I don't know if I can...

      Я тихо шёл по безлюдному парку, боясь привлечь чьё-то внимание. Больше всего я боялся не страха тёмного парка, не того, что кто-то может выпрыгнуть из темноты, нет, я боялся того, что я хочу сделать. Дело в том, что… Это сложно написать, рассказать или вообще допустить такую мысль, но… Я решил этой ночью изнасиловать омегу. Чёрт, я за такие мысли себя ненавижу. Возможно, вы подумаете, что альфа идиот, альфа не может нормально познакомиться с омегой. Я не знаю, смогу ли я решиться на такой поступок. У меня слишком долго не было омеги, около года с четвертью. Для молодого альфы, как я, это большой срок. Теперь, когда чувствую запахи другого пола, хочется на стену лезть или примять одного из них в туалете. Надеюсь, сегодня не будет ни омег, ни бет в парке. Конечно их не будет! Кто ходит в двенадцатом часу ночи через тёмные места?       На большом тёмном небе не было ни одного рыхлого облачка, лишь звёзды. Они ярко мерцали на бесконечном тёмном полотне, гипнотизировали и заставляли восхищаться только ими. Откуда-то сбоку подул лёгкий осенний ветерок, что расслаблял тело, что помогал наполнить лёгкие свежим воздухом. От этого ветерка зашумели ещё не опавшие листья деревьев, даря мне естественную музыку природы. Стволы могучих дубов и берёз уже не были похожи на силуэты различных чудовищ. Деревья уже не выглядели такими мрачными и немного устрашающими, они выглядели спокойными и спящими. Остатки цветов на клумбах тихонько покачивали своими закрытыми головками. Смотря на них, я вспомнил детскую сказку, что когда-то рассказывал папа, о том, что в закрытых бутонах цветов спят маленькие феечки, которые помогают природе своим волшебством. Буквально оторвав свой взгляд от прекрасных спящих цветов, я взглянул на уходящую вдаль дорожку тихого парка. Лунный свет струился на небольшие дорожки сквозь деревья, частично освещая их. Это было очень красиво. Здесь, в тёмное время суток, мне стало подозрительно легко на душе; здесь, я могу побыть один, я могу услышать себя. Раньше, я не замечал таких вещей при обычных прогулках, а сейчас мне бы хотелось поставить этот момент на паузу и насладиться им вдоволь. Мне удалось даже выкинуть все проблемы из головы, оставив в своих мыслях лишь полёт души и тёплое чувство, что растекалось по телу.       Но рано или поздно наступает момент, когда ты спускаешься с небес на землю. Меня же спустили резко и без моего разрешения. Тот самый лёгкий ветерок принёс на своём хвосте сладковатый запах макадамия. Подобный аромат не встречался в рядах альф, а значит, он принадлежал омеге. Шлейф от естественного запаха может привести меня к его обладателю. Альфа внутри стал просыпаться, и сопротивляться ему не хочу, слишком долго терпел.       Доверившись инстинктам, я побрёл в сторону омеги. Пришлось свернуть в кусты, и пройти через клумбы и мини-лес. По дороге к заветному источнику аромата я запнулся о корни деревьев раз семь и один раз упал прямо в колючие кусты шиповника. Вековая тишина была нарушена благодаря мне и моей неустойчивости. Выйдя на главную дорожку парка, я выматерился про себя всеми возможными словами. Весь в грязи, с разодранной кофтой и до колена грязными джинсами… да я красавчик с большой буквы! Хотя, может так выглядят насильники? Ветерок вновь донёс до меня аромат макадамия, более сильный, чем в прошлый раз. Развернувшись, вдалеке я заметил небольшую фигурку, явно принадлежащую омежке. Внутри всё свернулось от волнения. Мне даже показалось, что мой желудок прилип к позвоночнику, пытаясь найти там убежище. Я не чувствовал как дышу, но чувствовал как что-то застряло в горле, кажется, это было моё бешеное сердце. Омега шел, слегка пошатываясь, виляя бёдрами. Он оступился и чуть не пропахал носом ещё мокрый асфальт. Во рту стала копиться вязкая слюна, которую было очень тяжело глотать. Подсознательно я уже имел этого молодого человека во всех возможных позах.       Аромат омеги проникал в мои лёгкие, обволакивал их и вытаскивал из меня душу, заставляя вырываться наружу моего внутреннего зверя, кем правят лишь инстинкты. Я не заметил, как прибавил шаг. Единственной мыслью было взять этого парня прямо сейчас. Он манил меня не только запахом, но и телом. Даже сквозь тьму, мне удалось разглядеть плавные черты фигуры: худенькие плечи держали на себе лёгкую блузку, через которую было видно тонкую талию. Моё возбуждение уже не хило упиралось в ширинку. Больше терпеть нельзя. Между нами жалкие три метра, что я преодолел в два шага. Грубой ладонью я чувствовал его нежную кожу лица. От неожиданности омега пытался взвизгнуть, но получился лишь судорожный выдох, опаливший мою руку тёплым воздухом. Он уже заносил руки для удара, но я перехватил их второй рукой. Во мне была жестокая борьба здравого смысла и инстинктов. Однако я сюда пришёл за удовлетворением этих чёртовых инстинктов. Борьбу я быстро закончил, отбросив здравый смысл куда подальше. Парнишка оказался лёгким, словно тополиный пух. Откуда у меня в голове такое идиотское сравнение? Ладно. Затащив омегу как можно дальше, я прижал его грудью к ближайшему дереву и сказал на ушко первые, что пришли в голову, слова:       − Если орать не будешь, уйдёшь живым.       Парень повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Мой взгляд встретил два карих глаза, в них отражался некий страх. Его глаза заставили меня оцепенеть. Они были настолько чисты, что совесть восстала со дна моей души. Убрав руку от его лица, я отошёл на один шаг назад. Омега развернулся ко мне и вжался в злосчастное дерево всем телом. Страх парнишки чувствовался в его запахе. Лучи холодной луны падали через ветви, освещая личико молодого человека. А омежка был очень мил и красив. Сейчас такие красавицы нарасхват. Личико казалось чуть округлым из-за наличия мягких на взгляд щёчек. Носик прямой, немного вздёрнутый и как в простонародье «картошкой», мне даже захотелось чмокнуть его в самый кончик. На свету его пухлые губки слегка блестели, видимо от блеска для губ. Растрёпанные от борьбы со мной белоснежные волосы тоже слегка поблёскивают. Но весь образ миловидной невинности заключили слегка приподнятые брови, что делали всё выражение лица толи удивлённым, толи испуганным. Такие пареньки мне нравятся даже более чем «просто нравится».       − Ч-что вы хотите сделать?       Всего один вопрос, а мурашек вдоль позвоночника миллиард. Он спросил тихо, чтобы не выдавать страх, хоть тот, и написан на лице. Аромат омеги почти не чувствовался, подойдя к нему вплотную и поставив руки по обе стороны его головы, я наклонился к таким манящим губам и прошептал:       — Сейчас ночь, ничего не видно, людей нет… Сам не догадываешься, сладкий?       Мои щёки, казалось, воспламенились и вот-вот чёрная маска на лице сгорит дотла. Но стыд лишь подливал масло в огонь. Парень зажмурился и опустил голову вниз. Такой невинный, такой сладкий, такой манящий… возбуждение накрыло с головой, и сдерживаться практически невозможно. Запах омеги стал пробиваться сквозь страх. Это радовало. Я следил за каждой эмоцией мальчишки, я видел, как страх переливается в немую мольбу, как мольба уходит в отчаяние, как глаза бегают в поиске выхода. Видимо, окончательно отчаявшись, он поддался вперёд и накрыл мои губы своими. Пусть между губами была грубая ткань маски, но это не помешало эмоциям. Электроток ударил по всему телу, а узел внизу стянуло до боли. Аромат парня резко раскрылся и отбил мне последние мозги. Я притянул его к себе за талию, вжимая в себя. Когда псевдо-поцелуй закончился, чувствовать чужое тяжёлое горячее дыхание приятно.       Ладони омеги были маленькими и очень горячими, они плавно оглаживали мою грудь, а после плечи. Я мог бы кончить от одного прикосновения к нему, но, стиснув зубы, я держался. Мои руки скользили по его спине, изучая. Столь тонкой талией не часто могли похвастаться омеги, а он мог. Я вырисовывал на его спине непонятные никому иероглифы, а после спустился на две округлые ягодички. Всё это время парень не смотрел мне в глаза. Его ручонки сложились на моей груди в робком отталкивающем жесте, но мне это не мешало.       Я почувствовал, как меня гладят по животу. Сказать, что я охренел удивился, ничего не сказать. Парень оглаживал меня, каждый изгиб. Это заводило так же, как и то, что он сильно смущался.       Всё это время парень не смотрел мне в глаза, но по его запаху я понял, что возбуждается, хотя, меня это не менее сильно будоражило. Его ручки сложились замком на моей шее, и он запрыгнул на меня, обвивая мои бёдра своими ногами:       — Вы бы, наверное, не спросили, но… я согласен.       Он снял с меня капюшон и потрепал мои чёрные, как смоль, волосы. Я уже вовсю мял его задницу, что была мягче, чем подушка в шесть утра. Чёрт, меня штормит с него. Я не заметил, когда он успел снять мою маску, поэтому поцелуй был резким и неожиданным. Этот поцелуй пробудил во мне что-то, чего я описать не могу, но внутри разошлось тепло, мне стало так хорошо, лишь от поцелуя, я не хотел отпускать омегу от себя и только прижал его крепче. Когда воздух стал заканчиваться, мы нехотя отстранились друг от друга. Между нашими губами протянулась тонкая ниточка слюны, что опала куда-то вниз.       — Может ко мне? Секс на природе хорошо, но букашек я не особо люблю. — сказал он вылизывая мои губы. — Всё равно всё обоюдно.       — Почему нет? — сказал я раньше, чем подумал.       В квартиру мы ввалились очень шумно, возможно, разбудили соседей. В порыве страсти по пути к кровати уронили пару стульев и почти всё, что лежало на горизонтальных поверхностях дома. Один элемент одежды летел за другим, и мы были почти возле кровати, но омега резко остановился, чем вызвал у меня недоумение.       — Эм… Вы бы могли осторожнее. Просто, у меня полгода секса не было и я… — омега сильно раскраснелся и упёрся взглядом в пол. Его милая привычка краснеть вызывала у меня тахикардию. Дыхание уже давно перестало для меня существовать. Теперь вместо воздуха я питался этим розоватым отливом на щеках и природным обаянием омеги.       — Хорошо, — я подошёл к нему и поставил первый засос на его шее. — Я постараюсь не делать больно.       Парень встал на колени на кровати и выпятил округлую попку. Маленькое колечко мышц выделяло много смазки и приятного аромата макадамия. Через этот аромат, я не ощущал собственного грейпфрута. Такой вид омеги мне очень нравился. Я огладил округлые ягодицы и размазал большим пальцем смазку по анусу. Паренёк слегка напрягся, но потом шумно выдохнул и опустился грудью на кровать, тем самым давая мне больше возможностей. Сжатая дырочка так и просила, чтобы её вылизали. Я прошёлся языком меж половинок, а после начал круговыми движениями вылизывать анус. Смазка на вкус, как сам орешек.       Мои руки скользили по бёдрам, оглаживая, благодаря этим действиям мне удалось расслабить омегу. Правой ладонью я взял головку члена парня и немного сжал её в растирающем движении, вызывая тихий, совсем слабый, стон. Я надавил языком на колечко, проникая внутрь. Стенки ануса мягкие и горячие, мне казалось, что мой язычок сейчас сварится прямо в партнёре. До моих ушей стали доноситься стоны вперемешку со скулежом от нетерпения. Рука на члене начала скользить плавно и медленно по стволу, заставляя омегу немного напрягать пресс от желания разрядки. Левой ладонью я прошёлся по бедру к голени, после перешёл на стопу паренька и начал массажировать большим пальцем мышцы и маленькие пальчики. Теперь до моих ушей отчётливо доносились стоны, такие блаженные, такие сладкие и желанные. Обмазав палец в естественной смазке, я проникнул в него. Парень протяжно застонал и немного поёрзал, расставляя ноги и прогибаясь в разы сильнее. Мокрые стенки сжимали палец, обволакивая сильным жаром. Меня по конкретному вело от столь чувствительного омеги. Растягивать его пришлось долго и мучительно, но я вытащил пальцы только тогда, когда три пальца уже свободно двигались внутри. Его сердцебиение слышалось в моих ушах, как любимая музыка, такого у меня не было. Я смотрел на него, как на произведение искусства. Он слегка заёрзал:       — Только не говорите, что передумали.       Эта фраза прозвучала так жалобно, но меня она немного обидела:       — Даже не собирался. Давай на «ты».       — Сразу, на всю длину, — парень раздвинул руками ягодички. — Я не хочу ждать. И рез…       Я тоже не люблю ждать, поэтому быстро раскатал по члену презерватив и вошёл по самые яйца. Парень взвизгнул и сжал в руках простынь. С моей стороны было слишком грубо, поэтому я наклонился, проводя носом по позвоночнику омеги, вызывая табуны мурашек.       Оставив пару засосов на лопатках парня, мне предстала настоящая картина произведения искусства, которая будет мне сниться в мокрых снах. Одурманенные карие глаза завораживали своим переходом к голубенькой кромке не могли поймать фокус, но смотрели на меня с желанием, с откровенной похотью. Юркий язычок смачивал пухлые розовенькие губки, которые судорожно ловили воздух, раскрываясь в стонах. Белоснежные волосы беспорядочно лежали на простыни, но выглядели ровно так, как в самых известных порнофильмах. Подождав пару секунд, чтобы мой партнёр немного привык к ощущениям, я начал наращивать темп сразу. Парень подо мной отвечал на любое моё движение, отдаваясь полностью. Нежная кожа стала покрываться испаринами и моими засосами. Омега стонал, не сдерживаясь, и яро насаживался на меня:       − Господи, ещё… пожалуйста…       Я вышел из него и одним движением перевернул на спину. Парень раскинул руки в разные стороны, стягивая простынь пальчиками. Его грудь шумно поднималась и опускалась, а под ребром я увидел тату «Nevermind». Надпись была броская и угловатая, будто нацарапана. Она подходила ему полностью, к такому сексуальному и раскрепощённому мальчику. Моя рука легла ему на горло. Подушечками пальцев я чувствовал учащённый пульс из вены, что напоминал мне собственный шум в ушах. Так приятно. Он заёрзал и заскулил, что-то бормоча. Его ноги обвили мою талию и притянули к себе. Толкнувшись бёдрами, я нарастил быстрый темп. Моя правая рука вплелась в белые волосы и оттянула парню голову, открывая мне покрасневшую шею. Я вгрызся в судорожно дрожащий кадык. Омега издал особенно громкий стон и впился мне в лопатки ноготками. Эта дикость довела меня до конца, а я даже не заметил приближения.       Левой рукой я провёл пару раз по стволу партнёра. Мягкие мышцы ануса стали сокращаться, вызывая пульсацию по моему члену. Его лицо исказилось в оргазме. Брови немного сдвинулись, собирая между собой маленькую впадинку морщинки. Глаза зажмурились и выпустили из себя по скромной дорожке слёз. А губки слегка подрагивали в немом стоне. Наши животы испачкались спермой омежки. Его тело ещё содрогалось в послеоргазменной дрожи. Я опал рядом с ним на спину. По телу разливалось долгожданное удовлетворение. Мышцы приятно ныли, а в голове ни одной мысли. Первые пару минут мы дышали и смотрели в потолок.       − Как тебя зовут? — спросил парень, поворачивая голову в мою сторону.       − Чон Чонгук. — улыбнулся я, после недолгого раздумья. — А Тебя?       − Ты насильник, и я не…       − Если честно нет, — мне пришлось перебить его и закрыть лицо локтем из-за прилива крови к щекам. — сегодня был первый раз, а ты согласился, так что фактически я не насильник.       Омега усмехнулся. Я всё ещё слышал его сердцебиение и шумное дыхание. Они успокаивали.       − Пак Чимин. — произнёс он, после не громогласного молчания.       − Приятно, — кивнул я. — А ты всегда ведёшь домой насильников?       − Это был первый раз, а ты фактически не насильник.       − Будешь моим парнем? — вопрос появился в голове спонтанно и слетел с губ без обработки в черепной коробке.       − А есть выбор? — улыбнулся Чимин. Он перекинул через меня ногу и сел мне на живот. Его лицо было очень близко к моему. Тёплое дыхание обжигало губы. Мы соединились в поцелуе. Внутри что-то затрепетало, наверное, душа. Я был на седьмом небе от счастья. Касание тонких рук заставляло возбуждаться, но сопротивляться не хотелось совершенно. В ответ действиям мои руки плавно стали изучать спину и бока парня. Я обвёл пальцами тату на рёбрах, от чего по телу омеги прошла дрожь.       Моя голова встретила подушку только тогда, когда из прореза штор блеснул солнечный свет. Вместе с ним в мою душу пришло тепло. Этим самым утром в моей жизни появился Чимин. Такой сладкий, красивый и настоящий. Самое удобное время, чтобы дать себе слово защищать его всегда и везде.