Мой шоколадный демон

Чонгук пришёл через минуту после ухода Чимина. Вернулся он с приподнятым настроением, и как будто чем-то гордился. — Что случилось? — спросил я. — Всё хорошо. Не переживай. — мягко сказал он. — Проблема с теми подонками решена. — Какими подонками? — Которые посягнули на моё, которые причинили тебе боль. — в моей голове сразу всплыли их лица. Их глаза, в которых была похоть… кровожадность. По мне пробежал табун мурашек. — Малыш, все нормально? — забеспокоился он, как только увидел в моих глазах страх. — Что вы с ними сделали? — проигнорировав его вопрос, спросил я. — Они получили по заслугам. — со сталью в голосе ответил Чон. — Я не хочу, чтобы ты боялся. Ты под нашей защитой. Тебе больше никто не сделает больно. — Чони~… — я не знал, что на это ответить. Мне очень приятно, что обо мне беспокоятся. Но я боялся. Я без понятия из-за чего. Просто внутри неожиданно стало холодно, пусто и страшно. В мою голову все чаще начали закрадываться сомнения, насчёт наших с Чони отношений. Я ведь ему вообще не подхожу. Он заботливый, добрый, любящий, а я… я… А что я? Я пессимист у которого все плохо. Я буду тянуть его вниз, ему надоест со мной. Я не Чимин, у которого всегда все хорошо, он всегда может поддержать разговор, он излучает уют и счастье, я уверен они с Юном будут счастливы. Эх… Какое я все-таки ничтожество. Хотите смейтесь, но сейчас я думаю как мне нож в туалет пронести. Если я возьму рюкзак (он кстати тоже был в кресле), то Чони может что-то заподозрить. Придётся ждать ночи, и тихо проскользнуть с ножом в туалет. — Все хорошо малыш. Они больше тебя не тронут. — он подошел ко мне в плотную и заглянул мне в глаза, смотря в самую их глубину. — Ты что-то не договариваешь мне. Что случилось?  — Н… Ничего не случилось… С чего ты взял?.. — заикаясь ответил я. — Я же просил меня не обманывать. Малыш, мы — соулмейты. Я знаю, что ты чувствуешь. — Н… Но почему я не чувствую то, что чувствуешь ты?  — Я альфа. Тем более у меня с детства очень сильно развиты инстинкты вожака. Я только не давно разобрался как чувствовать тебя. Ты тоже скоро научишься. — И… И что ты чувствуешь? — Я чувствую боль, опустошение… притяжение и… любовь. — когда он все это перечислял то, прикрыл свои глаза, как будто бы прислушивался к своим ощущениям. — Ты уверен, что все это мои эмоции? — я пытаюсь перевести стрелки. Я  совершенно не хочу говорить о том, что я чувствую. Я не хочу, чтобы Чони прислушивался к этим ощущениям. Потому что он расстроится и разочаруется во мне. Если он еще этого не сделал. — Прекрати думать о всякой ерунде! Малыш, посмотри на меня… — я даже не заметил, что опустил голову и смотрю на свои руки. Но когда я не поднял голову после просьбы Чона, он проследил за моим взглядом, и только тогда я понял, что мои руки лежали запястьем вверх. И как только я это понял, то поспешил их перевернуть, но было слишком поздно. — Так вот о чем ты думаешь? Ты хочешь порезаться. Ты серьезно?! — в его глазах плескалась ярость. — Чони~… -я пытался его остановить, но он вообще меня не слушал. — Зачем? Зачем ты это делаешь? Зачем ты ломаешь себя изнутри? — его пыл немного поубавился и голос надорвался. — Почему ты так переживаешь из-за этого? — холодно и отстранёно спросил я. — Я же не пытаюсь покончить с жизнью. — Иногда ты этого сильно хочешь.  — Но мы оба знаем, что вероятность этого очень мала. Я слабак, не способный даже сдохнуть нормально. — с горечью в голосе ответил я. — Не смей такое говорить! Прекрати!  — Хорошо. Если тебе не нравится правда то, я замолчу. — Хватит коверкать мои слова! Давай спокойно поговорим. Я хочу понять, что с тобой произошло. Почему ты начал это делать? Расскажи мне все. Я уже говорил, что ты можешь мне доверять.  — Ты правда хочешь знать правду? Я…Я просто боюсь тебя потерять… Эта правда не из приятных. И скорее всего ты меня не поймешь. Таких как я сложно понять. — Не бойся. Расскажи все как есть. — Эх… Все началось с ссоры с отцом. Я уже даже не помню, что послужило её причиной. Но поссорились мы жестко. И виноват был я. Ты не подумай, я не эгоист, я сразу извинился как только понял, что накосячил, но мои извинения ни к чему не привели. Я очень восприимчивый человек, и эта ссора не привела ни к чему хорошему. Я пошёл и заперся в своей комнате. Я никак не мог успокоиться, в моей голове летали самые ужасные мысли. И тут я вспомнил, что совсем не давно читал книгу где главный герой резал вены. И мне настолько понравилась эта идея, что я решил, что дождусь ночи когда родители уснут и я попробую это сделать. Но я не всегда был таким. Раньше я был ярым противником людей, которые причиняют себе вред. Но постепенно я сам стал таким. Помнишь, те порезы которые ты видел рядом с большим пальцем? — Да, помню. — тихо, надрывисто и с болью в голосе, ответил он. — Так вот, я начал именно с них. На следующий день папа попросил меня ещё раз извиниться перед отцом. Я написал ему эсэмэску, но он не ответил. А я продолжал резаться. Я делал очень аккуратные порезы на обеих руках.  — И об этом никто не знал? — Родители ничего не замечали. Я свел почти всё общение на нет. С папой старался разговаривать по телефону. Отец даже не хотел со мной разговаривать. Я перестал ужинать, говоря всегда, что не давно поел. И это работало. В школе все было гораздо проще. Я ни как их не скрывал. Учителям глубоко насрать на то, что со мной твориться. Одноклассники относились к этому нейтрально. Некоторые меня не понимали, некоторые говорили, что это плохо хотя сами резались. И только Чимину  было не пофигу. Я так хорошо помню тот момент, когда моя крыша настолько поехала, что я решил притащить нож в школу. Мы с Чимином вместе пошли в туалет, я закрылся в кабинке и аккуратно выдвинул лезвие. Но Чим-Чим услышал щелчки ножа и со всей дур начал ломиться в кабинку. Ты наверное не поверишь, но этот пирожок на многое способен. — с улыбкой на лице сказал я. — Он матерился как ненормальный, при этом он продолжал с неистовой силой тарабанить в дверь. И в конце концов бедная дверь не выдержала и сломалась. Он отшвырнул качающуюся дверь в сторону, вырвал мой нож. После этого случая я перестал резаться в школе так и не начав. Но нож все равно всегда был со мной. На контрольных когда я сильно нервничал, я просто думал, что это все ничего не значит, все эти оценки не должны меня задевать, но они задевали, и каждый раз когда я получал четыре, я резался. Я резался утром перед школой. И если я перебарщивал и появлялись очень красные полосы, я просто клеил пластыри. Но  мы помирились с отцом. И вроде все должно было наладиться., но ничего не наладилось я продолжил это делать. Это как раз был конец четверти и я сильно нервничал из-за оценок, при этом нещадно режа себя. Чимин уже сдался, он столько со мной разговаривал, кричал, пытался вразумить. Но я не мог остановиться. Когда я резался мне было легче.  Я все больше начал думать,  что если перестану резаться, то моё сердце просто разорвётся от боли и опустошения. Я так же начал задумываться о том, что я никогда не найду истинного или даже если найду, то он от меня откажется. Ведь я по натуре интроверт. Я не хожу на вечеринки, не вешаюсь на старшеклассников, да я даже не знакомился ни с кем. В отличие от Чимина. У него было много знакомых и друзей, я знал, что я его лучший друг, но я все равно завидовал, ведь за ним столько альф ухаживали, ведь даже если он не найдет истинного у него столько хороших кандидатур. А я никому был не нужен. Чимин не однократно говорил, что на меня многие засматриваются, просто я для них типа крепкий орешек. По началу я ему даже верил, но со временем моя самооценка падала все ниже. Вот вроде бы началась новая четверть. И все повторилось. Новая ссора с отцом не заставила себя ждать. Новые порезы тоже. Это продолжалось на протяжении месяца, он грозился, что заберет мой телефон, что загрузит меня кружками, что лично будет проверять все уроки, а мне с каждым его словом становилось все хуже, я все рассказывал Чимину и он не однократно меня поддерживал. Ещё и папа накалял обстановку, он постоянно говорил мне, что я должен перед ним извиниться, но я не хотел, спустя столько времени, спустя столько извинений, которые я принес, и которые он отверг, мне стало наплевать, наплевать на все. Но потом отец просто как ни  в чём не бывало начал со мной разговаривать. Мне стало легче. И вот я сам не заметил как настал конец года. Контрольные написаны, оценки за четверть поставлены, и вот я и не заметил как оказался у бабушки с дедушкой. Я как наивная душа подумал, что если мне будет не из-за чего переживать, то и резаться мне не захочется, но как я тогда ошибался. У меня началась ломка. Я часто ходил поникший, с депрессиями, но я старался этого не показывать. Иногда я приезжал домой и делал порезы, но так, чтобы родители не заметили. Так и пролетели мои каникулы.Потом опять школа и опять оценки и порезы с ними.  А потом в моей жизни появился ты. Я не хотел с тобой сближать, я думал, что смогу контролировать свои чувства. Я думал, что ты меня бросишь, как только узнаешь меня получше. Но ты… Я влюбился в тебя, я постоянно о тебе думаю, я не могу без тебя. Но я так же думаю, что я тебе не пара, что я тебе не подхожу. Я…Я не знаю, что мне делать. — Малыш…   — Я пойму если после этого рассказа ты меня бросишь. Я не буду тебя держать. Да кто я вообще такой, чтобы тебя держать?! — из моих глаз потекли слезы, я закрыл лицо руками, отчаянно пытаясь сделать так, чтобы Чони меня таким не увидел. Таким слабым, таким жалким. Но тут мои руки отрывают от лица, и я вижу как Чонгук впивается в мои губы поцелуем. Он как будто пытается забрать всю мою боль, успокоить. — Я не позволю тебе так думать! ТЫ МОЙ! Ты больше не будешь причинять себе боль. Если тебе будет больно или плохо, то просто подойди ко мне. Я люблю тебя, и никогда не брошу. — сказал он, смотря в мои глаза. Он говорил так как будто приказывал мне, и я совсем не был против. Я ему доверяю.