Невинный Джисон

Дополнительные занятия закончились ровно в 17:00, и все ученики, что оставались на них, устало собирали сумки и уходили домой. Не слышно уже было ни смеха, ни шумной болтовни, под конец дня в школе наступает тишина. Под конец недели вообще гробовая. Джисон видит, как Феликс после звонка все еще сидит и пишет, кажется, совсем не торопясь. Хан уже собрал сумку со всей медлительностью, которая только доступна ему, а Ликс еще сидит и усердно строчит в своей тетрадке что-то. Джисон сглотнул, поправил челку, которая уже почти закрывала глаза и двинулся в сторону Ли. Все-таки он собирался взять все в свои руки и начать уже действовать. Причиной могло послужить даже то, что Минхо мог просто взять и рассказать Феликсу о симпатии Хана, если Джисон не попытается сблизиться с рыжеволосым. Начать он хотел с советов Минхо. Без них же никуда. - Ты собираешься? – неуверенность и взволнованность в голосе Хана мог распознать даже Феликс. На самом деле, Ли собирался остаться тут еще на некоторое время, чтобы дописать все конспекты и быть свободным на ближайшие выходные. Но вечно-прилипающий-Хан-Джисон намеревался испортить его планы. - Чего тебе? – несколько грубо спросил Ли, даже не поднимая головы в сторону только что подошедшего парня. Он и правда не понимал, почему этот Хан Джисон к нему привязался. Конечно, это прекрасная возможность познакомиться и подружиться хоть с кем-то, но Ли ее тактично игнорит. Люди недолюбливали его – теперь он недолюбливает людей. «Но он кажется не таким уж плохим» - промелькает мысль в голове Ликса, но он тут же от нее отмахивается. Все-таки люди способны предавать, распускать слухи и обсуждать тебя за твоей спиной. Повторно на такое он уже не поведется. Лучше уж оставаться в одиночестве. Но так ли это? - Я…хотел, - Хан замялся и опустил голову, начиная отчаянно краснеть и думать о том, как бы провалиться сквозь землю. В дорамах или фильмах в такой ситуации, в которой сейчас оказался Джисон, обязательно кто-то приходит на помощь, но мы в суровой реальности, где на помощь может придти только учитель, и то не факт, ведь учителя тоже люди, которые хотят поскорее отправиться домой. Поэтому Хан сейчас стоит и краснеет, перебирая в голове все молитвы, которые когда-либо слышал от бабушек. Почему ничего не идет в голову? - Ну рожай уже, - нетерпеливо произнес Ли, перебирая в руках ту самую упавшую ручку, - у меня не так много времени, как тебе кажется. - М-можно проводить тебя до дома? – Хан быстро пролепетал это и зажмурился, как будто ждал удара, но этого не происходило. Он гордился тем, что смог все-таки сказать что-то внятное. Грех вообще таким не гордиться, если ты Хан Джисон. - А если я в другом городе живу, ты тоже пойдешь меня провожать? – Феликс все же посмотрел на Хана, правда, в глаза заглянуть тому не удалось, так как Джисон стоял, опустив голову, как будто прокаженный. Его крайне бесил тот факт, что он не может понять, почему этот парень к нему подходит постоянно. Неужели его жизнь кому-то интересна? Или он хотел просто посмеяться над Ликсом, как это делали до этого? Черт, почему нет такой способности, как читать мысли? Вместо ответа Ли получил неуверенный кивок и усмехнулся. «Странный он все-таки» - подумал Феликс, прикрыв глаза и желая лишь одного. Поскорее лечь спать. Может, в этот раз все получится? А если нет?... А может, лучше не стоит рисковать? - Окей, если тебе так не лень куда-то идти, то пожалуйста, - Феликс устало откинулся на спинку стула и, подумав о чем-то пару секунд, начал собирать сумку. Он понял, что если уж Джисон готов пойти с ним хоть до другого города, то пусть идет, ему не жалко. Не ему же потом тащиться обратно. Джисона чуть не сдуло ветром радости, но он пытался держать себя в руках и не прыгать, как идиот. Правда, одного он не учел. - Только пожалуйста, не лыбься как маньяк, - сказал Ли, посмотрев на Джисона. Он уже собрался и готов был выдвигаться, но Хан, почему-то, так и стоял на месте, как вкопанный, продолжая улыбаться во все тридцать два. - Прием, ты там приклеился что ли? – Ли пощелкал пальцами несколько раз, и Джисон помотал головой, наконец-то приходя в себя. Дом Феликса, как оказалось, находился всего в двадцати минутах от школы. Первые семь минут они шли молча, не зная, о чем поговорить, ведь они никогда, в принципе, не разговаривали. У Хана уже начиналась внутренняя паника, но он старался ее заглушить, думая о том, о чем можно поговорить. Ничего не лезло в голову, поэтому он паниковал еще больше, надеясь, что какая-нибудь умная мысль придет в голову. Но какая умная мысль согласиться идти в голову Джисона? - Почему ты пошел на танцы? – неожиданно, как для самого себя, так и для Джисона, спросил Ликс. Не то, чтобы ему было очень интересно это знать, просто тишина, повисшая между ними, была уж слишком неловкой. Хан несколько мгновений осознавал то, что это сказал именно Феликс, а не какой-нибудь подошедший сзади Минхо, а потом еще раздумывал над ответом несколько минут. - Не знаю. Просто как-то раз подумал о том, что люблю музыку и двигаться под нее, и решил записаться на танцы, - Хан на самом деле не помнит, как вот все так получилось, что он туда пошел, но был рад тому, что у него есть хотя бы это. Единственное, что скрашивает его хмурые дни, - а ты? Хану же, в отличие от Феликса, интересно было узнать все. Все подробности. Почему он пошел на танцы, знаком ли он там с кем-то, почему пошел именно в ту студию и так далее. Его любопытству не было предела, но он решил не задавать сразу так много вопросов, иначе, как ему казалось, Ли просто пошлет парня нахер. - Да почти то же самое, - махнул рукой Феликс, особо не задумываясь над ответом. Он просто решил, что его жизнь слишком скучная и, насмотревшись всяких шоу с айдолами по телевизору, решил, что пойдет на танцы. На этом разговор закончился, и неловкое молчание, доводившее Джисона до смущения, повисло вновь. Феликс, казалось, наслаждался тишиной, решив, что вопросов на сегодня достаточно, но Хан не хотел так просто сдаваться. Он же не просто помолчать пришел. - Почему ты ни с кем не общаешься? – осторожно спросил Джисон, боясь сказать что-то лишнее. Мало ли у Ликса какая-нибудь душевная травма, или он просто социофоб… Он же не хотел задеть своего краша. Но это только суждения Джисона, ничего больше. - А сейчас я, по-твоему, что делаю? – Феликс не хотел отвечать на этот вопрос, стараясь как-то увильнуть, что заметил Джисон (удивительно). Ему стало очень стыдно. - Ладно, больше не буду такое спрашивать, - Хан в смущении опустил голову и молился, чтобы они поскорее дошли, иначе он просто тут сгорит от стыда. Феликсу так и хотелось ответить: «Лучше вообще ничего не спрашивай», но маленькая частичка, названная в природе эгоизмом, утверждала то, что так этот паренек обидится и, вероятно, перестанет обращать на Ли свое внимание, а Феликсу до приятной тяжести в животе хотелось внимания, которого он, собственно, почти никогда не получал. Некоторое время спустя они все же дошли до дома Ли. Всю оставшуюся дорогу они шли в тишине, иногда перекидываясь парой фраз по типу: «Не наступи в лужу, дурак» и тихое «спасибо» Джисона. Что может быть более неловко, чем идти в совершенно неуютной тишине? Неловкое прощание. Когда ты не знаешь, когда прощаться, как это лучше сделать, обнять напоследок, или просто пожелать спокойной ночи. Джисон топтался на месте, разглядывая свои ноги и камни под ними, а Феликс поправлял волосы, раздумывая, как бы напомнить Хану о том, что ему пора домой. - Ну… - Ликс решил начать именно с этого замечательного слова, - пока, что ли? – он наклонился так, чтобы Джисон его заметил. Хан только сильнее опустил голову, не зная, как ответить, и долго думая над одним важным действием. Так и не дождавшись ответа, Ли хотел было развернуться и уйти, окончательно решив, что Джисон немного с приветом, но тот схватил рыжеволосого за рукав, впервые за всю дорогу посмотрев ему в глаза. Хан все-таки решился. А чего оттягивать-то? У Фелика в голове на секунду промелькнула мысль о том, что глаза Джисона, оказывается, очень красивые. - Может, дашь свой номер? – у Джисона от страха внутри все скрутилось, а сам он продолжал держаться за ткань рубашки Ли. Джисоновы пальцы дрожали, передавая волны дрожи Ликсу, который, в свою очередь, усмехался внутри, думая, что этот парень явно к нему подкатывает. Как он это понял? Ну он же не дурак. Разве что чуть-чуть. Собирался он в этом признаться? Нет. Ли решил посмотреть, что будет дальше, думая, что перед ним развернется самая веселая комедия в его жизни. Эгоист? Возможно. - Зачем это? – подозрительно сузив глаза, спросил Феликс. Чисто для формальностей, он уже готов был это сделать. Он ожидал какого-нибудь очередного смущенного взгляда и невнятного ответа, но получил, на удивление, быстрый и четкий. - А для чего еще дают номера? Ли сдался, размышляя о том, правильно ли он сделал. А Джисон просто был счастлив. Он совсем не уверен в том, что напишет вообще когда-нибудь, но, на всякий случай, у него будет номер Феликса.

///

Хан был очень рад тому, что у него есть такой друг, как Минхо, который может оставить Джисона у себя, даже если тот припрется в два часа ночи от того, что его в очередной раз побьют родители. Именно так и случилось в этот, казалось бы, прекрасный день. Родители Джисона – тот тип родителей, которым совершенно плевать на свое чадо, оно им нужно, чтобы выпустить пар, избавиться от злости и нервов, появившихся на работе. Не думаю, что следует как-то расписывать эту историю, потому что как таковой ее и нет. Благо, что до двенадцати лет Хана воспитывала его бабушка, которая постоянно получала нагоняй от родителей за то, что забирает их «любимого» сыночка. Когда Джисону стукнуло двенадцать с половиной, единственный человек, по-настоящему любивший его, скончался. Наверное, не стоит писать о том, что Хану было плохо. Можно упомянуть лишь то, что он плакал очень долго, до полуночи сидел рядом со свежей могилой, не обращая внимания ни на дождь, ни на грязь, в которой находились его колени. Тогда ему казалось, что весь мир против него. И единственный человек, закрывавший его от всех напастей – тот человек, что лежит, объятый мертвым сном, в гробу. Его состояние начало ухудшаться с каждым днем, он иногда забывал есть и спать, полностью уйдя в поток своих мыслей, из которого его смог выдернуть только Минхо. Переведенный ученик из Тэгу, который в свой первый день в новой школе подсел именно к Хану, заглядывая в полные печали глаза. Казалось, тот сразу все понял, ничего не спрашивая. Позже Джисон сам все рассказал, не утаивая ничего, ведь Минхо – первый и единственный человек, вытянувший его из всего дерьма, что лилось на Хана до пятнадцати лет. - Джисон, блять, два часа ночи, - сонный и готовый убивать Минхо показался на пороге, стоило Хану нажать на дверной звонок и два раза постучать в дверь (их тайный код). Джи нервно теребил край потрепанной рубашки и обкусывал окровавленную губу, пострадавшую, скорее всего, в результате очередных побоев. (или нервов самого Хана) Как бы страшно ни было Джисону идти к другу в такой поздний час, он все равно пришел, зная, что если не ускользнет вовремя, то его побьют в очередной раз, наверное, уже окончательно. Хан знал, что мать Минхо (отца у него не было, он погиб в аварии) из-за долгов постоянно разъезжает по командировкам и берет кучу дополнительной работы, поэтому он догадывался, что та наверняка сейчас не дома, а значит, Ли один, а значит, что к нему можно беспрепятственно причапать, получив при этом люлей от Минхо. - Бляяяять, Джисон, какого хуя? – Ли включил свет в коридоре и немного вздрогнул, увидев друга, - у меня аптечки на тебя не хватит. - Прости, - лишь тихо сказал Хан слегка охрипшим от долгого молчания голосом. У Ли внутри все на несколько мгновений сжалось, стоило только взглянуть на Джисона. Минхо тяжело вздохнул, намереваясь сказать, что тот в этом совсем не виноват, но не успел, ибо Джисон заговорил первым. - Я могу зайти? – «он еще спрашивает. Я его в таком состоянии никуда не выпущу» - подумалось Ли, когда он услышал вопрос, но решил не говорить вслух, он же все еще великий и гордый ворчун Ли Минхо. Младший, получив разрешение хозяина, зашел в квартиру, а Минхо принялся за свое любимое дело. Ворчать. Но сколько бы он не ворчал, ругался, матерился, Джисон знал, что тот никогда не оставит Хана без помощи, никогда не бросит его, отдав в лапы одиночеству, которое, вероятно, уже соскучилось по Джисону. Он же все и без слов понимает. За это Ли можно дать премию самого лучшего друга, которую вручил бы сам Хан Джисон собственной персоной. Жаль, что такой нет. Как Хан дошел сюда, получив при этом уйму увечий? Только самому ему и известно. Но логично было предположить, что за его плечами – гора воспоминаний о нанесенных ударах, следовательно, дойти несколько тысяч метров до спасительного дома – не такая уж и сложная задача. Бывало и посложнее. Спасибо его родителям (если их можно так называть) хотя бы за то, что не используют на своем ребенке массу извращений, по типу вбить гвоздь в кисть руки и тому подобное. Иначе все обошлось бы гораздо хуже, хотя иной раз Минхо казалось, что хуже уже некуда. Оставалось лишь самое сложное. Скрыть это все. Ведь что скажут учителя (да и одноклассники, которым так-то поебать на какого-то там Хан Джисона, но если что-то случится, то они тут первые), когда увидят такого Джисона? Вызовут родителей? Ха. Пусть попробуют. Никто в школе ни разу в жизни не видел их. Спросят, с кем он дрался? И что Хан им ответит? Да я тут с родителями посрался немножко. Или же вовсе выгонят его из школы? Ну уж нет. С этим надо что-то делать. В роли медбрата выступал Минхо (что само собой разумеется), который не только клеил пластыри, накладывал бинты, но и умело замазывал синяки тоналкой или консилером, смотря что попадется. - Слушай, ты точно не можешь у меня немного пожить? Не так долго до выпуска осталось, - наклеивая очередной пластырь, спросил Минхо. Он и до этого спрашивал об этом Джисона, но тот наотрез отказывался. Больше Ли не мог терпеть то, как над Ханом жестоко издеваются, хотя он ни в чем не виноват. Они расположились на диване в гостиной, в которой обычно спал и жил Минхо. Квартира была двухкомнатной и маленькой, но Минхо и его вечно куда-то уезжающей матери хватало. - Я просто уже не могу на это смотреть, - взглянув в глаза парня, сказал Ли, убирая оставшиеся пластыри в аптечку. Он ушел ставить чайник уже третий раз (просто потому, что они никак не могли закончить обрабатывать это все), молча разрешая Джисону подумать пару минут над его предложением, поступавшим уже в который раз. - Мне кажется, родители меня убьют в таком случае, - Хан отрицательно помотал головой, ни сколько не преувеличивая в окончательном исходе событий, - если найдут. - Если, - обратил на это слово внимание Минхо, приступая к шее друга, на которой красовались парочка покрасневших следов от рук и непонятный ожог, про происхождение которого Ли спрашивать не хотелось. Хорошо еще, что кости на месте, мясо вроде тоже, Минхо мысленно поблагодарил за это Бога, в которого вообще-то не верит. - Правда, хен, я думаю, что это плохая идея, - Джи уже начинал ныть, потому что только так он сможет убрать эту ужасную идею из головы Минхо, - тем более твоя мама… - Она не приезжает уже больше шести месяцев, - резко и холодно оборвал того Ли, заставив Джисона округлить глаза от удивления, - она присылает в конверте некоторую сумму денег на оплату счетов, остальное покупаю на свою зарплату, благо, хоть работа нашлась вовремя. И без единой записочки, без единого звонка или ответа на него, кажется, ей и без меня хорошо, я для нее как обуза. Минхо заканчивает свою тираду, а Хан сидит с открытым ртом, пытаясь поверить в случившееся. - Почему ты не рассказывал? – тихо спрашивает Джисон, чувствуя себя виноватым. - У тебя и так проблем хватает, - ответил Минхо, как будто готовился к такому вопросу (а разве это не так?). Минхо, смотря на проблемы друга, считал свои никчемными и легко решаемыми, поэтому и не говорил об этом. - Но я тебе о них рассказываю, а ты о своих проблемах никогда не упоминаешь, - Джи повысил голос, чувствуя какую-то непонятную злость. Он не хотел выплескивать ее на своего единственного друга, но тот уж слишком много на себя берет. А дружба строится ведь не только на понимании, но и на доверии, не так ли? - Да потому что у меня и нет таких проблем, о которых стоит тебе рассказывать, ты уже знаешь о самой большой и болезненной, так что все, проехали. - Минхо тяжело вздохнул, - Знаешь, как мне тут одиноко? Поэтому пожалуйста, поживи у меня. От твоих родителей как-нибудь отобьемся. Напишем им, что ты уехал навсегда и больше никогда не вернешься или что-то подобное. Или, к примеру, тебя отправили в детскую колонию… Точно! Сослали в ссылку. Или… Короче, придумаем. Джисон поразмышлял пару секунд, неуверенно кивая и думая, как бы не умереть. В прямом смысле этого слова. Но все-таки это гораздо лучше, чем жить с недородителями, которые избивают тебя буквально через день. Хану пришлось рассказать про сегодняшний день и про то, что у него теперь есть номер Феликса. Минхо тут же потребовал, чтобы Джисон написал ему. И не важно, что уже три часа ночи. Хан долго и упорно отнекивался. Закончилось все тем, что Джисон благополучно уснул, а Минхо, не теряя ни минуты, тут же разблокировал телефон друга и начал рыться в контактах, не сразу замечая записанный номер, именованный как «Феликс :3». Не думая о последствиях, он открыл сообщения и набрал его номер, подумав, как обычно разговаривает Джисон, чтобы было более беспалевнее.

3:48 Неизвестный : Приветики ^.^

3:54 Феликс :3 : … это Джисон?...

3:55 Неизвестный : Он самый)

3:55 Феликс :3 : Можно я не буду спрашивать, какого хрена ты меня будишь своим сообщением в 4 утра?

3:55 Джисон хренов : Ну ты же ответил ;)

3:56 Феликс :3 : Это еще ничего не значит И вообще Я свой номер давал не для того, чтобы ты мне писал в 4 ебаных утра. Иди нахуй, я хочу спать.

3:57 Джисон хренов : Вот и пойду :) На твой :)))

3:58 Феликс :3 : … Спать лучше иди Минхо разбудили громким «БЛЯТЬ КАКОГО ХУЯ ЛИ ИДИОТ МИНХО», но он продолжил лежать, мельком подумав, что еще только двенадцать. Так же он успел вспомнить, что он такого сделал, а после и помолиться, потому что Джисон наваливается на него и пытается задушить.