со сверкающей улыбкой и вкусными напитками. чай с мятой и льдом выглядит неплохо, поэтому бэкхен легко кланяется, берет стаканчик двумя руками и не разговаривает с сехуном несколько дней после этого. просто возможности не представляется. или бэкхен её не представляет? в любом случае — работает парень восхитительно, без дрожащих рук и дергающегося глаза. бэкхен таким похвастаться не может. он мнет плохо распечатанный листок с блекло-черным текстом, кидает его в урну и просит начальство купить, наконец-то, новые чернила. у людей в возрасте бэкхена обычно много проблем: отсутствие денег и хороших чернил на печать офисных бумажек или собственных стихов — одни из них. бэкхен смотрит на всех-уже-заебавшую таблицу в excel, а потом на сехуна рядом с автоматом для воды. на таблицу и снова на сехуна. на сехуна и на таблицу. на таблицу и на сехуна, и первый раз за неделю обращается к нему по имени. — таблица — сехун поднимает бровь и отставляет воду в сторону. — что, таблица? это не офис, это цирк, думает бэкхен, просто ебаная клоунада. — я хотел сказать сехун. сехун, можешь, пожалуйста, помочь мне с таблицей? «таблица, помоги мне с сехуном» тоже звучит, согласитесь, неплохо. бэкхен чувствует, что действительно нуждается в помощи.

***

сехун здесь на несколько месяцев — хочет накопить деньги на путешествие. чунмен слезно просит сехуна не обижать, любить, лелеять и помогать ему во всем. бэкхен прекрасно справляется с пунктом «любить», над остальными очень упорно работает. у них с сехуном личные счеты и отдельный кабинет со сломанным замком для двери. парень приходит ближе к вечеру, когда справляется с делами в университете. он — утренняя роса на зеленой траве, всегда свежий и бодрый. бэкхен убеждает себя, что не специально запомнил время, в которое сехун приходит в офис. однажды он говорит, что собирает деньги на поездку в париж. сехун думает, что все должны копить на поездку в париж — вдруг сгорит нотр-дам, а вы его и не видели никогда. — ну сгорит и сгорит, смысл жизни он в другом, не в нотр-даме. — если смысл не в искусстве, то в чем? — они остаются вдвоем часто, мурашками по коже и крышкой фортепиано по пальцам — очень часто. как будто специально часами не выходят на перекур, за водой или просто подышать на улицу. бэкхену хочется сказать, что он об этом и говорит, что смысл — он в искусстве, только искусство не нотр-дам. искусство оно здесь, перед бэкхеном — прижимает его к столу, выбивает из него последние крупицы благоразумия и закрывает рот рукой, чтобы никто их не услышал. «если смысл не в искусстве, то в чем? в том, что бы смотреть как оно горит?» бэкхен смеется в поцелуй, в этот же поцелуй бэкхен вверяет себя и свое рабочее место в компании. они друг друга до дрожи прекрасно ощущают. — из-за тебя я даже вдохнуть спокойно не могу. доволен? — сехун отстраняется — эйфория, сбитое дыхание и бэкхен такой, такой красивый сейчас. — доволен — бэкхен мурчит и целует снова, чтобы сехун не мог дышать вообще. сехун для бэкхена — чистое везение. закон кеплера, который бэкхен не учил никогда и который никогда не попадался ему на экзамене. сехуна в жизни бэкхена просто напросто не было, а потом он так вовремя и без предупреждения случился, что бэкхен звонит друзьям и жалко скулит в трубку. «так нечестно» — тебе ужасно идет этот галстук. — заткнись, я его терпеть не могу. целуй дальше, обойтись можно и без этих странных комплиментов — бэкхен кладет свои руки ему на шею и гладит кадык подушечками больших пальцев. это можно считать за выполненный пункт «лелеять» в списке «обожайте сехуна» ким чунмена? бэкхен понятия не имеет.

***

после того, как сехун собирает чемодан и машет всем из офиса ручкой, бэкхен не может высидеть на месте дольше часа — его постоянно тянет на улицу. каждый раз он выходит и убеждается, что вокруг не франция, а с порога их фирмы не видно нотр-дам. глубоко вздыхает. в последнее время бэкхен ловит себя на мысли, что хочет снова вернуться в университет, на него давят зеленые стены офиса. он тянет билет на вступительных экзаменах и видит там один вопрос: «смысл жизни в искусстве?» сехун вернется, кажется, через неделю, обязательно расскажет как все прошло, подарит глупый брелок и расцелует в обе щеки. они теперь, вроде, в отношениях. только дело не в этом, дело в том, что бэкхен тоже хочет посмотреть на нотр-дам. глупая мысль, но вдруг он и правда сгорит? по сехуну бэкхен не скучает — тоскует, и чувство это ползет по венам пролитым на клавиатуру кофе. он постукивает лакированными туфлями по асфальту, докуривает последнюю в своей жизни сигарету — бросает, боится, что из-за окурка может случиться пожар и, мысленно, выводит очевидный ответ: «смысл жизни в том, чтобы искусство тушить»