Улыбка сквозь противогаз

      Я был лидером. Уверенным, надежным и самоотверженным товарищем, всегда идущим на все ради своей семьи. Я делал все, чтобы мы выбрались с фермы, делал все ради того, чтобы добраться до убежища со всеми и найти Уильяма Минерву. Все мои мысли были полны уверенности и твердости.       Кроме одной. Мысли о тебе, Лукас. Ты всегда был со мной, сколько я себя помню, мы были лучшими друзьями, не разлей вода, на все мои слова всегда находилось твоё мнение, на все мои взгляды на тебя всегда находились тёплые искрящиеся глаза и улыбка, заставляющая меня улыбаться.       Я рано понял, что чувствую к тебе больше, чем чувство дружбы. Но это не сильно беспокоило меня - ты всегда был рядом. На ферме я всегда был счастлив, мы находились бок о бок друг с другом и никакая опасность нас не ждала. Наши кровати, наши стулья в столовой и наши парты в классе всегда находились рядом, мы вместе играли на улице и вместе пугали маленьких ребят. Не проходило и часу, чтобы я не слышал твой громкий смех.       Правда быстро стерла улыбки с наших наивных лиц. Леденящая душу правда о внешнем мире. Демоны. Ферма. Скот. В моей голове тут же всплыл образ ужасного чудовища, пожирающего бездыханные, еще теплые тела моих дорогих друзей. Воображение назло подставило твое лицо к телу умирающего. Я не мог себе этого позволить. Никогда. Только не Лукас. Не моя семья.

***

      Мною было принято множество решений. Мною был организован побег, за мною следовала моя команда через опасные леса с кровожадными корнями, по моим указам ребята собирали неизвестные нам растения для пропитания. Но я не смог заставить себя признаться. И внезапно лидер семьи становится неуверенным ребенком с горящими щеками и опущенными вниз глазами. Глазами, которые выдавали все страхи, когда я глядел на тебя. Мне было страшно думать, что ты не примешь признание от меня, твоего лучшего друга, что любимые, родные глаза отвернутся от меня, а во взгляде навечно застынет разочарование и презрение. Мне было страшно представить, что ты погибнешь в этом непредсказуемом мире, не узнав, что кто-то в нем сильно любит тебя. Мне было страшно слушать, как ты восхищаешься Дианой, как ты смотришь на неё. Мне был знаком этот взгляд. Точно так же я смотрел на тебя. Диана была нашим лекарем и довольно часто контактировала с тобой, когда ты возвращался в бункер с ранами. Иногда мне даже казалось, что ты специально себя царапал, чтобы подольше остаться с ней. Ко мне также приходили мысли самому стать лекарем, чтобы видеться с тобой чаще. - Так она тебе нравится? - с ухмылкой спросил я тебя. - Да нет, просто... - ты смущенно отвел глаза, но все же украдкой кинул взор, только ради того, чтобы наткнуться на мой самоуверенный, нахальный взгляд. - Что? - Иди и признайся! Один раз живём! - сказал я тебе, каждый день повторяя себе те же самые слова. Наверное, они не работали. Но ты воодушевленно улыбнулся мне, вдохновившись этой простой речью. Ты положил мне руку на плечо и слегка встряхнул, не переставая по-дурацки лыбиться. - Ты прав, Юго. Спасибо! Ты замечательный друг!       И я с защемившей сердце болью наблюдал как ты удаляешься к ней. В груди беспрестанно ныло. В те дни мне, как никогда раньше, хотелось добиться тебя. Хотелось коснуться, поймать твой взгляд и смотреть, смотреть на тебя. А потом, нежно дотронувшись до твоего подбородка, поцеловать.       Но эта ноющая боль точно не сравнится с душераздирающим отчаянием в судный день. День, когда ты умер. Это было невыносимое чувство, когда ты даже не можешь ни заплакать, ни закричать, чтобы ты встал, ни шевельнуться, чтобы помочь тебе. Я мог лишь смотреть, как ты лежишь там, окровавленный и без руки, среди обезображенных тел всех моих товарищей. Моей семьи. - Беги, Юго!! Ты должен жить!! Ради нас всех!! - кричишь яростно ты мне, и это отрезвляет мою голову. Вокруг витает отвратительный запах смерти и крови, деревья вокруг обступают плотным кольцом, становилось темно.       Вижу тень убийцы позади тебя и срываюсь с места. Последнее, что я замечаю - дикий ужас в твоих глазах.

***

      Состояние шока, в котором я провёл несколько недель, было невыносимым. Я все ещё не мог принять реальность происходящего, мне казалось, что я объелся галлюциногенных грибов или это все жуткий кошмар, каждый день я просыпался с мыслью, что все в порядке. - Доброе утро, Лу...       Вижу пустую холодную кровать рядом и меня вновь охватывает отчаяние. До дрожи. Только не ты, Лукас. Перед глазами проносятся картинки кошмара и я понимаю, что это был не сон. Далеко не сон. Я потерял самое ценное, что у меня было. Потерял то, чего даже не обрёл. Твою любовь.       Я стал корить себя, ведь мое признание так и не достигло твоих ушей. Я не смог перебороть свою неуверенность. Я корил себя так сильно, что в припадке отчаяния и самобичевания яростно бил стены голыми кулаками, а иногда - головой. Это не сильно помогало, даже боль от разбитых в мясо костяшек не могла затмить душевную. Мне даже начало казаться, что я схожу с ума. Какие демоны, вы о чем? Вот мы, все дома, в тепле и уюте. - Да, Джон! Сегодня ты потрудился на славу! Отменный суп! - моя рука подняла стакан с чаем в воздух и пронеслась вперед, ожидая столкнуться с чем-то. Немного напитка выплеснулось на стол. - Ох, черт...

***

      За 13 лет мои чувства сильно притупились. Я больше не разговаривал с призраками бункера, не бился головой об стену и не устраивал чаепития сам с собой. Однако это не отменяло того факта, что внутри образовалась одна сплошная чёрная дыра. Именно она нашептывала прекратить все это.       Ну же, возьми пистолет, Юго, вернись к семье. Тебя ждут. В кладовой лежит канат, а мыло ты сам знаешь, где... Бросься в пасть дикому демону, тебе все равно нечего терять. - Нет! Я должен жить! Ради них всех! - восклицал я по началу, вспоминая твои последние слова.       Но, к сожалению, с каждым сорванным с моих уст словом эта речь казалась мне неправдоподобней, будто я всего лишь пытался себя утешить такими жалкими попытками. Потом я даже забыл, кто это говорил.       Перезаряжаю пистолет. Беру из кладовки твои любимые печеньки. Все сейчас закончится. Мои бессмысленные мучения на протяжении стольких лет... Я наконец увижу тебя... И нашу семью.       Щелчок - дверь открывается, свет, и я вижу её. Но как? Я ещё не нажал на курок.

***

      Множество ошибок я совершал за годы одинокой жизни, и в этот раз ничего не изменилось. Нужно было догадаться, что приход семьи Эммы это знак. Знак, что, возможно, все скоро изменится, знак, что мне нужно убрать из головы мысли о самоубийстве, знак, ниспосланный, чтобы спасти меня.       Признаюсь, мне было очень больно видеть их. Они постоянно напоминали мне о прошлом, о моей семье, такой же дружной, такой же слаженной и родной. Я искренне не хотел, чтобы их история закончилась так же, но вновь начавшая ныть боль об утрате заставляла меня ненавидеть их всех. Я вспомнил о тебе, Лукас.       А вспомнив, стал ненавидеть и себя за жалкие попытки сдаться.       Удивительно, если бы не эта семья и Эмма, я бы не увидел тебя. Вновь. Будто во сне. Такого родного и... живого. Настоящего.       Это точно был ты. И точно не сон. Ты немного изменился за 13 лет - вырос, стал шире в плечах, все еще без руки, а лицо украшало три розоватых шрама. Да, ты выглядел странно, но это все равно был ты. Хотя, если подумать, я, наверное, выглядел так же нелепо: борода на подбородке, черно-белые волосы и ужасные мешки под глазами.       Какие-то отголоски давно умершего чувства зашевелились во мне. Что-то похожее на... Радость? Боже, я так давно не радовался ничему, что расплывшаяся глупая улыбка раздалась болью в моем лице. Ты одарил меня такой же счастливой улыбкой до ушей, которую я уже успел забыть.       Но теперь мы можем наверстать упущенное. Глядя на тебя, я стал любить еще сильнее. Да, таким ты нравился мне даже больше, чем в теле подростка, возможно, потому, что последнее ассоциировалось у меня с твоей "смертью". Я уже не думал над тем, как ты отреагируешь на мою любовь, мне уже было все равно. Хватило твоего длительного ухода, чтобы придать мне уверенности. - Да, я знаю, - улыбаешься ты мне и сильно удивляешь. - Что? Откуда? - Видел. Всегда видел по твоим глазам и спрашивал себя: "Неужели великий и самоуверенный Юго стесняется?" - и ты смеешься. Твой смех не такой, как раньше. Не громкий, наполненный беззаботным весельем, а тихий, чуть хриплый и с выступающими морщинками в уголках глаз. Но я все равно смеюсь вместе с тобой.       А потом целую. Сначала робко, будто я все еще мальчишка шестнадцати лет, но, получив ответ, усиливаю напор и целую так, чтобы через поцелуй передалось, насколько сильно я по тебе скучал, насколько сильно я по тебе скорбел и насколько сильно любил. Беру шершавую ладонь в свои руки и крепко сжимаю. Ты почему-то улыбаешься сквозь поцелуй. - И почему ты не спросил меня? - Я тебе помогал. Но, похоже, даже Диана не разбудила в тебе чувство уверенности. - Так она тебе не нравилась? - Неа. Ты больше. Потом хотел, после возвращения с Золотистого пруда, избить тебя за твою нерешительность. Но...       Грустно улыбаемся друг другу.

***

      Судьба вновь выкинула неожиданный поворот, но я не был сильно ошеломлен, даже рад, что нам пришлось защищать бункер вместе. Эти два года были самыми лучшими в моей жизни. Мы никогда не были так близки с тобой. Даже во времена нашей жизни на ферме, которые я считал поначалу счастливыми, не сравнятся с этими. Потому что в этот раз мне не нужно было думать о том, что ты отвергнешь меня. Потому что это было бы ложью.       Распластавшись на полу в оружейной, мы оба тяжело дышали. Солдаты, что наставили на нас ружья, что-то злорадно говорили, наверное, о том, какие мы идиоты. Я лишь смотрел на тебя. Я не видел твоего лица за противогазом, но знал, что ты улыбаешься мне, а я улыбнулся в ответ.       Успел схватить твою руку до того, как нас всех охватила ослепляющая и горячая волна смерти.